Хорошо быть грязнокровкой

Драко сидел и задумчиво листал учебник трансфигурации. «Надо как-нибудь вернуть его Грейнджер». Но как? Он ведь даже в глаза ей взглянуть не сможет. Почему он это начал? Захотел. А почему тогда ТАК закончил? Не понятно. Малфой всегда был грубым, но именно сейчас он чувствовал… вину. Вину перед грязнокровкой. Он начал эти игры и сам же её оттолкнул. В самый последний момент, когда желание взяло верх над разумом, снова встряла эта «чистота крови». Нет, но ведь… она сама виновата! Пришла вся такая… Красивая? Хей, Малфой, ты рехнулся или притворяешься? В окно комнаты слизеринца постучалась сова. «Отец, значит». Драко распахнул окно и нетерпеливо открыл письмо. Правильно, от отца. На бумаге выведено всего одно слово: «Пора». Парень боялся этого слова больше всего на свете. Ведь это могло значить только одно. Слизеринец аппарировал в Малфой-Мэнор, где его уже ждал Люциус Малфой. - Сын, ты готов? Готов? Что?! Он хоть и сволочь, но служить остаток жизни Тёмному Лорду не очень-то хотелось. Рисковать в любую минуту отправиться в Азкабан или вовсе погибнуть от рук Ордена Феникса. Эти заносчивые гриффиндорцы, преданные Дамблдору. - Да, я готов. На ватных ногах Драко сел на свою и отправился с Люциусом туда, где их уже ждут. Всем известно: есть как добро, так и зло. Темная сторона может тщательно скрываться под масками, или же активно действовать. Отряд Пожирателей Смерти предпочитает отсиживаться в сторонке, совершая лишь редкие вылазки. Так их воспитал Лорд Волан-де-Морт. Трусами, эгоистами, кем угодно, но не сильными волшебниками. Любой Пожиратель представляет собой безвольное существо, всецело подчиняющееся тьме. Они слабы и беспомощны без своего Лорда. Пытаясь ему угодить, готовы пойти даже на самые безумные поступки. Спрятав свои смазливые лица под маску, делают всё, что им приказывают, но стоит только им предстать перед Дитём Добра лицом к лицу – убегут без оглядки. Всё, что могут Пожиратели – пытать непокорных волшебников с помощью Круцио, а совсем несговорчивые получают Аваду. Увы, после заклятья смерти выжить не сможет никто. *** Отец и сын летели в молчании. Сумерки сгущались, становилось всё холоднее. Лишь изредка пролетали почтовые совы и громко ухали, нарушая тишину. Малфой-старший был невероятно спокоен, чего не скажешь о младшем. - Отец… - Драко, мы уже говорили об этом тысячу раз. Служить Лорду Волан-де-Морту – большая честь, и ты должен гордиться тем, что скоро станешь одним из Пожирателей. Мы вместе с тобой, сын, истребим всех грязнокровок и настанет справедливость во всём Волшебном мире. К тому же, ты знаешь, что сделает с нами Тёмный Лорд, если мы отречёмся от него. Драко знал. Знал, что Волдеморт убивал тех, кто не повинуется ему, тех, кто не готов принять Тёмную Метку, как должное. Слизеринец и сам не готов, но пойти против воли отца равносильно гибели. Неизвестно, сколько времени прошло: час или половина дня, Малфои добрались до логова Волан-де-Морта. Юному волшебнику никогда ещё не было так холодно. Его будто засунули в морозильную камеру и выключили свет. Люциус Малфой достал фонарь и приказал сыну следовать за ним. Спустя несколько минут они уже присоединились к собранию Пожирателей Смерти во главе Тёмного Лорда. Драко сидел за общим столом, ни жив, ни мёртв, а глаза бегали из стороны в сторону от страха. Ещё минута, и долгом всей его жизни станет убийство магглорожденных волшебников. Штаб для собраний выглядел довольно мерзко: преобладали тёмные, холодные, даже грязные цвета. Стены покрыты многолетней плесенью, а половицы отвратительно скрипят. Всю эту «красоту» придумал Тёмный Лорд, и не сомневался, что именно в такой атмосфере должны происходить собрания. Судя по всему, остальные члены отряда думали точно также. - Люциус… Твой сын похож на тебя… Такой же трусливый, того и гляди, заплачет от страха! - Волан-де-Морт говорил приглушённо, нарочито растягивая слова. Где-то Драко слышал этот голос, без сомнения! - Не заплачет! – Малфой-старший не любил, когда Тёмный Лорд тянет. – Ну же, один взмах вашей могущественной палочки, и в нашем отряде прибудет! Глаза Люциуса горят огнём предвкушения. - Не так быстро, друг мой… Почему ты, Драко, решил стать моим сторонником? – Лорд продолжил. - Отец приказал. – быстро ответил Драко, на что Люциус гневно сверкнул ледяными глазами. - Ты ненавидишь грязнокровок? По какой причине? - Отец приказал. - Отец, отец! А сам ты что-нибудь можешь, щенок?! – Темный Лорд начинал злиться. - Мой Лорд, он вас не разочарует… - Малфой-старший осторожно встрял в диалог. - Молчать! – Волдеморт направил свою палочку на Люциуса. – Ещё слово, и моя рука не дрогнет. Тот затих в ожидании. - Последний вопрос, мой мальчик. Не знаешь ли ты какую-нибудь грязнокровку, обучающуюся в Хогвартсе? Серьёзно? Конечно, знает. Он без труда может назвать имя Грейнджер и быть уверенным, что она сегодня же будет мертва. Её тело будет похоронено в каком-то маггловском городе. Лондон, кажется. На её могилу никто не будет приходить, надгробие зарастёт сорняком и никто больше никогда не вспомнит мерзкую грязнокровую девчонку. Это ведь всё, о чём он мечтает, не так ли? - Нет, мой Лорд, я не знаю ни одной грязнокровки. - Ни одной? - Ни одной. *** Гермиона сказала профессору МакГонагалл, что ей не здоровится, и не пошла на занятия. Гриффиндорская заучка пропустила уроки, да. А всё почему? Проснувшись утром, поняла, что все слёзы выплаканы и нужно постепенно приходить в себя. На этот раз Малфой действительно превзошёл самого себя. Ладно, оскорбления, унижения, девушка давно к этому привыкла, но играть чувствами… Это уже слишком. Хотя стоп, какими чувствами? Грейнджер и Малфоя связывала лишь ненависть и больше ничего. Или что-то ещё? Нет, ну на что она только надеялась? Что слизеринский подонок ни с того ни с сего захочет с ней переспать? Или, может, купилась на его фальшивые комплименты, прикосновения? Доверилась… Малфою? Самый невероятный бред, который Гермионе приходилось слышать. Ай, Мерлин подери! Но почему тогда ей снился этот ублюдок? С оголённым торсом, возбуждённый, жаждущий. Почему он занял все её мысли, Мерлин? И где мой учебник по трансфигурации? Ай, он же у Малфоя остался! И как, интересно, я его заберу? Вот же проклятье! Ладно, хватит об этом думать. Жизнь прекрасна! «Улыбку нацепить и галопом по Европе!» Так говорила Гермионе мать. Грустные воспоминания о родителях заставили девушку заплакать. Снова. «Если бы ты была со мной, мамочка, обязательно подсказала бы, что делать дальше. Я так по тебе скучаю…» Грейнджер смахнула одинокую слезу и направилась в душ. *** - Драко, тебе нравится Хогвартс? Профессора, Дамблдор? Тебе уютно там? - Да, Мой Лорд. Хогвартс – мой второй домом, там… - Ответ неверный!!! – Волан-де-Морт в порыве гнева перевернул стол для собраний. – Видишь ли, мальчик мой, Хогвартс – сборище идиотов. Там обучают всяким банальным элементарным заклинаниям. Если будешь учиться в Хогвартсе, никогда не станешь достойным волшебником. Присоединяйся ко мне, и я научу тебя всему, что знаю сам. Драко уже был в замешательстве. Он не знал, как отвечать на вопросы Темного Лорда, чтобы не быть посмешищем для отца. Всё, что хочет Малфой – быть в глазах отца выше, чтоб Люциус понимал – он вырастил достойного сына. Парень хочет многого добиться в жизни, но осознаёт – Пожиратель Смерти – не то, о чем он всегда мечтал. У него есть душа, а человек чувствующий не сможет убивать людей, которые не сделали ничего плохого. Грязнокровые сучки. Пару дней назад Драко был готов истребить их всех, но сейчас что-то ему мешает. Может, у Грейнджер слишком сладкие губы? Такие сочные, как спелая вишня. Хочется взять кусочек и смаковать бесконечно. Она не шлюха. Она – невинна. Чище родниковой воды, Мерлин. И если б Драко мог перебороть свою поганую аристократическую гордость, всё было бы по-другому. Возможно. Малфой хотел, чтобы Гермиона провела своими тоненькими пальчиками по его губе, чтоб там остался привкус её кожи. И он перед ней НЕ ВИНОВАТ, нет. Тогда, почему ему так паршиво? - Так что, мальчик мой? Ты готов? Что за идиотский вопрос, твою мать!? Слизеринец слышит его уже второй раз за день и нужно второй раз солгать. Парень прекрасно знал, что рано или поздно настанет этот самый момент, когда ему придётся поклясться Тёмному Лорду в вечной верности. Вообще, отец воспитывал Драко очень сурово. Любой проступок жестоко наказывался, а на мольбы сына о пощаде, Люциус отвечал: «Терпи, тряпка! Лорд Волан-де-Морт с тобой сюсюкаться не будет. Привыкай к боли, а то всегда будешь на побегушках». Малфой-старший говорил это таким тоном, словно не избивал родного сына до полусмерти, а готовил яичницу. И маленький Драко, стиснув зубы, терпел. Каждый раз, когда по телу с новой силой отдавалась боль, он вспоминал: «Папа должен мной гордиться». Шли годы. Из ребенка юный Малфой превращался в подростка. А как мы все знаем, в таком возрасте необходимо общаться со сверстниками, находить новых друзей. Мальчик был лишен этого. Двери Малфой-Мэнора были закрыты для малолетних гостей и к Драко приходила лишь нянечка Сесилия и толпа других учителей. Они говорили умными фразами, которые парнишка слышал первый раз, что-то заставляли писать, а потом уходили. На вопросы отца отвечали так: «Мистер Малфой, ваш сын обладает искромётным умом. Видимо, унаследовал от вас!» Бе-бе-бе, жополизы. Мальчика тошнило от этого всего, и лишь один человек в доме был по-настоящему добр с ним. Нянечка Сесилия. Она любила маленького аристократа и была той, кто всё ещё приносила в его жизнь радость. Пока отец не видел, девушка читала ему сказки. - Сказки – мерзкие выдумки магглов! - Сказки питают наши ложные надежды! - Сказки не расскажут ничего стоящего! - Не дадут новых знаний! И, о, Мерлин, слушать сказки нянюшки было лучшее, что слушал Драко когда-либо. Сесилия была магглорождённой волшебницей, обучалась в Хогварсте. Именно от неё Малфой узнал много нового о Школе Волшебства. Однако и в её шкафу пылился скелет. Дядя Сивый. Всё тот же волшебник, с чистой кровью, но с грязной судьбой. Ещё в молодости стал служить Тёмному Лорду, а позже помогал после потери всех сил. Драко с замиранием сердца слушал о Пожирателях Смерти. Всё было так ново, так волнующе и пугающе, что хотелось слушать об этом вечно. Став Пожирателем, мужчина люто возненавидел грязнокровок, но племянницу свою безумно любил и прятал, чтобы Волдеморт не убил её. Сменив Герциллия на Сесилия, женщина поселилась у давнего друга Сивого – Люциуса. Заметив, что девушка нашла общий язык с Драко, Малфой предложил ей стать няней ребёнка. Матери у Драко не было, но по слухам, Нарцисса Малфой бросила семью, когда сын был ещё младенцем. Стерва, что скажешь. Мальчишка уже отвык от женской заботы. Стал агрессивным, ничем не интересовался. Рос самобытно, не общаясь с парнями своего возраста. И тут появилась Сесилия. С ней было на удивление легко, не нужно было лишних слов или фраз из учебников. Драко поменялся, стал чаще улыбаться, а как выдавалась свободная минутка – бежал в кухню к Сиси пить чай. Он рассказывал ей всё и никогда больше не был обделён вниманием. Однажды утром к отцу пришли знакомые. Они о чём-то долго беседовали в его кабинете, но Драко слышал обрывки фраз, что-то вроде «ты больше не можешь её прятать», «Тёмный Лорд прознал», «среди нас крыса». Мальчик подумал, что у отца снова деловая встреча, и подслушивать нехорошо. Драко пошёл в свою комнату и решил сделать подарок любимой Сиси. Он долго возился над рисунком, ведь с раннего детства юный Малфой был одарён талантом искусства. - Сиси! Милая моя мамочка! Он вприпрыжку спустился по лестнице в гостиную, и перед ним была такая картина: Омерзительное существо, лишённое носа приставило к горлу нянечки волшебную палочку. От противного мужчины пахно тухлятиной, глаза смотрели остро и больно царапали душу. На лице девушки был ужас, страх, растерянность, но она явно знала, с кем имеет дело. - Папа! Скорее! – Драко вопил так, будто это его в любой момент могут убить, а не Сесилию. Спустя несколько мгновений внизу оказалась вся компания. Человека три, не более. Отец, Сивый и ещё один Пожиратель. То, что увидели мужчины, было шоком для них, душа ушла в пятки и возвращаться не собиралась. Однако, волшебники старались держаться бесстрашно, словно картина убийства их ничуть не трогает. - Какое милое зрелище! Мой слуга водил меня же за нос столько лет! Да ещё и впутать в это Малфоя… – существо впервые подало голос. Хриплый, лишённый звука. Словно чёткий, но сдавленный шепот. - Мой Лорд, я всё могу… - Не трудись, Люциус. Я и так всё прекрасно знаю. Лорд едва заметно кивнул третьему Пожирателю. - Ты… Ты предатель! Как ты мог!? – Сивый накинулся с кулаками на «лучшего друга». Третий участник беседы тут же сделал невинное лицо, мол, «ничего не знаю». - Это он-то предатель? Это вы, сопливые щенки, предатели! Променяли службу своему Лорду на жизнь вонючей грязнокровки! Она ведь вам даже спасибо не скажет за это. Вы такие идиоты! Ладно, Сивый, я никогда ему до конца не доверял, но Люциус, ты… Моя правая рука, советник и приближенный, зачем ты стал помогать… им? – Волан-де-Морт брезгливо скривил своё лицо, явно желая поскорее покончить с девчонкой. - Отец, что происходит? Сразу всеобщее внимание переключилось на подростка лет одиннадцати. - Сын, иди в свою комнату! Живо! - Нет, я никуда не уйду! Освободи её папа, и пусть этот мужчина сделает, что хотел. - Драко… Малфой-страший уныло взглянул на сына. Тот сказал то, чего не стоило. - Драко Малфой… Как воинственно. Мой мальчик, смотри! Как это – убивать очередную грязнокровку! Скоро ты сам попробуешь это! – Волдеморт говорил манерой Повелителя, что-что, а вот слово ему поперёк сказать – себе дороже. Секунда. Ещё одна. Абсолютная тишина. Лишь частое дыхание девушки нарушало идиллию. - АВАДА КЕДАВРА! Она свободна, Драко. Ты этого хотел? Тело Герциллии взмыло в воздух и растворилось. - Ну что ж, я сделал, что хотел. Счастливо оставаться! До встречи, Драко! И Тёмный Лорд аппарировал. Вы когда-нибудь чувствовали, что такое – потерять мать? Солнце навсегда перестаёт светить для вас и душа закрывается на тысячи замков, всю жизнь преследует страх очередной потери. Нет ничего, что доставило бы радость, заставило бы хоть маленький лучик света просочиться в темную пещеру твоего сердца. Ничего, абсолютно. Что бы ни делали близкие, всего недостаточно. Их старания быть мягче, жалость, понимание. Лживые обещания, что всё забудется, переболит. Это не загладит боль. Внутри тебя образовался огромный кратер, яма, которую ничем не убрать. На стенках этого кратера оседают обиды, печали, страхи, всё это угнетает нас, заставляет чувствовать вину или, наоборот, быть милосердными. Но спустя время мы понимаем: миллионы людей так же несчастны, как и мы. У них так же потерян смысл жизни, они уныло существуют в каждом уголке планеты и помочь им всем невозможно. Поэтому, единственный выход – оставить людей наедине со своими проблемами. Вот так и получается. Каждый сам по себе, никто не подаст руку помощи, все поглощены своими заботами. Мир – это сборище ленивых эгоистов. А чтоб не казаться равнодушными, мучаем друг друга дежурными вопросами, и получив ответ «всё в порядке», с чувством удовлетворённости уходим по своим делам. Отец ни в чем не отказывал сыну. Любая прихоть тут же исполнялась, не обсуждаясь. Мальчика избаловали, он стал привередливым, противным, всем грубил и ни во что не ставил старших. Однако, холодными зимними вечерами Драко бродил по дому и любой уголок поместья напоминал ему о Сесилии. Перед ним как живая стояла её лучезарная улыбка и, казалось, даже солнечный свет более тусклый, чем она. Спросил бы отец хоть раз его «Ты в порядке, сын?». Нет. У Малфоя-старшего было невероятное количество хлопот, а то, что сын постепенно гнил от одиночества, было не столь значимым. Потерять мать, безусловно, худшее горе. Но сделать это дважды – равносильно смерти. Сначала парнишка столько лет воспитывался лишь отцом и терпел наказания, а потом появилась она. Зачем?! Зачем она, чёрт возьми, появилась? Он спокойно жил, не ведая, что значит «материнская забота». Не ведая, что существует женщина, которой не наплевать, которая разбудит воскресным утром и принесёт в постель гору блинов, испечённых с любовью. Драко привык к самостоятельности. Ни на кого не надеялся, кроме себя и в неудачах винил лишь свою персону. Но Сесилия дала мальчику понять, что люди должны помогать друг другу и получать помощь взамен. Она позволила ему почувствовать, что такое забота, понимание, нежность, грусть и страдание. Невыносимо осознавать тот факт, что всё это было в его жизни, то радость или разочарование, но БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОВТОРИТСЯ. Через все невзгоды и счастье они прошли вместе, а теперь Драко должен делать это в одиночку, погибая от внутренней пустоты. Мальчик знал, его мать зовут Нарцисса и это, пожалуй, единственное, что он знал о ней. Но сердце твердило – у тебя одна мать, её зовут Сесилия Уиллоу. Помни о ней, дыши ей, и в твоей жизни останется частичка прекрасного. Видя, как сын корчится от боли воспоминаний, как потеря дорогого человека убивает его, люциус решил действовать решительно. - Сынок, знаешь, есть такая штука… Я взмахну палочкой, и всё плохое, что ты видел в своей жизни – исчезнет. Ты к этому готов? *опять этот чертов вопрос* - Всё-всё плохое? От чего мне так больно в груди? - Всё-всё, мой мальчик. - Тогда я готов, папа. - Вдохни побольше воздуха, Драко!.. ОБЛИВЕЙТ! Темнота. И все эти слезливые воспоминания исчезли, будто их и не было. Все-все воспоминания были в прошлом. Очнувшись от заклятья, Малфой-младший начал новую жизнь. Жизнь противного, наполненного желчью, слизеринца, который до жути ненавидит грязнокровок. *** Иногда, чтоб сохранить светлую память об одном, мы должны отречься от другого. Пусть это дорого не меньше, но хочется, чтоб всё было по-честному, по справедливости. - Нет, Мой Лорд. Я не готов убивать таких¸ как Герциллия Уиллоу. Метла! - Драко, стой! Ты не сын мне больше, трусливый щенок! Но нет. Слизеринец уже летел обратно в Хогвартс, крепко удерживая метлу в дрожащих руках. Ком, образовавшийся в горле, не давал спокойно дышать. Жизнь – сплошные несчастья, Драко.