Reunion

… Чжинён согласился поговорить с Чихо после записи в одной из пустых гримёрок. И когда старший, наконец, пришёл, Зико стало страшно. Не от предстоящего разговора, нет. А от того, как выглядел Чжинён. Казалось перед ним безжизненная кукла с мёртвыми-нарисованными глазами. Неужели никто больше этого не видит? Неужели это Зико виноват в его состоянии? - Ну, чего хотел? – грубо сказал Чжинён. - Хён… Я не могу так больше. Я не могу без тебя. Я пытался, но не смог. Мне так плохо, хён, - ответил Чихо, опустив голову. - Ты сам захотел расстаться. Ты забрал с собой мою жизнь. А теперь пришёл ко мне плакаться? Чихо молчал в ответ. Ком в горле просто не позволял произнести и звука. - Ты сделал больно нам обоим! - продолжал Чжинён. – Ладно ещё мне, но себе-то зачем? Что за дурь это вообще была? Если не хотел расставаться, зачем нужно было это делать? Тебя кто-то надоумил, верно? Хотя нет, не отвечай, не хочу ничего знать об этом. – И помолчав, добавил, - Ну, сказал всё, что хотел? - Да, - хрипло ответил Чихо. - Тогда я пошёл. - Нет, хён, не уходи, прошу тебя! – схватив Чжинёна за руку и прислонившись лбом к плечу, сказал Чихо. - Ты – дурак. - Да. - Ты – идиот. - Да. - Ты наивный, как ребёнок. - Да. - Что мне с тобой делать? - голос Чжинёна дрогнул. Старший поднял за подбородок лицо Зико, заставляя тем самым посмотреть в глаза. Чихо с удивлением заметил, как по щекам Чжинёна побежали слёзы. Младшему стало ещё больнее, если это вообще возможно. Два месяца он жил как в аду, причём по собственной глупости. Но он совсем не думал о боли Чжинёна. Точнее не думал, что ему будет так же больно. Чихо опустил взгляд и крепко сжал Чжинёна в своих руках. - Хён, прости меня, прости, прости меня, - шептал Зико, слушая как всхлипывает старший, ощущая, как он дрожит. Чжинёну хотелось кричать. Громко. Так громко, чтобы сорвать голос, чтобы выплеснуть все эти боль, обиду, непонимание, бессилие, в которых жил шестьдесят два дня и четырнадцать часов. Но чувствуя руки младшего, слыша его шёпот у уха, старший начал успокаиваться, и почему-то ему очень захотелось спать. Столько раз он хотел позвонить Чихо, узнать, расспросить, почему так вышло. Но боялся, побоялся с самого начала. Даже во время того чудовищного разговора просто согласился, не спрашивая о причинах. Они оба виноваты. И обоим воздалось по заслугам. Сколько они так простояли, не мог сказать ни один из них. Зико молчал какое-то время, но потом произнёс: - Я больше не отпущу тебя. Никогда. Никому не отдам. - Не зарекайся, - наконец смог ответить Чжинён. – Встретишь лучше меня. Захочешь завести семью. - Ты – моя семья. - А дети? - Усыновим. Суррогат. Всё, что угодно. - Ты точно придурок. Зико медленно отстранился и легко провёл ладонью по щеке Чжинёна, вытирая слёзы и заглядывая в глаза. Очень надеясь увидеть в них что-то, кроме боли и печали. И его надежды оправдались. Теперь глаза хёна выглядели живыми, хоть и покрасневшими. - Хён, мы ведь снова вместе, правда? Чихо очень боялся услышать ответ. - Ты ещё сомневаешься? Чжинён прислонился лбом ко лбу Чихо и улыбнулся. Ну как он сможет жить без этого дурака? В следующий раз, когда случиться подобное… Нет, следующего раза не будет. Он не допустит. Они не допустят.