Какая группа, такие и фанаты

Нет, они правда, какая-то ебанутая группа. Или, как выражается Вадим, необычная. Глеб только фыркает. У всех их коллег – Шклярского, Васильева и неразлучных «бидвоечников» фанаты повзрослели. Поумнели. Они тихо подходят и уважительно жмут руки. А даже если попадаются девочки-фанаточки, то они робеют и называют по имени-отчеству, прося автограф. У Самойловых совсем другая история. Их поклонники с каждым годом, кажется, становятся всё более ебанутыми. Братья выходят из служебного входа «Ледового» последними. У микроавтобуса уже стоят остальные музыканты. И вокруг них суетится от силы с десяток девчонок. Но одна, получив автограф Бекрева, оборачивается. И подняв какой-то нечеловеческий визг, бросается к ним. Тут же, словно из чёрной дыры, выскакивает ещё около полусотни фанаток. Впрочем, Глебу кажется, что их тысяча. И он застывает столбом. Он не помнит, что надо делать, когда на тебя прёт толпа желающих от тебя детей. Когда ты уже почти импотент. Зато помнит Вадим. И он поступает, как кажется Глебу, совсем уж безрассудно. Но нет времени возражать. - Бежим! – в интонации старшего Самойлова азарт и почти смех. А вот Глебу не до смеха. Паническая атака близка. Впрочем, Вадим знает это и, сорвавшись с места, петляя по улицам и проулкам, наконец затаскивает Глеба в какую-то глухую подворотню. Они уже сотню лет так не бегали. Сердце Самойлова-младшего колотится сильно-сильно. Так, что кажется грохот его слышен на улице. Где-то вдали улюлюкают фанатки, но Глеб по привычке вжимается в холодную стену, чувствуя, как подкашиваются ноги. - Тихо, - шёпот Вадика чуть запыхавшийся после быстрого бега. Его рука. Сначала на плече, а потом, какого-то чёрта вообще на бедре. И Глебу вспоминается другая беготня. И совсем другая подворотня, с которой минуло лет тридцать, не меньше. Совсем рядом проносится стайка сумасшедших девчонок. И это, наверное, повод. Вадим вжимает Глеба в стену, словно стремясь спрятать от всего мира и никому не отдать. Его губы прижимаются к бешено бьющейся сонной артерии младшего брата. И Глеб успокаивается. Сколько они так стоят – неясно. Также, как и неясно, какого чёрта делает старший братец, рассыпая поцелуи по шее Глеба и гладя ладонью его пах. Хотя, кого он убеждает - всё ему понятно более чем. Этот яд из себя не вытравить. Он уже их суть. Младший Самойлов усмехается своей реакции перед тем, как простонать. Надо же, он оказывается, не такой ещё импотент. Щеки его загораются, и он сам уже прижимает ладонь Вадика к своей напрягшейся плоти. Старший касается губами приоткрытого рта брата, и Глеб пьет его поцелуи, ощущая, как что-то, что было до… Дико-неправильное… Рушится. Вадим расстегивает ремень на джинсах брата, не отводя взгляд от его глаз. Глеб ловко выворачивается, и оказывается спиной к старшему. Губы Вадика прихватывают нежную кожу на шее брата. Руки оголяют бедра, нежно поглаживая, легонько пощипывая. - Вадь… Старший расстегивает молнию на своих джинсах. - Ну же, - нетерпеливо зовет Глеб, издавая очередной полувздох-полустон, чувствуя, как член старшего медленно трется о его вход. - Господи, Глебка… Какой же ты тесный, - сипло выдыхает Вадик. - Но тебе же нравится? Вадим лишь усмехается, выстанывая наслаждением, и двумя руками, не спеша, насаживает бедра младшего на свой член. Затем его ладонь проскальзывает между ног брата, принимаясь ласкать твердую плоть. Глеб сдавленно стонет, хватается руками за стену. Вадик ощущает, как пульсирует член младшего в его ладони. Движения старшего становятся резче, настойчивее, их приглушенные стоны сливаются воедино. Наслаждение перетекает из одного тела в другое и обратно. - Не останавливайся, - шепчет младший, едва почувствовав, что Вадик начинает замедляться. – Только не останавливайся. И Вадим вновь набирает темп, подводя брата к самому пику. - Вадька! - вскрик Глеба вгрызается в ладонь старшего, зажавшую ему рот. Младший пытается удержаться на ногах, но они предательски подгибаются, и лишь крепкие руки брата не дают ему упасть, не смотря на то, что только что пережитый оргазм, лишает его сил. - Ты сумасшедший, - произносит Глеб, едва восстанавливая дыхание. - Взаимно, братик, - улыбается Вадим, поправляя на младшем, а потом и на себе одежду. И фанаты у них такие же. Ебанутые.