Я всегда с тобой, Василиса...

Нет! Нетнетнетнетнет! Дурак, зачем? Зачем ты это сделал? Я рухнула перед ним на колени, беспомощно обхватывая его лицо руками. Только не закрывай глаза, не покидай меня. - Нет, – голос дрожит. – Ты выживешь! Скорую, быстро! Мне похуй на ваши разборки, быстро, быстро скорую! Все смотрели на меня, как я захлёбываюсь слезами. Все смотрели. Просто смотрели. Рыкнув от злости, я резко поднимаю пистолет и стреляю в воздух. - Быстро! – рычу. – Скорую! Твою мать, помогите! Вижу, как Дмитрий Валерьевич хватает мобильник и начинает звонить, но в тот же грёбанный момент вместе с оглушающим выстрелом он падает, роняя сотовый. Слёзы застилают глаза, но я всё-таки вижу размытую фигуру Астрагора. Столь ненавистный силуэт. Рука сама сжимается на холодном оружие. Сама поднимается. - Ты не сможешь, Огнева. Ты не способна на уби… - скрипучий голос прерывается грохотом. Я смотрю, как его бездыханное тело с глухим стуком падает на пол. Смогла. Только что смогла. Взгляд снова перемещается на истекающего кровью Лёшку. Слышу, как мама звонит в скорую помощь, как она говорит, что они скоро приедут. - Нет, - шёпот, сорвавшийся с губ. – Ты не умрёшь. – Его затуманенный взгляд, который неотрывно всматривался в моё лицо. Рука, коснувшаяся моей щеки, слегка погладившая её. Я перехватила тёплую ладонь, сжимая её. - Василиса, - хриплый голос. Нет, не говори, это же невыносимо больно. Молчи. Молчи и живи. - Нет, - я коснулась замёрзшими пальцами его лица. – Не надо, Лёш. Я знаю, что ты хочешь сделать, не надо. Ты будешь жить. Ты не покинешь меня. Слёзы. Я чувствую их на своих щеках. Я задыхаюсь, глотая их. Ещё никогда мне настолько не хватало воздуха. - Мы справимся, Лёш, - я гладила его волосы. Такие родные. Такие любимые. - Я всегда, - он закашлялся. Из уголка его рта потекла тоненькая красная струйка. – Всегда, Василис. Я всегда буду с тобой. - Нет, не смей прощаться! – мой крик отразился эхом от стен, возвращаясь ко мне, как будто ударяя меня. – Не смей. Не смей! Безостановочные рыдания. Неконтролируемые движения. Всё слилось в один комок, в одно мгновенье. Я ничего не чувствовала, лишь его руку, сжатую в моей ладони. Я ничего не видела, лишь его бледное лицо с размазанной моими же губами кровью на щеке. Я ничего не слышала. Только его рваное дыхание. Которое становилось всё тише. Пока не исчезло совсем.

***

Рука, сжимающая моё плечо. Как же всё надоело! Безмолвно скидываю её, направляясь куда-то вперёд по безликим коридорам, иногда сталкиваясь с такими же безликими людьми. Слышу своё имя, слышу, как мать зовёт меня, но её тут же останавливает Нортон. - Не надо, - тихий шёпот. Я знаю, что он сказал ей. Сказал, придержав её за руку. Останавливаюсь. Смотрю на свои ладони. Они как будто снова в крови. В его крови. Внутри что-то щёлкает, и я срываюсь с места. Я чувствую, как слёзы, которые, я думала, уже закончились, наворачиваются на глаза, застилая обзор. Вырываюсь на улицу, где меня тут же оглушает город. Автомобили, мобильные телефоны, разговоры, смех, плач. Какофония звуков обрушивается на меня, заставляя ускориться. Я хочу сбежать. Сбежать из этого глупого мира. Кто придумал такие игры для семнадцатилетней девушки? Почему именно я должна терять любимых людей? Почему я? И главное – за что? Я не понимала куда бегу. Просто бежала. В одной футболке, с распущенными волосами. Я просто бежала вперёд, мечтая о покое. Слева от меня просигналила машина. Я выбежала на дорогу. Плевать. Я продолжила бежать, пока мои дрожащие пальцы не коснулись прохладной двери подъезда. С третьего раза открыв дверь, я вбежала на свой этаж. Дверь открыта. Отец был здесь. Я зашла в квартиру, просто захлопывая входную дверь. Не разуваясь, я прошла в зал, где меня встретил обеспокоенный взгляд кота. - Ты ничего не понимаешь, - хрипло произнесла я, садясь на колени рядом с креслом, тем самым оказываясь на одном уровне с Беляшом. – Ты ничего… совершенно ничего не понимаешь. Голова сама опустилась, а плечи вздрогнули. Изо рта вырвался стон. Я чувствовала, как меня начинает трясти. Я чувствовала те горячие слёзы, что опаляли мои щёки вновь и вновь. Внутри так… пусто. Почему пусто?! Неужели я смирилась с его потерей?! Он еще не умер! Он ещё жив. Пока жив. Нет, чёрт возьми! Нет! - Прошу! – громкий крик, заставляющий испугаться и убежать кота. Всхлипы один за другим. – Не покидай меня. Я люблю тебя, твою мать. Люблю, люблю. Я повторяла это слово раз за разом, билась в истерике. Но я ничего не могла сделать. Лишь выплёскивать свою беспомощность, свой гнев. Перевёрнутая квартира, разбросанные вещи, разбитые вазы. И я, сидящая на полу среди всего этого хаоса, вдыхающая запах его рубашки, случайно оставленной у меня. Громкие крики сменились тихими всхлипами. Сил почти не осталось. Я тоже умираю. Умираю вместе с ним.

***

Снова сжимаю его руку. В душе уже пустота. Не осталось слёз, не осталось сил на рыдания. Осталась лишь физическая оболочка. Серая, тусклая Василиса Огнева, которую никто бы не узнал. Дело с Астрагором было закрыто. Это мне сообщила моя мать сегодня утром. Когда я была здесь. Также сидела, сжимая его холодную руку и всматриваясь в его бледное, почти серое лицо. Всех людей Астрагора будут судить. Документы Эфларуса так и лежат в сундуке, ожидая своего часа. Меня никто не подозревал в убийстве главаря клана Драгоциев. Папа постарался замести следы. Я стала свободна. - Василиса, пошли домой. – Ласковый голос матери. Вновь рука, сжимающая моё плечо. Нет сил, чтобы сбросить её. Нет сил для того, чтобы просто поднять глаза. Я выжата. - Я сегодня останусь здесь, мне разрешили. – Голос. Я не узнаю свой голос. Он такой пустой, безжизненный, усталый. Рука сжимает моё плечо ещё сильнее и отпускает. По щеке скатывается слеза. Затем вторая. Третья. Беззвучные рыдания вошли у меня в привычку. Я просто не могу их сдерживать. Вновь и вновь смотря на его лицо, вновь и вновь вспоминая, как он касался меня. Вспоминая его горячие губы на своём теле. Вспоминая его слова. Его заботу. Я слышу, как захлопнулась дверь за мамой. Сейчас должна прийти медсестра. Я закрываю глаза, вслушиваясь в размеренный писк приборов. Раньше бы у меня однозначно заболела бы голова от этого звука, но сейчас я цепляюсь за него, как за последнюю спасительную соломинку. Лишь этот писк означает, что ещё есть надежда на выздоровление Лёшки. На то, что он откроет свои глаза. Посмотрит на меня и скажет: «Снова плачешь, Белка? Ну, перестань! Слёзы тебе не к лицу. Улыбнись, мне нравится твоя улыбка». Боже, как же я хочу услышать его голос. Пусть он отругает меня за то, что я не питаюсь, за то, что я всё время плачу. Пусть назовёт меня дурочкой. Неожиданно звук приборов учащается. Я вскидываю голову и смотрю на непонятные графики. Что-то не так. Вскакиваю со стула, бегу к двери. Кричу о помощи. Кричу, как никогда. Меня слышат. Прибегает медсестра, отталкивая меня в сторону. За ней вереницей прибегают врачи, с какими-то уколами, шприцами, таблетками, растворами. А я стою посреди этого хаоса, наблюдая лишь за кривой линией, боясь лишь одного. Линии. Непрерывного звука. Момента, который может полностью изменить мой мир. Я вижу, как нервничают врачи. Я вижу, как они что-то кричат, но не слышу что именно. Я лишь стою, не шевелясь. Молю Бога, чтобы он не позволил увидеть то, чего я так страшусь. Но в следующий момент мой мир рушится. Рушится чёртовой линией, сопровождаемой непрерывным писком. Линией, которая нахрен перечеркнула всё. В том числе и меня.

***

Тишина. Рука скользит по твёрдому камню, ощущая лишь холод. Холод, который приносит лишь смерть. Кладу букет васильков на могилу и падаю на колени, которые вмиг пачкаются в грязи. Недавно шёл дождь. Мои руки дрожат. Я не в силах вымолвить даже одно слово, лишь смотрю на улыбающийся портрет, а в голове его последние слова: «Я всегда буду с тобой». За что ты так со мной? Зачем были эти пустые слова? Ты сейчас далеко! Ты обманул меня! Кулаки беспомощно ударились о землю, а горло сдавил крик. - Лжец, - лишь это смогла выдавить я, захлёбываясь слезами.

***

- Василиса Огнева, к доске, - произнёс спокойный голос учительницы. Всё наладилось. Не было больше беготни, игры в шпионов. Я стала обычной ученицей. Обычной. Как и планировала. Всё вернулось на круги своя. Каждый день я видела в зеркале ту, от которой стремилась избавиться с самого начала. Я вернулась в начало, словно ничего не было. Ни Астрагора, ни Алекса, ни игры в «сильнейших», ни Лёшки. Я снова стала тенью. Стала никем. Мать с Нортоном уехали, забрав кота по моему настоянию. Я осталась одна. Как и раньше. Так было спокойнее. Лишь его письма, СМС-ки вновь и вновь заставляли вспоминать те времена. Лишь его рубашка, которая, благодаря парфюму, что дал отец Рознева, хранила его запах до сих пор, уносила меня в его объятия. Но я стала прежней. Всё вернулось в начало. Как будто ничего и не было. И не было того лживого обещания, которому я до сих пор слепо верю: «Я всегда буду с тобой».