Я всегда с тобой, Василиса...

Захарра ушла в десять вечера, очень сожалея о том, что не смогла остаться. Она долго сокрушалась около двери, говорила, что не может оставить меня в таком состоянии, но «этот придурок-брат» требует её присутствия дома. Только когда я успокоила её и заверила, что прыгать из окна я не собираюсь, вены резать тоже желанием не горю и пункта «повеситься на люстре» в моём распорядке дня нет, она вышла из моей квартиры и, напоследок послав мне тревожный взгляд, спустилась вниз по лестнице. Закрыв дверь, я тяжело вздохнула. Я одна. Сейчас я действительно чувствовала одиночество, которое давило на меня со всех сторон, лишая возможности трезво мыслить. Пройдя в тихий зал, я посмотрела на кота, который развалился на подушке, лежащей на кресле. Он сладко спал, иногда подергивая усами. Мимолетно улыбнувшись, я подошла к дивану и, закрыв глаза, упала на его мягкую поверхность. В голове вился рой мыслей, которые беспорядочно возникали в моём разуме и сразу же угасали, не давая мне возможности зацепиться за них. Что мне делать? Как быть с Алексом? Как вести себя с Лёшкой? Голова болела от бесчисленных вопросов, на которые не имелось ответов. — Разве я достойна такой жизни? — прошептала я, не открывая глаз. В голове начали мелькать картинки из прошлого: моя встреча с отцом, Нерейва, знакомство с Астрагором, Алексом, обучение, вызов главе Драгоциев, разрыв с Фэшем, милые вечера в компании Алекса, первый поцелуй с Лёшкой… Лёшка. Кто я для него? Кто он для меня? Я не знаю ответов на эти вопросы, я лишь знаю, что не хочу отходить от Рознева ни на шаг, я не хочу терять его, я нуждаюсь в нём, как в воздухе. Как бы это «ванильно» не звучало, это правда. Я не отрицаю этого, не вижу смысла. «Ты любишь его?» — прозвучал в голове голос Захарры. Резко распахнув глаза, я приняла сидячее положение и схватилась за голову. Не могу так быстро менять чувства к людям, не могу любить его. Звонок в дверь заставил меня очнуться. Он подействовал на меня как ведро ледяной воды, вытащил из собственных мыслей. Посмотрев на часы, я нахмурилась. Пол-одиннадцатого вечера. Кого могло принести в такое время? Забыв про всякую осторожность, я поднялась и пошла открывать дверь. Повернув ключ в замке, распахнула дверь. Удивлённо раскрыв рот, я смотрела на позднего гостя, который, в свою очередь, тоже сверлил меня взглядом. — Что с тобой произошло? — медленно спросила я, наклоняя голову на бок. — Подрался. Четкий, короткий ответ. Я, закрыв глаза, тяжело вздохнула. — Заходи, горе луковое, — произнесла я, впуская гостя в квартиру. Закрыв дверь, я повернулась на сто восемьдесят градусов и, облокотившись о стену, стала смотреть, как он медленно, шипя от боли в руках и ногах, разувается и снимает куртку. — Прости, я не знал, куда еще можно пойти, — понурившись, извинился он, а я чувствую себя мамой, если честно. Тепло улыбнувшись, я положила ему руку на плечо и прошла мимо, направляясь в зал. Где-то там была аптечка. Он без слов понял меня, поэтому, пока я искала нужные медикаменты, послушно ждал меня, сидя на диване. — С кем подрался? — спросила я, садясь рядом с ним на корточки. Осмотрев его, поняла, что ему здорово досталось. Бровь рассечена и кровоточит, также как и губа, на скуле красовалась хорошая ссадина, а костяшки разбиты, как говорит Захарра, в хлам. — Не важно, — буркнул он, отведя взгляд. Что-то здесь не чисто. — Лёш, скажи, — взяв его лицо в ладони, почти приказала я. Смочив ватку в перекиси, ласково приложила её к пострадавшей брови. Он скривился от боли, но ничего не произнёс. — Лёш. — Мой голос прозвучал требовательно, что заставило его посмотреть на меня. Тяжело вздохнув, он проскользил по моему лицу взглядом и, что-то прошептав себе под нос, отвернулся. — С кем? — переспросила я и, нахмурив брови, перестала обрабатывать его раны, так как чувствовала, что ответ мне не понравится. — С Алексом, — чуть громче повторил Лёшка, заставив меня удивлённо распахнуть глаза. — Предугадывая твой следующий вопрос, отвечу — из-за тебя. Меня это заявление убило. В голове не укладывалось, что они могли подраться из-за меня. Что послужило причиной? Неужели… — Да, он узнал, что мы целовались, — словно читая мои мысли, сказал Рознев. — Твою мать, — сорвалось у меня с языка. Прикусив губу, чтобы ещё несколько «ласковых» не вырвалось, я резко приложила ватку к царапине у Лёши на щеке. Он скривился от сильной боли, чуть слышно заскулив. — Прости, — прошептала я, слегка дуя на царапину. Лёша заворожено следил за мной. Так мы просидели еще несколько минут: я обрабатывала его повреждения, а он внимательно наблюдал за моим лицом. Я чувствовала его взгляд на себе. Я чувствовала, что он что-то хочет сказать, но не может. — Вась, кто я для тебя? — неожиданно спросил парень, введя меня этим вопросом в ступор. Моя рука застыла в сантиметре от его лица, а глаза, расширившись, с каким-то немым ужасом смотрели на Лёшу. Этот вопрос мне задавала Захарра. Этот вопрос я задавала сама себе. Теперь его задал тот, чей образ преследует меня уже несколько ночей. Безысходность. Я ощущала её. Сейчас мне не уйти от ответа. Сейчас я не могу обмануть его, я не могу обмануть себя. — Неужели я для тебя ничего не значу? — шёпотом спросил парень, слегка наклоняясь вперед. Он неправильно истолковал моё молчание, не понял, что я в смятении из-за нахлынувшего потока эмоций, чувств. Сейчас я была похожа на бомбу, которая вот-вот взорвётся. «Ты для меня ничего не значишь?! Ты в своём уме?!» — кричало моё сознание, истерично смеясь. Я готова была порвать саму себя на куски, чтобы унять разбушевавшиеся мысли. — Лёш, — прошептала я, не зная, что сказать. — Ясно, — как-то жёстко произнёс он, резко вставая с дивана. Я видела, как скривилось его лицо. — Прости, что так поздно побеспокоил тебя, я ухожу. Он медленно побрел в прихожую, но как-то странно морщась. Где-то у него еще травма…точно! Вскочив с корточек, я резко схватила его за правый бок. Шипение со стороны парня подтвердило мою теорию. — Снимай футболку, живо, — приказала я. Он встал как вкопанный и даже не пошевелился. Раздраженно бурча всякие фразочки про тупость парней, я сама потянула края его футболки вверх. Он не сопротивлялся. Наконец-то стянув с него футболку, я чуть слышно присвистнула. Почти вся правая сторона была лилово-красного цвета. — Как так-то? — спросила я, насильно усаживая его обратно на диван. Уткнувшись в аптечку, я стала перебирать все баночки, скляночки, тюбики, ища одну единственную мазь. Наконец-то заветный тюбик очутился у меня в руках. Повернувшись к парню, я заметила, что тот полностью ушел в себя. — Подними руки, — мягко попросила я. Он выполнил мою просьбы, отведя взгляд. Вздохнув, я ощупала его бок, замечая, как он вздрагивает и слегка краснеет от моих прикосновений. — Вроде переломов нет. Но забинтовать туловище всё равно придется, — пробормотала я. Выдавив прохладную мазь себе на руку, медленно начала втирать ее в тело друга. А друга ли? — Василис, — прошептал он. Я замерла, боясь пошевельнуться. Ну же! Возьми себя в руки, тряпка. — Что? — спросила я, поднимая взгляд. Его глаза оказались слишком близко, а щеку обожгло горячим дыханием. — Что ты чувствуешь? — спросил он, пристально наблюдая за мной. «Что я чувствую? — истерично произнесло моё подсознание. — По всему моему телу словно пустили электрический разряд. Когда ты так близко, моё сердце замирает, а щёки заливаются краской. Появляется желание поцеловать тебя, обнять и не отпускать. Никуда. Никогда. Я не хочу тебя кому-либо отдавать. Когда ты вот так близко, я готова отдать всё за продление такого момента. Я чёртова собственница. Я не хочу, чтобы ты принадлежал кому-то другому. Я хочу, чтобы ты был только мой. Я хочу дышать с тобой одним воздухом, я хочу, чтобы, как в дешёвых американских фильмах, рассказах, наши сердца бились в унисон. Я хочу тебя» — Я не знаю, — прошептала я, перебарывая желание высказаться ему. Я никогда не смогу произнести это вслух. Никогда. — Василис, — он взял мою руку и приложил к своей груди, — что ты чувствуешь? Сердцебиение. Очень быстрое сердцебиение. Его сердце билось так, словно он только что пробежал километр очень быстрым темпом. Приложив вторую руку к своей груди, я почувствовало, что моё сердце бьется, как в последний раз. Оно как будто пытается догнать Лёшкино. — Быстро, — выдавила после долгого молчания я, — очень быстро. — Это из-за тебя, — сказал Лёшка. Моё сердце забилось быстрее, хотя, казалось бы, куда уж? Но нет. Дыхание спёрло, голова закружилась. Он находился очень близко. Слишком близко. Безумно близко. Мой взгляд остановился на его губах. Такие желанные, такие близкие, но в тоже время недоступные и далёкие. Или же… — Чего ты желаешь? Шёпот. Шёпот, который заставил мурашки пробежаться по спине, который заставил меня перестать дышать. — Тебя, — одно слово. Одно слово, неожиданно для меня самой слетевшее с губ решило всё. Уже в следующую секунду я была прижата к горячему телу парня, вовлечённая в сумасшедший поцелуй. Я чувствовала, как наши сердца бились с утроенной скоростью. Я чувствовала, как что-то рушится внутри меня. Я словно ожила под его касаниями. Моё тело становилось лёгким, словно пушинка, а мысли спутались друг с другом. Всё происходило в ужасно быстром темпе. Поцелуй. Я прижата к кровати. Всё внутри меня горит. Я чувствую, как холодок пробежался по оголенной спине. Его поцелуи опаляли кожу, а касания заставляли забыть о реальности. Я жила его прикосновениями. Я жила им.

***

— Вот значит как, — прошептал Александр, сжимая ключи, которые зашёл вернуть, в кулаке. Его глаза медленно изучали контуры тела девушки, лежавшей в крепких объятиях своего друга. Как понял Ал, бывшего друга. Выудив из кармана куртки мобильник, парень набрал выученный наизусть номер. — Что-то случилось, Александр? — Скрипучий голос заставил его поморщиться. Как же ему не хотелось ввязываться во всё это дерьмо, но было поздно. Судьба всё решила за него. — Да. Контроль над ситуацией потерян, она с другим. На другом конце трубки раздался хриплый смех. — Я знал, что рано или поздно это случится. Но, несмотря на это, продолжай следить за ней. — Понял, господин Астрагор…