Тяжки будни эльфийских королей

Эллирр был не весел. Тяжелые думы клубились в голове короля эльфов, словно рой шершней гудели они и ранили несчастного мужчину, не давая и минуты покоя. Нет, конечно, у всех родителей бывают трудные отношения со своими детьми, но чтобы такое… Слишком мало семей могут «похвастаться» столь… близкой связью. Король вздохнул, отпил из бокала вино и встал с трона. Луна заглянула в тронный зал сквозь огромные окна. Эллирр медленно прошел по освещенным лунным светом плиткам, при каждом шаге перекатываясь с носка на пятку. Мягкие сапоги не издавали ни звука, позволяя не нарушать полную тишину. Сделав несколько кругов почета, эльф присел на подлокотник трона и устремил взор на небесное светило. Как давно это началось? И как он мог это позволить? Сколько раз эльфийский король не задавал себе эти вопросы, ответов так и не находилось. Отпив еще немного вина, мужчина отставил бокал на второй подлокотник. Если мысли Эллирра были верны, то сын должен был скоро прийти, а значит, много пить не стоило. Сам факт того, что мысли о приходе сына – с одной определенной целью, конечно – не вызывали панику или хоть сколько-то похожие чувства, нагонял некое отвращение к самому себе. Но эльф ничего не мог с собой поделать. Или не хотел? Амаэль, притаившись за массивной дверью, какое-то время наблюдал за нервными метаниями короля из одного угла в другой, искренне забавляясь данной ситуации. Обычно эльфийский правитель вел себя совершенно иначе - чинно прохаживался по дорогому мраморному полу, считая свою персону выше спешки и всякого рода суеты, в беседе его жесты были плавными и тягучими, а речи такими длинными и витиеватыми, что порой собеседники Эллирра и вовсе забывали, о какой теме шла речь в начале. Пожалуй, если бы кто-нибудь увидел эльфа в таком состоянии, нервного, покусывающего губы и ищущего утешения в вине, то этот самый кто-то немедля отправился бы к лекарю, проверить глаза на предмет исправности. Амаэль с улыбкой следил, как отец вернулся к трону, вознамерился было вновь пригубить вина, но тут же оставил бокал, едва заметно покачав головой. Принц часто возмущался, что каждый раз перед встречей отец слишком много пил и однажды Эллирр был хорошенько наказан за пагубное пристрастие. Эльф ещё неделю проводил все военные советы исключительно стоя, не осмеливаясь сесть на трон даже тогда, когда этого требовал протокол. С тех пор правитель опустошал сосуд с ароматным напитком не более чем на несколько глотков. Амаэль невольно залюбовался совершенным профилем, крепкой, но изящной фигурой короля, перевёл взгляд на идеально уложенные золотистые волосы и прикинул, как на них будет смотреться вещица, принесённая им в шкатулке на шелковой подушечке. Честно говоря, сам принц мог бы вручить подарок и просто так, к примеру, лично в руки, но правитель слишком ценил красоту и грацию абсолютно во всем и искренне полагал, что даже самый ценный дар ничто без достойной обёртки. В другой день Амаэль фыркнул бы и насмешливо закатил глаза, но меньше всего ему хотелось портить сегодняшнюю удивительную ночь такой мелочью. Когда юному принцу наконец надоело лишь наблюдать, он, более не таясь, размеренным шагом пошел к отцу. Услышав шаги, король весь подобрался. Как бы он не старался, но скрыть от сына даже такую мелочь, как еле заметное напряжение спины, не удалось, это лишь вызвало тихий смешок. Только когда Амаэль подошел вплотную, Эллирр, доселе упорно глядевший в окно, соизволил медленно повернуть к нему голову. - Прекрасный вечер, отец, - сын склонился в поклоне, но на его лице не было и тени истинного уважения, только ехидство. - Не могу с тобой не согласиться, сын мой, - Эллирр сделал ударение на обращении, в душе отчаянно надеясь, что сможет хоть как-то урезонить Амаэля. - Что привело тебя ко мне в столь поздний час? Молодого эльфа всегда забавляло, как его отец пытался делать вид, что ничего не понимает. Эдакое невинное создание в лапах коварного демона-искусителя. Хотя на самом деле, оба мужчины знали, чем все закончится. Но что самое интересное, Эллирр никогда особо не сопротивлялся сыну. Нет, разумеется, он пытался отстраниться, сбежать, сделать вид, что ничего не понимает, но когда принц, грубо говоря, припирал его к стенке, король не пытался серьезно противостоять, лишь отдаваясь во власть отпрыску. Такое поведение свидетельствовало лишь о том, что он вовсе не против, хоть и строит из себя святого. В этих своеобразных играх Амаэлю больше всего нравилась одна мысль. Прочие расы – особенно, люди – считают эльфов высшими существами, светлыми, непорочными. С тем, что является представителем высшей расы, молодой эльф был полностью согласен. А вот с остальным… Знали бы те существа, что считают эльфов опасными и вовсе не верят в их ангельскую сущность, насколько они правы, сколь изощренной может быть фантазия «остроухого ангела», какие порочные и извращенные мысли таятся в его голове…Амаэль усмехнулся, заставив короля нервно сглотнуть. - Я решил вручить подарок, любимый отец, - наконец произнес принц, покачивая в руках резную шкатулку. И тут же добавил, предупреждая вопрос Эллирра. – Никак не мог дождаться утра. Молодой эльф обошел отца, оказавшись к нему лицом, и протянул шелковую подушечку с подарком. Король внимательно осмотрел оформление подарка, пробежался глазами по всем вырезам на дереве, пытаясь найти изъян, а вместе с ним и повод отказаться. Но такового не нашлось, все было выполнено идеально. Эллирр осторожно, не забирая подарок из рук сына, приоткрыл шкатулку и шумно втянул носом воздух. Амаэль слишком хорошо знал своего отца, знал, как его зачаровать. Король вытащил диадему, которая тут же заиграла в лунном свете сотней камней. Мужчина не мог оторвать взгляд, переводя его с одного камня на другой. Такие камни, чистые и яркие, всегда напоминали Эллирру звезды. Увлечение подобными украшениями было слишком маниакальным, даже сам король признавал это, но ничего не мог с собой поделать. Амаэль же легко этим пользовался, даруя отцу столь желанные драгоценности. Ведь после такого подарка, сын мог с чистой совестью – хотя, что тут говорить, разве молодой эльф помнил, что такое совесть? – делать с покорным королем все, что только придет в голову. А приходило ему в голову немалое. Понять, какие именно камни использовались при создании украшения было невозможно даже для такого ценителя прекрасного, коим являлся эльфийский правитель. Для определения качества изделия ему требовалось посмотреть на игру солнечных лучей на резных гранях, но даже в скудном лунном освещении Эллирр мог абсолютно точно утверждать, что подарок ему преподнесли высшего сорта. Такие дары встречаются не каждое десятилетие и создают их только поистине волшебные руки, управляемые волей богов. Амаэль задержал дыхание, боясь вспугнуть отца малейшим неосторожным шорохом. Выражение счастья и детского любопытства настолько редко проскальзывало на прекрасном лице короля, что за каждое такое мгновение принц готов был отдать очень многое. И так и этак повертев диадему, коснувшись тонкими длинными пальцами каждого камня, Эллирр поспешил отыскать зеркало и дрожащими руками, словно делал это впервые, надел украшение, осторожно закрепив в волосах. Результат превзошел все ожидания, Амаэль не смог удержаться, приблизился к отцу и обнял его со спины, во все глаза рассматривая то великолепие, которое создал контраст золотых прядей и белых, отдающих в свете луны серебром, камней. - Ты так прекрасен, - выдохнул принц, невесомо поглаживая нежную кожу на шее Эллирра. - Сами творцы ослеплены непревзойденным великолепием своего лучшего создания. Правитель эльфов больно закусил губу, мученически прикрыв глаза. От медовых слов, от ласковых поглаживаний, таких искренних и чувственных, в груди разрывалось сердце, вниз по животу прокатилась тёплая волна нежности и любви. Насколько хорошо королю было сейчас, настолько тяжело давила на него совесть. Больше всего хотелось развернуться к принцу, прижаться к надёжной, широкой груди и сказать, что он тоже любит, что ужасно соскучился, как сильно хочет поскорее отдать своё тело во власть Амаэля и принадлежать ему всю их долгую эльфийскую жизнь. Но вместе с этим жестокая реальность не позволяла так легко это сделать. Ведь подумать только! Какие ужасные мысли, Амаэль – его плоть и кровь, воспитанный практически без чьей-либо помощи. Много лет назад, когда при родах королева эльфов покинула этот мир, а вместе с ним и супруга с крошечным принцем на руках, Эллирр решил для себя, что их дитя будет расти самым счастливым и никогда не ощутит, что остался без матери. Король больше не женился, даже когда советники настойчиво рекомендовали ему брак с многообещающими юными эльфийками. Он решил отдать всю любовь и нежность своему сыну и, что больше всего удивляло придворных господ, король умудрялся вести дела государства, проводить долгие военные и финансовые советы, при этом ни разу не воспользовавшись услугами нянек. И вот во что все это вылилось. Разве не грех предаваться разврату не просто с мужчиной, а с сыном? У людей это, кажется, называется инцест. Хотя, если подумать, то разве людские законы применимы к эльфам? Однако, это не оправдывает такую тесную связь. Разум тянул короля в одну сторону, чувства – в другую, а несчастное сердце, оказавшееся посередине, страдало и трещало по швам. Однажды он позволил сыну сделать с собой это, а потом еще раз, и еще, и много других раз. И неожиданно прекратить, отказать? Это было бы правильно, даже более чем, но вместе с тем Эллирр отчаянно этого не хотел. Было бы замечательно, если бы кто-то пришел и решил все проблемы за него. Но, опять-таки, разве кто-то должен что-то решать вместо взрослого мужчины, короля эльфийского народа, в конце концов? Эллирр приоткрыл глаза, рассматривая в зеркале сына. Почти точная его копия, но вместе с тем так не похож. Хоть это звучит слишком противоречиво, но это правда. В своем сыне король узнавал самого себя, однако у него никогда не было такого хищного взгляда зеленых глаз, доставшихся Амаэлю от матери, в отличие от его собственных холодных голубых очей. И еще, конечно же, он никогда не приставал к своему родному отцу. Молодой эльф прекрасно видел, какую тяжкую муку доводится каждый раз переносить королю. Он так отчаянно желал продлить греховную связь с сыном, мечтал отпустить тревоги и просто наслаждаться их счастьем, но при этом не мог позволить себе такой роскоши. Амаэль знал, что убеждать, уговаривать правителя бесполезно, уверять, что никто не узнает и не стоит так переживать - абсолютно мимо цели. Единственные условия, на которых шла их игра, были полное отрицание со стороны Эллирра и принуждение, якобы исходившее от принца. Просто в один момент юный эльф осознал, что родителю гораздо проще чувствовать себя жертвой, которая и хотела бы, да не может ничего поделать с коварным искусителем, который, кстати сказать, не шибко напирал, а всего лишь мягко подталкивал. Вот и сейчас, глядя на душевные метания отца, Амаэль просто проявил капельку напора, якобы совершенно не позволяя Эллирру возразить или еще как-то отбиться. - Лучше тебя нет на свете существа, - прошептал молодой эльф, покусывая изящное ушко родителя, проводя по нему губами. - И ты мой. Запомни, ты только мой и навсегда. Эллирр хотел возразить, что сын ещё вполне в состоянии встретить и полюбить прекрасную девушку, создать семью, но слова так и остались невысказанными, вместо этого тронный зал огласил всхлип и приглушенное постанывание. Амаэль крепче сжал хрупкую фигурку в своих руках, обвел языком ушную раковину, спустился вниз, попутно целуя линии позвонков, провел губами по основанию шеи и резко, с силой укусил. Король закусил губу и слегка наклонил голову, открывая больший доступ к шее. Ласка, чередующаяся с болью, доставляла невыносимое наслаждение. В этом мужчина тоже никогда бы себе не признался, но благо его сын быстро понял, как лучше завести родителя. Рука Амаэля мягко скользнула под просторные одежды, блуждая по тяжко вздымающейся груди и медленно, абсолютно никуда не торопясь, спускаясь ниже. Добравшись до атласного пояса штанов, принц изменил направление движения руки, начав еще медленнее поднимать её вверх. Еле слышный вздох разочарования стал ему наградой. Принц растягивал удовольствие, как можно дольше избегая самых откровенных прикосновений, отчего король распалялся все сильнее, мучительно жаждал большего, но никак не мог этого показать. Когда белоснежную шею полностью покрыли укусы, Эллирр совершенно неожиданно для себя заметил, что беззастенчиво трется всем телом об сына, прижимается все ближе, стремясь полностью убрать разделявшее их расстояние. Амаэль несказанно обрадовался неожиданной раскрепощенности отца и уже смелее продолжил. Нашептывая на ушки нежные слова, благодаря чему те стремительно краснели, принц одной рукой свободно проник под шелковые одежды, провёл ладонью по впалому животу и чуть ниже, едва касаясь самой чувствительной точки. Король судорожно вздохнул, откинул голову на плечо сына и едва ли не повис на нем, растворяясь в незабываемых ощущениях. Вся сила ушла из тела, покинула ватные ноги, оставив после себя лишь дрожь в коленках. Эллирр ощутил, как позорно увлажнилось бельё от столь простых ласк и еле содержался, чтобы не потребовать большего сию же секунду. Амаэль развернул отца лицом к себе, вовлекая в горячий поцелуй, переплетая языки, нежно играя с прохладными губами. Король обвил шею принца руками, наконец отыскав надежную опору, он весь сконцентрировался на небывалом удовольствии. Амаэль спустился чуть ниже, прикусил трогательно выпирающие ключицы, нетерпеливо стянул порядком осточертевшую ткань, оставив ее болтаться на подвязках. Его взору открылась чудесная картина - набухшие розовые соски, идеальный живот с едва очерченными кубиками пресса, тазовые косточки и ниже... Молодой эльф сглотнул слюну, который раз напомнив себе, что спешка сейчас абсолютно не к месту. Он припал к шелковистой коже, явно вознамерившись повторить витиеватый узор из засосов, что теперь красовался на шее правителя. Чередуя укусы и поцелуи, он вырывал из груди отца громкие непристойные вскрики. Спустившись наконец вниз, к наиболее требовавшему внимания месту, внимательно осматривая будущее поле деятельности. Открывшийся прекрасный вид, хоть скрытый пока тканью штанов, а также давно знакомый до мельчайших деталей, заставил принца облизнуться. Столько развратный, даже грязный, жест не остался не замеченным, вызывая у короля еще большую эрекцию. И тут в голове Амаэля мелькнула одна интересная мысль. Поднявшись с корточек, на которые опустился ранее для удобства, наткнулся на полный непонимания взгляд отца. Усмехнувшись, принц взял за руку короля и, не разрывая контакт глаз, спиной вперед повел его к трону, благо тронный зал молодой эльф знал наизусть. Доведя Эллирра до трона, Амаэль усадил отца, а затем, наконец отвернувшись, отошел обратно к зеркалу. Король ничего не понимал, прерывисто дыша и желая лишь того, что его сын так умело оттягивал. Где-то в глубине души, Эллирр пытался воззвать к голосу разума и все же прекратить это безумие, но похоть не давала и шанса на подобное. Тем временем, сын подкатил большое передвижное зеркало и поставил его прямо напротив трона, вызывая у отца полное непонимание происходящего. Довольно усмехнувшись, принц развернулся и направился к Эллирру. Подойдя вплотную, Амаэль аккуратно снял диадему и положил её в шкатулку, дабы она не разбилась от дальнейших действий. Отложив свой подарок в сторону, парень ослабил пояс на штанах отца, а затем уже без труда приспустил всю оставшуюся одежду. Закончив все приготовления, принц стал на одно колено, но после, для большего удобства, опустился и на второе. - Мой правитель, - нежно выдохнул молодой эльф, припадая губами к колену отца. Король откинулся на спинку трона, закрыв глаза и принимая ласки. Сын подбирался все ближе к ноющему члену, вычерчивая одному ему известные узоры. Неужели, и на этот раз остановится? Старший эльф этого просто не вынесет. - Эллирр, - позвал Амаэль, опаляя дыханием разгоряченный орган. Отец вздрогнул, но так и не открыл глаза. То, что сын позвал его по имени, к большому удивлению короля, только усилило возбуждение, хотя казалось, что больше уже некуда. - Эллирр, - снова, но настойчивее повторил принц. – Посмотри на меня, Эллирр. Уловив стальные нотки в голосе сына, король повиновался. От открывшейся картины сердце пропустило удар. Амаэль, стоящий на коленях перед отцом, неотрывно смотрящий в глаза правителю, наклонился ближе и взял в рот требующий внимания член. Искусно ублажая своего короля, принц, казалось, даже не моргал, гипнотизируя, заставляя смотреть на происходящее. Ловкий язык творил чудеса, Эллирр задыхался от наслаждения. Когда он наконец смог отвести взгляд от сына, подняв глаза вверх, то попал в ловушку. Зеркало. Прекрасный мужчина, практически нагишом восседающий на троне, с затуманенными похотью глазами, наслаждался ласками юноши, удобно пристроившегося между ног короля. Наблюдая самого себя, каждый свой стон, вздох, Эллирр в который раз убедился, сколь он сам великолепен и сколь коварен его сын. Принц меж тем не терялся, а проводил время с огромной пользой и взаимным удовольствием для себя и своего отца. Он то заглатывал член как можно глубже, ритмично сокращая горловые мышцы, то концентрировался на одной лишь головке, совершая круговые движения языком и срывая из уст родителя поразительно громкие стоны. Эллирр даже не хотел задумываться о том, откуда его ненаглядный отпрыск знал все эти ласки, правитель отдался наслаждению, совершенно забыв о приличиях или хотя бы элементарной осторожности. Амаэль вновь взял член как можно глубже в рот, руками перебирая крупные яички, отчего у Эллирра полностью исчезли всякие тормоза, он активно подмахивал бедрами, стремясь к ещё большему удовольствию, используя сына и совершенно не беспокоясь о том, что он мог подавиться. Наконец король не вытерпел и, совершив несколько фрикций, бурно кончил. Всего на миг, но он успел увидеть в зеркале как его прекрасное лицо исказила гримаса удовольствия. Амаэль терпеливо дождался, пока с родителя схлынет волна оргазма, собрал его семя во рту и аккуратно отстранился. Отойдя к зеркалу, принц передвинул отражающую поверхность в бок, теперь в него можно было посмотреть только если повернуть голову налево. Эльф было подумал, что на этом они сегодня закончат, но у сына явно были другие планы, он резко сорвал расслабившегося мужчину с трона, поставил спиной к себе и наклонил. Эллирр уперся руками в резные подлокотники, ещё смутно осознавая, что же происходит. Меж тем, принц абсолютно невозмутимо расправился с расшитым золотом поясом, откинул его куда подальше и окончательно избавился от мешавшей одежды. Наконец шелковые тряпки отправились на пол, король эльфийского народа предстал перед сыном во всей красе своего великолепного тела. Длинные стройные ноги, округлая попа и прекрасная гибкая спина, на которой в абсолютном беспорядке разметались золотистые волосы. Амаэль сплюнул семя отца на ладонь, растер по пальцам и медленно провёл ими меж ягодиц. Эллирр наконец осознал весь ужас своего положения. Конечно, подобные непристойности сын вытворял с ним не впервые, но чтобы так, при ярком освещении луны, да ещё и при возможности заглянуть в зеркало, рассмотреть все детально. Это слишком смущало эльфа, но вместе с тем он просто не мог отказаться от подобного эксперимента и сам, добровольно, повёл бедрами, давая понять, что абсолютно готов к более решительным действиям. Амаэль усмехнулся такому напору короля и медленно ввёл один палец. Стенки ануса плотно сажали его изнутри, жарко и тесно, принц не мог дождаться момента, когда заменит пальцы на собственный болезненно ноющий орган. Спустя несколько мгновений, подлив к семени ещё цветочного масла, которым мудрый король запасся ещё до прихода сына, юноша ввёл второй и третий пальцы, разводил их в стороны, проталкивал как можно глубже, чтобы под правильным углом задевать нужные точки. Эллирр протяжно застонал, когда вновь решился поднять взгляд на зеркало. Там он видел, как его принц, с затуманенными страстью глазами проделывал совершенно недопустимые и такие возбуждающие вещи. Его член вновь напрягся, хотя после оргазма прошло всего несколько минут, живот поджался в томлении, а дрожащие коленки грозились вот-вот не выдержать сладкой пытки и подогнуться. Король больно прикусил губу, панически пугаясь, что может не сдержаться и сказать то, о чем после доведется пожалеть. Но принц не собирался заставлять себя долго просить. Он скинул мягкие кожаные доспехи, расправился со своим поясом примерно так же, как до этого с отцовским и с наслаждением вылил на разгоряченный член немного прохладного розового масла. Стыдно, но королю поскорее хотелось снова ощутить себя заполненным внутри. Все, о чем он мог думать сейчас, был член его сына, который скоро принесет острую смесь легкой боли и неописуемого наслаждения. Почувствовав уткнувшуюся в задний проход головку, Эллирр постарался максимально расслабиться, облегчая сыну доступ. Амаэль тут же этим воспользовался, медленно входя во всю длину и покрывая поцелуями плечо отца в благодарность. Дав королю немного привыкнуть к своему отнюдь не маленькому орудию, Амаэль начал осторожно, плавно двигаться, задевая чувствительную точку внутри. Эллирр бессовестно стонал и прогибался, чтобы впустить принца еще глубже. Сын же все больше ускорял темп, максимально насаживая отца. Какое-то время в тронном зале можно было слышать только рваные вздохи, стоны и характерные звуки, свидетельствующие о страстном ритме слившихся тел. Но Амаэль не был бы самим собой, если бы его не посетила очередная гениальная мысль. С трудом остановившись и выйдя из тела отца, принц отстранил его от трона, а затем вальяжно сел туда сам, царственным жестом приглашая сесть сверху. Король совсем было вознамерился глубоко оскорбиться такому поведению, но пах предательски ныл от неудовлетворённого возбуждения, анус требовал вернуть блаженное чувство заполненности, при том без лишних промедлений. Эллирр горестно всхлипнул, прежде чем приблизиться к сыну и, оперевшись о крепкие плечи, оседлать наконец желанный орган. Проникновение в этот раз далось несколько труднее, ведь ни одному ни другому не пришло в голову снова воспользоваться маслом, но мужчина нашёл в этой боли неожиданное блаженство. Сын не двигался, милостиво позволив отцу привыкнуть и когда Эллирр наконец сделал первое осторожное движение, обоим едва хватило сил удержаться и не перейти тут же на бешеный ритм. В такой позе можно было войти гораздо глубже, отчего соитие приносило странное чувство не просто заполненности, а скорее даже опасности серьёзных разрывов нежных стенок ануса. - Давай, - сквозь зубы шикнул Эллирр, слегка приподнимаясь. Амаэль сглотнул ком в горле, крепко зафиксировал руками бедра отца и попробовал медленно двигаться. Удавалось без особого труда, благо король был уже хорошо растянут. - В глаза смотри, - хрипло выдавил Амаэль, ускоряя темп. И снова король повиновался, словно послушный пес. Власть сына над ним была слишком сильна, но сейчас это мало волновало старшего эльфа. Весь мир словно сузился до лихорадочно блестящих зеленых глаз, крепких рук на бедрах и великолепном члене в заду. Эллирр насаживался как можно сильнее, совсем не думая о том, что позже ему явно придется некоторое время пребывать только в вертикальном положении, ибо сесть он точно не сможет. Сейчас король представлял собой только сгусток желания, отдаваясь не только телом, но и душой. Все сомнения отступили куда-то на задний план, растворились в жарких стонах, все было так, как должно было быть. Они просто созданы друг для друга, отец и сын, они дополняют друг друга, продолжают. Насадившись особенно сильно, Эллирра пронзила острая боль – все же, порвал. Увидев, что что-то не так, Амаэль вознамерился было остановиться, но король прильнул к нему жарким поцелуем и сам продолжил двигаться. Не важно, боль он потерпит, а что будет завтра – это не имеет никакого значения. Важно только здесь и сейчас, только этот момент. Эллирр как никогда явственно ощущал силу и властность, исходившую от его сына. Жгучий взгляд принца словно шептал изнемогавшему от нахлынувшей страсти королю, что это на военных советах он правитель эльфийского народа, а конкретно сейчас Амаэль восседает на троне, именно он распоряжается жизнью Эллирра, и золотая клетка вокруг мужчины давно и прочно сомкнулась. - Я никогда не отпущу тебя, - словно в подтверждение догадок короля, рыкнул молодой эльф. - Ты всегда будешь принадлежать только мне. И Эллирр не вытерпел. Несколько глубоких толчков вкупе с жаркими признаниями любовника полностью опустошили его и эльф тут же кончил. Он выгнулся неописуемо изящной дугой, принимая одну теплую волну наслаждения за другой, а после, уставший и обессиленный, уткнулся в широкую и такую надежную грудь сына. Амаэль нежно погладил отца по затылку и поцеловал в макушку. Так хорошо и приятно было сейчас принцу. Больше всего доставляло удовольствие то, что они кончили вместе, как одно целое. Вот то, ради чего стоит жить. Ради такой всепоглощающей и недозволенной любви. Давая отцу немного прийти в себя, Амаэль перебирал светлые волосы. Когда дыхание Эллирра выровнялось, молодой эльф осторожно приподнял его за бедра, снимая с себя, а заодно и освобождая свой член, который так и не потрудился вытащить до этого. Из заднего прохода медленно вытекало семя, капая на ноги принцу и стекая на пол. Поняв, что отпрыск намерен встать, король перекинул ногу через эльфа и осторожно сел на подлокотник. Пока он еще мог себе это позволить, боль придет через время, а пока в теле царила только нега. Амаэль встал, грациозно потянулся и начал одеваться. Старший эльф с восхищением наблюдал за быстрыми движениями поджарой фигуры. Все же, сын был самым лучшим, что создал за свою долгую жизнь эльфийский король. Когда Амаэль оделся сам, он подобрал одежду отца и помог тому одеться. Это был своеобразный ритуал, повторяющийся из раза в раз, за исключением тех случаев, когда принц приходил непосредственно в покои к отцу, предпочитающему спать нагишом. Закончив и с этим, Амаэль поднял с пола подушечку с шкатулкой и протянул отцу. - Люблю тебя, папа. С этими словами молодой эльф приник к губам отца в невинном поцелуе и, кивнув на прощанье, удалился из тронного зала. Эллирр переместился с подлокотника непосредственно на трон и, к своему великому удивлению, обнаружил на втором подлокотнике бокал. Как они его не сбили, эльф понятия не имел, но несказанно обрадовался находке, тут же пригубив вина. Вновь отставив бокал, мужчина открыл шкатулку и, достав диадему, отставил «обертку» в сторону. Вскоре он вновь будет грызть себя за связь с сыном, которой не должно быть, а пока может спокойно продолжать любоваться подарком и вспоминать о своем прекрасном Амаэле.