Покажи мне Питер...

Утро. Однако разбудило Макса не солнце, не пронзительный звонок телефона и даже не противная мелодия будильника, а божественный запах еды. Раскрыв сонные глаза, брюнет поднялся с кровати, потянулся и отправился на кухню. В привычной, казалось бы, картине, новой фигурой стал низкорослый худощавый парень. — Ого, ты в кои-то веки не спалил мне кухню.. И что это?... Даже чайник не сгорел, — Максим был в легком недопонимании. — У-у-у, какие мы вредные буки, да, я научился готовить, –- с гордостью произнес зеленоволосый мальчишка. — Да-да, яичница и тосты... Тебя в пятизвездочный отель с таким талантом сразу шеф-поваром возьмут, — в голосе без труда различались саркастичные ноты. — Не язви! Вот сколько тебя знаю, ты всегда такой... Заботу не ценишь... — По-твоему, это забота? Завалиться ко мне в квартиру и снова пытаться уничтожить кухню? — Но не уничтожил же! И вообще, заткнись и жри, –- Паша не дал своему знакомому вставить ни слова, запихнув ему в рот тост. –- И нечего универ прогуливать, вот ты ведь точно к врачу не ходил, а мне ассистент вашего профессора сказал, что ты заболел... После этих слов мозг Максима отказался слушать бестолковую болтовню зеленоволосого парня. Брюнет раздумывал уже на свои темы, даже не о рыжей бестии, а о том, непонятном чувстве, посетившем его вечером, о портрете, сотворенном вчера. — Э-эй... Макс! Ты меня слушаешь вообще? — перед лицом парня из стороны в сторону раскачивалась рука Паши. — А... Да, да. — Эх... Вот всегда ты так, — огорченно буркнул парень, — кстати, пока ты спал, твой телефон просто взрывался оповещениями. Я ответил на пару смс-ок... — ЧТО?! - взревел Макс и, забыв о завтраке, кинулся к телефону. Во время прочтения переписки Максим почти потерял дар речи. -– З-зачем ты адрес-то сказал, мразь зеленоволосая... — Эм-м, но вы же друзья вроде как? Да и ты обещал с ним встретиться! –- голубоглазый мальчишка непосредственно улыбнулся. — А я хочу этой встречи, ты не подумал?! — Хочешь. Раз в меня еще острые и тупые предметы не летят, – сказал Паша. – Я даже завидую — с ним ты встретиться хочешь, а как со мной общаться, сразу «педик зеленоволосый», шикарно. — Знаешь, катись-ка ты нахер! — А вот теперь я тебя узнаю, мой старый, добрый и любимый Макси, — парень послал другу воздушный поцелуй. — Гомик херов... — Ну простите, какой уж есть. Беседа парней продолжилась за завтраком, который для Паши, к слову, был уже обедом. Макс отметил, что готовка его старого знакомого стала более приемлемой, и это не могло не радовать. Слишком уж частым гостем был зеленоволосый в его квартире, и каждый раз все норовил что-нибудь приготовить. Максим вглядывался в друга. Волосы, блондинистые у корней, были уже относительно длинными, но еще не касались плеч. Челку он убирал от лица детскими заколками, что обычно продаются в переходе рублей по двадцать. Одет парень был немного вызывающе, голубы джинсы и футболка со свисающим плечом, образ дополняли и накрашенные ногти. Но к такому облику друга Макс уже привык. Что поделать, все они, фотографы (да и люди в целом), немного странные... — Повторюсь, ты явно стал готовить лучше, — брюнет отодвинул уже пустую тарелку — Рад, что понравилось, — Паша, пожав плечами, встал и принялся убираться. Макс же, не теряя времени, накинул куртку с кедами и отправился в свой любимый парк, на этот раз не забыв прихватить плеер и наушники. — Эй! Ты куда, Макс? – крик лишь эхом отозвался в квартире, где зеленоволосый находился уже один. — Как всегда, — слетело с уст риторическое высказывание. — Ладно, оставлю тебе ужин, зараза, – обиженно бубнил Паша. *** Идя по парку, Максим думал о своем: об этом странном чувстве, что посетило его недавно неожиданно абсолютно, о том самом портрете, о поставленной на повтор песне, словам ее раньше не придавал он особого значения... Черт возьми, что все это значит? Парень не понимал сам себя, не мог с уверенностью сказать, что испытывает. Он, к сожалению или к счастью, уже не помнил, с кем в последний раз ощущал нечто подобное. То время затянуто было туманом. Сладковато-горьким туманом клубов, наркотиков, лечебницы... Так может, в ней все дело? Как он оказался там, почему? Об этом Максиму неизменно напоминала сетка шрамов на худых предплечьях. Шрамов от лезвия, которым он проводил по белоснежной коже. До невозможности простой механизм, не правда ли, — давить, заглушать, затыкать моральную боль физической. Тогда парень не понимал, насколько возненавидит его организм, но это казалось единственным возможным выходом, сладкий сон наркотика — отрадой, ведь сон тот для него был лучше всякой ненужной будто реальности. А клубы выступали лучшим способом заработать. Как ни странно, Максим все равно благодарен тем временам. Причина на то была действительно веская: встреча с Никитой, именно он стал тем «ангелом», что буквально вытащил юнца со дна, поставив на ноги. Максим, конечно, помнил, как тогда еще девятнадцатилетний бармен отказывался продавать ему алкоголь, отбирал сигареты, а с утра уводил к себе домой, на самую окраину города, где в квартире ожидали бабушка и шесть собак. Несмотря на свою отнюдь не легкую судьбу, Никита старался не отчаиваться, постоянно улыбался. Как раз в те годы на его спине появилось вытатуированное изображение ангельских крыльев, для Максима ангелом он стал и поэтому. Брюнет вздохнул, на его лице заиграла слабая улыбка. В голове промелькнуло воспоминание об обещании. Обещании тому самому бармену, что стал для него всем — другом, семьей, домом почти. Погруженный в раздумья, Максим добрался до излюбленного заброшенного здания и забрался на последний, двенадцатый этаж, зашел в комнату, окна которой выходили на трубы, окутанные клубами дыма и пара, сел у стены и закурил. Пальцы как-то сами нажали на кнопку MP3-плеера, погружая парня в мир музыки. Докурив последнюю сигарету в пачке, Максим собрался было уходить. Взгляд парня упал на окно, из которого за ним уже наблюдала ночь. К брюнету пришло осознание: «Бля, поздно уже». Он встал, отряхнувшись, и, преодолев мигом ступени, направился к своему дому, не вынимая из наушники и не застегивая куртку. А зачем, действительно? Холода парень не чувствовал от слова «совсем». В непослушных темных волосах играли снежинки, весело переливавшиеся в свете фонарей. Подходя к своему подъезду Максим, заметил странную фигуру парня, одетого в черную куртку и того же цвета джинсы. Человек этот явно замерзал: то и дело он кутался в шарф, растирал ладони, активно переминался с ноги на ногу. Максим, чуть приблизившись, не поверил своим глазам. Когда незнакомец повернулся, брюнет встретился со взглядом его замученных разноцветных глаз: один был серым, другой — золотым. Рыжие волосы, аккуратно зачесанные набок, худощавое телосложение, болтающаяся за плечами дорожная сумка. Говорило все это лишь об одном... — Привет, Максимка, я все же приехал, — парень широко улыбнулся и обнял знакомого, прижавшись к нему крепко, получая столь нужное сейчас тепло. — П-привет...