Нож и пламя

Мы росли вместе. Ты не можешь этого не помнить. Я всегда была рядом с Азулой, твоей сестрой. Она была страшным человеком, я её почти ненавидела. Стоит только вспомнить её злые шутки надо мной и Тай Ли. Правда, иногда мне везло, меня спасал ты. Ты помнишь, сколько раз ты рассеивал глупые задумки твоей сестрицы? То ей хотелось посшибать яблоки при помощи ножей, то жутко интересовали какие-то цветы, до которых надо было добраться через колючий кустарник. И её не трогало то, что за все проделки получала я, что это моё платье было порвано ветвями. Вначале я ещё плакала. Ты помнишь тот случай? *** Маленькая темноволосая девочка сидела на полянке перед дворцом и с сожалением рассматривала порванное платье. Сплошные красно-чёрные лоскуты. Вот как она покажется в таком виде родителям? Несколько царапин на руках напоминало её неприятное приключение с кустами. Какая Азула, однако, эгоистка и себялюбица! Вот захотелось ей тех красненьких лилий, а продираться через непонятные заросли, посаженные каким-то садистом, пришлось Мэй. Вот вам и результат! Девочка захныкала, потирая разодранные запястья. Одна царапина шла от кисти до самого локтя, ещё одна крайне неприятная красная линия пересекала пальцы в самом неудобном месте. Завтра писать будет вообще невозможно. Новый всхлип. Не плакала она только потому, что того требовало её воспитание. Но всё равно было больно. Оглядевшись по сторонам, Мэй разрешила себе пустить пару слезинок. Этим дело не ограничилось. Ведь ей всего семь, что с неё требовать?  — Не плачь, — раздался рядом чей-то голос. Подняв голову, Мэй увидела мальчишку едва старше неё самой. У того были тёмные волосы, затянутые в высокий хвост и теплые карие глаза. Стоп, она его знает. Точно, принц Зуко. — Простите меня, — тихо прошептала девочка, мгновенно поднимаясь с колен и стараясь стереть слёзы. Мальчишка недоумённо посмотрел на неё, а потом рассмеялся. — Не волнуйся. Я просто хотел сказать, что Азула только и добивается, чтобы ты заплакала. Если не разревёшься, она будет гораздо терпимей к тебе. — Спасибо, — так же тихо, не отводя глаз от зелёной травы, ответила Мэй. Зуко протянул ей руку. — Пошли, тебе не стоит разгуливать по дворцу в таком наряде. -Куда, принц Зуко? — подняла на него глаза девочка и тут же пожалела об этом. Паренёк казался ей слишком уж красивым, почти совершенным. Поэтому по щекам медленно пополз румянец. Благо, принц смотрел в другую сторону, уже успев вцепиться в её руку. — К моей матери, она всё придумает! — воодушевлённо заявил Зуко. Мэй поймала на себе его взгляд и кивнула, послушно следуя за ним. *** Это был первый раз, когда ты мне помог. А потом были ещё десятки случаев, в которых ты протягивал мне свою руку. Я просто повиновалась тебе, шла, куда ты хочешь. Слишком рано я поняла, что такое любовь. Да, детская влюблённость быстро переросла в нечто гораздо более красивое и страшное. Я и в этот раз не воспротивилась твоему обаянию. Я больше никогда не плакала, ведь ты так попросил. Азула и правда стала относиться ко мне куда более дружески. Если такое слово вообще к ней применимо. Ты всегда шёл впереди меня, редко оглядывался назад. А я просто была тенью от вещей, которые окружали тебя. Я не ждала большего, слишком рано повзрослев. Да и как я могла на что-то надеяться, когда ты даже самые простые мои эмоции видел очень редко? Иногда я ненавидела своих родителей. Это они заставили меня привыкнуть к длинной густой чёлке, скрывающей пол лица. Это они превратили мои глаза в два чёрных бездушных омута. Это они нацепили на моё лицо мертвенно-бледную маску отчуждённости и безразличия. Иногда, даже слишком часто, я завидовала Тай Ли. Эта миленькая девчонка всегда могла засмеяться, расплакаться, закричать, когда её того хотелось. Мне нравилась её улыбка, такая искренняя, добрая. Само её лицо излучало свет. Рядом с ней я казалась бездушной куклой. И всё равно для меня лучшей подругой оставалась именно Тай Ли. Хотя я ей ни разу этого не говорила, но я видела, что она всё понимает. Иначе, с чего бы я помогала ей перевязывать её косу или справляться с особо сложным заданием? Мы всегда гуляли вместе с Азулой. И эти прогулки были самыми сильными испытаниями в моей жизни. Точнее, нашей. Именно тогда Тай Ли приобрела свою гибкость и скорость, научилась не унывать в любой ситуации. Либо так, либо Азула превратит тебя в грушу для битья. Именно тогда я стала тренироваться метать ножи и вообще управляться с любым оружием, приняла как должное открывшиеся чувства безжалостности и непоколебимости, до тех пор хранимые в моей душе. Либо так, либо станешь игрушкой Азулы. Иногда к нашим прогулкам присоединялся ты. Обычно, они заканчивались ссорой королевских отпрысков и нашем с Тай Ли желанием исчезнуть, дабы не попасть под удар. Не от тебя, конечно. От Азулы, можно догадаться. Но это были лучшие дни в моей жизни. Ведь тогда я видела тебя. Ты быстро начал взрослеть, когда исчезла твоя мать. Ты стал более хмурым и задумчивым. Но мне нравилось и это. Хотя бы потому, что даже тогда у тебя была для меня улыбка. Быть может, кривоватая, но мне хватало и её. Я тем временем оттачивала своё искусство в метании ножей. Превзошла всех, надо сказать. Мне порой хотелось похвастаться тебе, какой сильной я стала. Но ты ведь и так всё знал. Правда? Иначе с чего тебе приносить мне букет в день моего выигрыша? Ты всё знал, ты даже сам присутствовал на состязании. Я узнала это позже, от твоего дяди. Прекрасный человек, он мне гораздо роднее моих родителей. Я и его люблю, правда, большей частью за то, что он любит и защищает тебя. Я же не могла этого делать, а будь моя воля, я бы стала твоим телохранителем, твоей правой рукой. И не нужно мне ничего, просто в страшный момент я бы была рядом. Меня не было с тобой, когда ты сражался на «Агни-Кай» со своим отцом. Прости меня! Когда я узнала об этом, то у меня подкосились ноги. Я смогла притвориться слегка заинтересованной, чтобы никто не понял, как бешено бьётся моё сердце, но, вернувшись в комнату, рухнула на пол около кровати. Меня била дрожь. Зуко, твой отец ведь не убьет тебя? Что у меня за глупые мысли? Но я не могла справиться с растущим беспокойством. Внутри всё дрожало, как перед экзаменом.Сказавшись больной, я весь день пробыла в комнате. Мне было так страшно за тебя, я не хотела тебя терять. Кого угодно, но только не тебя. Зуко, всё ведь будет хорошо? Тогда я заплакала впервые за много лет. От холода внутри себя и от беспокойства. Провалялась в кровати всё время, пока ты сражался, а потом возвращался во дворец. Меня не было рядом, прости. В тот день у меня с чего-то начала болеть в грозу левая часть лица. Лишь потом я поняла, что просто уже тогда чувствовала тебя. На следующий день я титаническими усилиями скрыла мешки под глазами. Моё тело ломило от усталости, я так почти и не спала. Ворочалась, сминая покрывало, смотрела на светлеющее небо и мучилась вопросами. Воображение разбушевалось и рисовало мне страшные картины. Я сходила с ума, порой утыкаясь в подушку лицом и беззвучно крича. Я не хочу тебя терять, Зуко! И утром я сразу пошла во дворец. Мне было жизненно необходимо увидеть тебя. Не знаю, как я поведу себя, что бы не предстало моим глазам. Просто должна была увидеть, убедиться в своей глупости. Я увидела тебя, мрачного, с забинтованным лицом. Ты меня даже не заметил, прошёл мимо, погружённый в свои мысли. Больше для меня у тебя не было улыбки. Но это было не важно, ты ведь жив! Тогда я просто опёрлась о стену, стараясь не потерять сознание от облегчения. Меня нашла Тай Ли, моя самая любимая подружка. Увидела моё перекошенное, с дрожащими губами лицо, ничего не замечающий взгляд и просто мне улыбнулась.  — С ним всё будет хорошо, Мэй. С Зуко теперь всегда будет его дядя. И как она меня поняла? Я благодарно ей улыбнулась, чувствуя, как по щеке стекает слеза. Снова реву?  — Мэй, они скоро уплывут на поиски Аватара. Что? Я задохнулась воздухом, не веря её словам. Зуко покинет дворец? Насколько? Месяц, год, два? Навсегда?  — Мэй? — девушка бросилась ко мне, подхватывая под руки, когда я медленно стала сползать по стене.— Мэй?! Её голос доносится глухо, как звон колокольчика сквозь воду. Я начинаю снова плакать, по щекам текут неудержимые слёзы. Сколько лет я гордилась своим умением держать лицо, а теперь не могу не вдохнуть, ни выдохнуть от спазмов, сжавших горло. Тай Ли ещё поддерживает меня под руку, с беспокойством зовя по имени. Я её почти не слышу, не замечаю. Вижу только призрачный образ Зуко, поддёрнутый дымкой, уплывающий вдаль… — Мэй, да очнись же! — Тай Ли встряхивает меня. Я моргаю, раз, другой, мотаю головой и шепчу в объяснение. — Зуко…  — Всё так сильно? — улыбается мне она. В её глазах печаль, а руки сжимают мои плечи так крепко, что я не боюсь раствориться, как мой принц в моём полубреду. — Да, Ли, очень, — опускаю голову. Девушка обнимает меня, что-то шепчет в утешение. Мне не легче, в груди всё ещё мечется мой раненый зверь, моя подбитая птица, моя тяжёлая любовь. Я всё ещё в прострации, но утыкаюсь в волосы Тай Ли и просто вслушиваюсь в её голос. Спасибо тебе, спасибо, что не дала сойти с ума прямо здесь, что помогла вернуться к реальности. — …подожди его, — твои слова врезаются в мозг. Я согласно киваю, отстраняюсь и шепчу тебе. — Спасибо, Ли. Отворачиваюсь, смотрю на море. Я всегда буду смотреть на него, ждать, когда же на горизонте появится твой корабль. Время идёт, и тебя всё нет. Я постепенно схожу с ума по-новой. Тай Ли сбежала вместе с бродячим цирком. От неё нет ни одной вести с тех пор. Где она? Что с ней? Помнит ли меня? Эти вопросы мучают меня каждый день, стоит мне только открыть глаза. Я скучаю по ней, мне её не хватает. А ещё мне не хватает её поддержки, теплоты. Я схожу с ума без тебя. Зуко, где же ты? Удаётся ли тебе напасть на след этого Аватара? Всё ли с тобой хорошо? Мне никто на это не ответит. Родители заняты своим долгом перед государством, им нет до меня дела, а я маюсь весь день, не зная, куда себя деть, чем занять образующуюся пустоту в сердце. Вчерашний день похож на завтрашний, солнце встаёт, белое и равнодушное, и садится, красное и полное злости. Люди приходят и уходят. Я меняюсь, Зуко. Я уже не та, которая росла рядом с тобой. Во мне, и правда, засыпают все эмоции, теперь их и прятать-то не за чем. Мой облик неуловимо изменяется. Теперь я рада своей длинной чёлке, за ней так легко скрыть скучающий взгляд. Привыкла к тёмным тонам в одежде, они отражают мой внутренний мир. Мне нравятся ножи, их светлая, почти сияющая сталь, прячущаяся до поры в ножнах из чёрной кожи. Я сама становлюсь бездушным оружием, холодным, послушным. Только вечером и утром скука исчезает, превращаясь в беспокойство, тоску, от которой хочется плакать. Но я больше не плачу. От слёз болят глаза и портится цвет лица, вызывая у всех докучливые, раздражающие вопросы. Тебя нет рядом. Мне тяжело, мне грустно. Мне очень скучно. Скука — Зуко. Рифмуется. Я схожу с ума. Зуко, где ты, чёрт тебя побери! Короткая вспышка злости и вновь полное оцепенение. Я нож, отточенный, закалённый в твоём огне. Я не согнусь, не сломаюсь под порывами холодного ветра. Просто в моей памяти ещё хранится твоё тепло, ещё блестят всполохи твоего пламени. Я храню эти воспоминания как величайшую драгоценность. А ты, Зуко, ты помнишь меня? Хоть раз я привиделась тебе во сне? Неужели ни разу ничто не напомнило тебе о девушке, ждущей твоего возвращения? Ах, да, ты же не знаешь об этом. Глупый, далёкий Зуко. Я скучаю по тебе… И когда мой разум начинает подводить меня, я понимаю: всё. Я сошла с ума. Я стала тебя забывать. Я теряю себя, точно что-то обрывает мои воспоминания, сжигает их в огне. Уже не в твоём. В холодном пламени скуки, мрачно горящем вокруг меня. Я злая, Зуко. Я холодная, мрачная, бесчувственная. Всё во мне изменилось. Ты меня не узнаешь, не найдёшь мою душу среди сотен острых осколков, миллионов граней оружия, разрезавших мою любовь и запревшие её где-то глубоко внутри. Кто та девочка, что росла с тобой во дворце? Где она? Мои волосы прямые и блестящие, как ножи. Мои глаза тёмные и бездушные, как чёрный омут. Мои действия быстры и смертоносны, как кинжалы, что прячутся в складках моей одежды. Я ни о чём не жалею, ничего не прошу. Я… мне скучно. Кто такая Тай Ли? Девочка — циркачка, бросившая меня. Она там, на свободе. Вольна делать, что ей захочется. Так было всегда. Кто ты, герой моих сновидений, которые развеются к утру? Зуко — скука. Я тебя забываю, с трудом вспоминаю родные черты, твои яркие глаза. Всё стирается, истлевает, как листок, поднесённый к свече. Кто… вы?.. Прости меня. Я тебя уже почти забыла. Моя семья сейчас в Омашу. Город захвачен, вокруг дымящиеся руины. Я смотрю на всё с презрением и скукой. Как глупы люди, рушащие то, что создавали другие. Как глупы люди, что перестали бороться за свой дом. Как вы все глупы и невыносимы. Я отворачиваюсь от окна, переставая изучать город перед моими покоями. От нечего делать взмахиваю рукой, молниеносно метнув кинжал в тонкую трещинку на стене. Нож подрагивает точно в центре моей мишени. Неудивительно. Я давно превзошла всех в этом искусстве. Как же мне скучно! Пропадает вкус еды, цвет травы, чувство ветра на коже. Только улицы горят да в трущобах стонут оставшиеся без дома. Война в Омашу идёт через меня, льётся, как вода через кувшин с отбитым дном. Я на все готова, только бы развлечься. Отвлечься. Знаешь, Зуко, я ещё могу чувствовать. В большинстве случаев это негативные эмоции. Правда, есть ещё одна, которая меня преследует. Тоска, непонятная, надоевшая, но неотделимая. Ну и что. Ты далеко, не рядом. Какой толк от моих расплывчатых сновидений, где ты раз за разом исчезаешь, точно смытый водой? Мне почти плевать. Нож не затупится, если на него не будет падать свет. Я живу и без твоего пламени. И когда я слышу, что скоро здесь появится Азула, мне наконец становится интересно. Я её уже ничуть не боюсь, даже порой понимаю. Смешно, до чего же могут измениться люди. Но скорей бы она уже приехала, я же так умру от этой мерзкой рутины. Но знаешь… я всё равно скучаю по Тай Ли, не смотря ни на что. И ещё. Я и по тебе скучаю, Зуко. Тоже не смотря ни на что… Будто услышав меня, Азула привезла с собой Тай Ли. Последняя всё такая же улыбчивая и милая. Похожа на забавную обезьянку. Она похорошела, стала выше и стройнее, в глазах под чёрными ресницами, раскрытых всё так же наивно, появилось больше блеска. Я скучала. Азула стала просто красавицей. Её не портит ни наглая улыбка на пухлых губках, ни саркастически изогнутые брови, ни злые светло-карие глаза. Походка стала ещё более уверенной, движения — резкими. Интересно. Это попахивает приключением. Я сдержанно киваю обоим. На большее нет настроения. Да у меня вообще редко оно есть. — Мэй, давно не виделись, — Азула протягивает мне руку. Я сжимаю её ладонь. — Добро пожаловать в Омашу, принцесса Азула. Я проведу вас к моим родителям. Она мне кивает. Её глаза одобрительно поблёскивают: я оправдала её ожидания. Что ж, взаимно. — Тай Ли, подожди меня в нашей комнате, — повелительно махает Азула. Я отдаю приказ слуге, и молодая циркачка, следуя за ним, послушно уходит в нужном направлении. По дороге к родителям я и Азула непринуждённо разговариваем. — Ты изменилась, Мэй. — Вы тоже, принцесса. — Азула, — смеётся она, — вспомним наше детство. -Ты стала сентиментальна? — мгновенно сменила тон я. Принцесса снова приятно удивлена. Ей нравится моя холодность и саркастичность. — Нет, это пережитки, связанные с нашей встречей. — Я понимаю, — склоняю голову я, пряча насмешливый блеск глаз. Азула, ты ещё не привыкла ко мне-взрослой, для тебя я до сих пор ребёнок, которого ты прогибала под свои каверзы. Ничего, все мы рано или поздно понимаем, кто в действительности перед нами. Мы остановились у дверей в зал для приёмов. Слуга открыл дверь и Азула, царственным жестом остановив меня, зашла в помещение. Я в непонимании застыла, дожидаясь её указаний. Вскоре из зала вышел слуга и поклонился мне. — Её Высочество принцесса Азула просит вас подождать в комнате с некой Тай Ли. Я просто отвернулась и пошла в нужную сторону, не удосужившись даже кивнуть. Зачем? В комнате я застала Тай Ли. Та сидела перед зеркалом и изучала своё отражение. Услышав мои шаги, она обернулась. — Мэй, — слабо улыбнулась девушка. Я кивнула, изящно усевшись в кресло и положив ногу на ногу. Тай Ли с минуту молчала, а потом проговорила надтреснутым, каким-то печальным голосом. — Ты изменилась, Мэй. -Азула сказала то же самое, — коротко ответила я. Мне не хотелось её обижать, просто теперь и мои разговоры большей частью походили на острые, как бритвы, фразы. Тай Ли, видно, всё же обиделась: её сияющая улыбка померкла. Я почувствовала укол совести — не такой бы я хотела видеть нашу первую встречу после долгой разлукию -Извини, — снова бросила я, не в силах изменить холод в голосе, убрать железные нотки. -Ничего, — тихо ответила она, снова переводя глаза с зеркала на меня.— Мэй, почему ты такая? — Мм? — протянула я, умудрившись и этот неопределённый звук сделать коротким и резким. Тай Ли вздохнула, опустила взгляд на сложенные на коленях руки. — Ты… холодная и какая-то неживая. Кукла с голосом. — Спасибо за столь лестное сравнение, — не удержалась я, зло глядя на неё. Точнее, просто глядя, эмоции я не показывала. Девушка мотнула головой, снова посмотрела на меня. Её глаза предательски блестели. — Извини, но… но ты не та Мэй которую я… — она замолкла, подбирая слова. — Которую ты бросила, — пришла на помощь я. Девушка всхлипнула, даже не пытаясь спрятать заполняющиеся слезами глаза, но ничего не сказала. Я решила продолжить, высказать всё то, что раньше говорила ей лишь в своём воображении. — Я не люблю быть брошенной, Тай Ли. Ты должна понимать, что твоей Мэй уже нет. Она кивнула, щедро растирая по лицу слёзы. — Прости меня, я не хотела с тобой разлучаться, — почти прорыдала она. Мне стало её жаль, как ни как Тай Ли была и остаётся моей подругой. Я встала и подошла к ней, положив руку ей на плечо. — Не надо плакать. Я всё равно скучала по тебе. И я хочу снова с тобой общаться. Тай Ли мгновенно вскочила и бросилась мне на шею с хнычущим воплем. — Мэээй!!! Я тяжело вздохнула, утыкаясь ей в волосы, как когда-то давным-давно. Наконец снова её цветочный запах, напоминавший мне детство, будет рядом со мной. — Я тоже скучала по тебе, Мэй! Правда — правда! Каждый день! — девушка шмыгнула носом. — Но я же не могла бросить цирк, куда бы я пошла? Да и не хотела. — Ничего, Ли. Мы подросли, поменялись. Всё равно всё уже прошло, — я высвободилась из объятий и подошла к окну: всё же такой ураган эмоций не для меня. Не после того, как я годами слышала разговоры только в пол голоса и видела лица, больше похожие на созданные этикетом маски. Мы снова все вместе, как в далёком детстве. Не хватает лишь… — Ты его всё ещё ждёшь? — тихо произнесла Тай Ли за моей спиной. Я склонила голову, пряча задрожавшие губы. Слишком много воспоминаний, надежд, чувств сейчас вокруг меня. — Мэй, ты его ещё ждёшь? — повторила вопрос Тай Ли. Я еле слышно выдохнула. — Да. Не смотря ни на что. Приезд Азулы и вправду оказался приключением. Скука исчезла. Я была благодарна принцессе. И Тай Ли, что она просто вернулась. Они были восхищены моим самообладанием, спокойствием и безупречной точности. А я… Я не могла спать спокойно ночами. От Азулы я узнала, что Зуко уже и нашёл и упустил Аватара. Да, это он умеет. Оказалось также, что великий маг воздуха всего лишь парнишка младше нас. Уязвимый, чувствительный, ломкий, как росток бамбука. Надави, и от него останется только щепки. Я встретилась с друзьями Аватара. С красивой девушкой моего возраста с голубыми ясными глазами и юношей, её братом-одногодком, с насмешливой, всезнающей улыбкой. А ещё с их чёртовым бизоном! Как он нас тогда отшвырнул в реку… У меня потом всё болело, от удара об воду. О глупом комментарии Тай Ли о симпатичности того паренька я просто умолчу. Тогда я и поняла, что Аватар не может быть слабаком рядом с такими друзьями. Он ведь должен их защищать, так ведь? Следовательно, он уже хороший противник. Я не хотела, чтобы с ним встретился Зуко. За что будет драться мой принц? За честь? За ненависть? За желание отомстить? Это плохие козыри. Я снова начала волноваться. Сложно было забыть о том, что где-то на этой земле бродит мой Зуко. Я мечтала о встречи с ним. Мечта сбылась. Но не так, как я того хотела. Мы были в Басинг-се, точнее сидели в зале для приёмов. Азула заняла трон, честолюбивая дрянь. Я её уважаю временами. Мы с Тай Ли расположились неподалёку от неё. Последняя всё время ёрзала, стараясь мне что-то намекнуть. Я предпочла не реагировать, в очередной раз мысленно обсмеивая всех вокруг. И тут зашёл ты. Я сразу увидела, сколько в тебе изменений. Глаза смотрят на мир с такой печалью и затаённой болью, с таким одиночеством, что сразу хочется утешить. Но злость в них останавливает добрые побуждения. Походка твёрдая, но голова опущена к полу, словно ты не хочешь, чтобы тебя видели. Ты стал гораздо холоднее, строже и… несчастнее. Зуко, что же с тобой случилось? Я с трудом держу себя в руках, не давая броситься к тебе. Тай Ли снова замечает мои лихорадочно блестящие глаза и подрагивающие пальцы, впившиеся в подол платья. — Мэй, спокойнее. Я незаметно киваю, смыкаю побелевшие губы и усилием воли превращаю свои глаза в подобия бездушных камней. Всё позже, сейчас нельзя выдавать своих эмоций. Я опускаю голову по твоему примеру, застывая послушной статуей. Статуи могут стоять бездушно под ветрами и дождём, пока подле них кипят настоящие страсти. Я смогла увидеть тебя одного, без слуг и твоей сестрицы, только два дня спустя. Ты шёл по саду Басинг-се, задумчиво разглядывая деревья, не тронутые огнём. По твоему отсутствующему взгляду я поняла, что ты вспоминаешь наше детство. Что и говорить, этот сад навевает воспоминания… И под его влиянием я снова становлюсь маленькой, робкой девчонкой. Ты уже почти прошёл мимо меня, направляясь к яблоне. Я сделала глубокий вдох, забивая в себе не нужный сейчас сентиментализм. — Зуко?..— окликаю тебя. Ты поворачиваешься и одариваешь меня спокойным холодным взглядом. Я снова перебарываю робость и подхожу ближе. -Т ы меня помнишь? — надеюсь, ты не услышал безумную надежду в моём голосе? Похоже, нет. Хорошо… Плохо, очень плохо! — Помню, — неуверенно тянешь ты, а потом спохватываешься, — Мэй! Слава богу, ты меня помнишь! Я киваю, сдерживая радостный крик. А ты продолжаешь рассматривать меня. Делаю ещё один шаг, стараясь не покраснеть от нервов или, ещё того хуже, не упасть. Неожиданно ты усмехаешься. — А ты помнишь, как Азула заставляла тебя сшибать яблоки ножами? — Помню, — киваю, а сама готова прыгать от счастья. Но не прыгаю, разумеется не прыгаю. Просто позволяю слабой улыбке появиться на моих губах. И тут мне приходит в голову совершенно сумасшедшая мысль. Я выхватываю из складок платья кинжал и бросаю его в ветку наугад, ориентируясь только по теням, скользящим по траве. Попала. Яблоко падает мне в руки, причём абсолютно целое. Ты смотришь на меня с непониманием. — Что ты придумала? Я вместо ответа водружаю фрукт тебе на макушку и приказываю. — Не шевелись! Ты слушаешься, как ни странно. На твоём лице всё ещё ухмылка и это немного сбивает с толка: мы словно снова дети в саду нашего детства, и нет между нами месяцев разлуки. Но я недаром столько тренировалась в залах, метая ножи до боли в суставах. Медленно пячусь назад, останавливаюсь в нескольких метрах от тебя и, почти не целясь, бросаю новый кинжал. Тихий стук и две ровные половинки яблока падают с твоей головы на землю. Твои глаза расширились, в них удивление, восхищение и гордость. За меня? Я недоумённо прищуриваюсь, разглядывая твоё лицо. Сколько времени я его не видела! Родные благородные черты, красный шрам вокруг левого глаза. Зуко, я скучала… Только сейчас я понимаю, насколько сильно, словно твой образ был ключом, который отпирал во мне какую-то дверь, скрытую до поры до времени. — Ты стала ещё сильнее, Мэй, — в твоём голосе слишком много мягкости и я не нахожу в себе сил ответить. Только киваю, сжимаю руки в кулаках до боли в пальцах. — А с завязанными глазами сможешь? — ты снова усмехаешься, но в твоём голосе звучит азарт. Я мгновенно загораюсь от твоего огня. Кинжал никогда не забудет пламени, в котором он ковался. — Могу, — я тоже ухмыляюсь, доставая чёрную шёлковую ленту и завязывая её на глазах. Последнее, что я вижу, это твоё лицо и глаза, горящие каким-то светлым огнём. Потом на меня опускается темнота, зато звуки становятся в сотни раз сильнее. — Сам достань яблоко, — бросаю я, стараясь на шум определить, что он делает. И слышу несколько лёгких, летящих шагов, которые приближаются ко мне. — Мэй, — твой нежный шепот возле моего лица и сильные руки, сжавшие вдруг мои плечи заменяют мне весь мир. Я судорожно выдыхаю, ловя твоё прерывистое дыхание, а потом ощущаю на своих губах невесомый поцелуй. Твои губы всё ещё в паре миллиметров от моих и я, уже сама, прикасаюсь к ним, не успев подавить свой порыв. — Зуко?..— в моём голосе слышен вопрос и ты послушно снимаешь повязку с моих глаз, одной рукой всё ещё прижимая к себе. Сначала свет ослепляет меня, и я чувствую пару солёных слезинок на своих щеках, а потом вижу твои янтарные глаза, смотрящие на меня с такой нежностью, что в груди всё сжимается. Такое чувство, что ты сам не ожидал того, что сделал, будто мы друг для друга — порох и огонь. — Всё хорошо, Мэй? — в твоем голосе сквозит беспокойство, и ты легонько вытираешь слёзы с моих глаз. Я киваю, а к горлу подкатывает комок, мешающий дышать. Я чувствую твой пряный запах, наслаждаюсь твоим теплом, высвобождающим меня изо льдов одиночества и тоски, в которые ты сам же меня и замуровал. По щекам снова текут прохладные капельки, превращая меня в живого человека.  — Зуко, я так скучала, — мой голос срывается, и я прижимаюсь к твоей груди, вслушиваясь в рваный ритм твоего сердца и стараясь справиться со слезами. Так не хочется портить этот момент моими рыданиями. Ты крепче обнимаешь меня, опуская голову и вдыхая запах моих волос. — Я тоже, Мэй. Я не забывал тебя, не смотря ни на что. Я так надеялся, что ты меня всё-таки помнишь и хоть немного ждёшь. Больше говорить ведь ничего не надо, правда? Я не просто оружие, я меч, который спокоен только в родных ножнах своего хозяина. В моём случае, хозяином является огонь, то плавящий меня в своих объятиях, то оставляющий ржаветь среди непогоды. — Я люблю тебя, Зуко… — такие простые слова, сотню раз произнесённые в моих мыслях, забытые. похороненные, и вновь воскресшие от одного твоего касания. Так ласточки обещают приход весны, так и ты сулишь мне долгожданный покой. — И я тебя, Мэй. Теперь я счастлив. Я и не знала, что могу быть настолько счастлива!.. Я и ты вместе. Рядом. Даже не верится, что просыпаясь я вижу твоё родное лицо и растрепанные тёмные волосы. Когда ты открываешь глаза, я вижу в них тот свет, благодаря которому я жила. Теперь без него я не протяну и дня. Ты снова принц, я улыбаюсь. Теперь улыбка для меня вполне реальна и не кажется чем-то глупым или ненужным. Тебе я такая нравлюсь ещё больше. Ты говоришь, что когда я снимаю свою маску надменности, то становлюсь гораздо… настоящее, реальней. Мы можем часами сидеть в каком-нибудь укромном месте и навёрстывать то, что упустили, пока искали друг друга. Я никогда тебя ни в чём не виню, всё понимаю и за всё прощаю. Ты мне благодарен, ведь тебе нужен тот, кто всегда рядом, на кого можно опереться. Зуко, тебе плохо, так ведь? Ты считаешь, что предал дядю и это гложет тебя и днём и ночью. Перед тем как заснуть, ты долго ворочаешься, не можешь найти себе место. Я тебе не мешаю, просто лежу рядом, вслушиваясь в твоё дыхание. Знаю, ты мне благодарен, когда спустя минут десять я поворачиваюсь и обнимаю тебя, шепча: — Зуко, спи. Тогда ты успокаиваешься, доверчиво положив щёку мне на макушку и разрешая мне сложить голову у тебя на груди. Мы всегда засыпаем в объятиях друг друга. Но я беспокоюсь за тебя, Зуко, видя, как ты не можешь смириться со своим «предательством». Я бы сделала всё, чтоб тебе было хорошо, пошла бы за тобой на край света. Боюсь только одного: что ты уйдёшь сам, снова оставишь меня одну. Ты меня успокоил, прошептав мне как-то на ухо: — Мэй, мы всегда будем вместе, обещаю, — и я почти верю тебе. Как ты узнал о моих страхах? Любимый, ты, правда, заботишься обо мне! Я люблю тебя, Зуко. И поэтому когда всё обрывается, я могу только повторять это снова и снова: я люблю тебя, Зуко… Я люблю тебя! Зачем ты снова меня бросил?! Как ты мог?! Я сижу в своей комнате, обняв плечи руками и раскачиваясь, точно душевнобольная. Я не просто больна, моя душа, только зажившая, снова кровоточит. Как ты мог меня бросить?! Я кладу руку туда, где бьётся сердце, чувствуя его бешеный стук. Мои мысли превращаются в дымку бреда и исчезают рваными клочьями. В глазах нет слёз, они застыли, заржавели внутри. Губы дрожат, точно шепчут что-то, адресованное тебе. Проклятья? Признания? Ты снова бросил меня, даже не попрощавшись. Оставил жалкую записку и сбежал. Я от тебя этого не ожидала. Почему ты ничего мне не сказал? Я бы всё поняла! Я бы тебя сама отпустила. А теперь только боль, только поднимающаяся злость. Неожиданно где-то внутри у меня всё замирает, точно кто-то сжал меня в стальной рукавице. Холод пробегает по всему телу, сознание сжимается и резко исчезает. — Маа…— я пытаюсь позвать мать, что делаю очень редко. Когда она вбегает спустя миг, моё тело уже валится со стула, а душа отправляется ввысь, к кровавым облакам… — …с ней всё хорошо, просто перенервничала. Неудивительно, если твой жених сбегает, оставив только записку. — Ох, Мэй такая сильная девочка. Но принц Зуко постоянно её ломает, видели бы вы её лицо, когда он уплыл на поиски Аватара и даже не попрощался с ней. Когда-нибудь у неё из-за него остановится сердце! Я вслушиваюсь в этот разговор. Слова плохо доходят до моего сознания. Мама, ты, оказывается, знаешь обо мне почти всё… Прости, что я такая молчаливая. Я не хотела причинять тебе боль. — Но с Мэй точно всё хорошо? — это Тай Ли. Слышно, что волнуется. Охрипла, наверно плакала. Прости меня, подруга, я не хотела тебя расстраивать. — Да, да, ей просто нельзя напрягаться. Возможно, она будет опять будет менять своё поведение, может начать меньше или больше есть, много спать или, наоборот, отказываться от сна, но это напряжение и расстройство. Ей сейчас нужен покой и ваше понимание. Дайте ей это пережить. Зачастую наше тело, как любое дерево, само знает, как залечивать свой слом. — Хорошо, — мама тихо шмыгает носом. Сколько из-за меня слёз! — Спасибо вам, доктор. Слышны шаги, мать с доктором уходят. А вот Тай Ли наоборот, приоткрывает дверь моей комнаты и заходит. Заметив, что я пришла в себя, мгновенно подбегает к кровати и с беспокойством смотрит на меня. — Мэй, как ты? Я отвожу глаза, справляясь с приступом горечи, почти физической боли, снова скрутившей сердце. — Мне… я… плохо себя чувствую… слабость такая, — мой голос тоже охрип. Тай Ли присела рядом со мной и вздохнула. — Ты нас напугала. Сначала позвала свою мать, а потом рухнула в обморок. Ты была такая бледная и… холодная. Но доктор сказал, что это просто нервное. -Да, просто нервы, — прошептала я, не называя имени того, кто стал виновником моих страданий. Она только кивнула. — Держись, Мэй. А что мне ещё остаётся? Я прикрываю глаза, справляясь с диким криком, рождающимся внутри, ломающим кости. Я — нож, пролетевший мимо костра. Живое пламя отразилось во мне, сделала светлым, ярким. А потом я вонзилась в полусгоревшую стену и теперь отражаю лишь чёрные угли. Я ненавижу тебя, Зуко. Я до боли тебя люблю и буду снова ждать. Такая, видно, моя судьба. Я сижу в своей комнате. Я снова… Нет, я не схожу с ума. Я тебя простила, смирилась с тем, что просыпаюсь одна в холодной постели, что по утрам вижу только пустую подушку и шепчу в пустоту: — С добрым утром, Зуко. Я снова одна… Просто одна. Мне как никогда не хватает тебя, любимый. Я не вижу тебя во снах, я грежу тобой наяву. Это гораздо больнее, но я привыкла. Всё равно я не смогу тебя вернуть, пока ты сам того не захочешь. Я сижу на своей постели, придумывая, как вытащить тебя из тюрьмы. Я не брошу тебя, никогда! Что бы ты ни сделал, что бы ни сказал. Это чувство сильнее меня. Я помогу тебе, мой принц. И пусть со мной потом делают что хотят, я спасу тебя, дам снова оставить меня одну. Я просто очень люблю тебя, Зуко, и эта простая истина сильнее любых запретов и долгов. Поэтому, когда всё заканчивается так, как заканчивается, я не сильно удивлена. Да, тюрьма не курорт, даже если ваш дядя — начальник этих казематов. Я ещё больше похудела и осунулась, Зуко, начала мысленно разговаривать с тобой. В моих фантазиях ты рядом, снова смотришь на меня своим влюблённым взглядом и нежно шепчешь «Мэй». Война окончена, но не для меня. Никто больше не умирает, но не во мне. Пока ты не будешь рядом, я всегда буду сражаться с одиночеством и болью. Я ведь оружие, это моё призвание. Сейчас я иду в твою комнату. Меня выпустили, спасибо дядюшке. Едва я оказалась на свободе, как тут же отправилась во дворец. Я должна тебя увидеть. Надеюсь, ты не забыл меня, не встретил кого-то более подходящего тебе. Я боюсь, что ты не примешь, закроешь свою дверь передо мной. Оставишь на улице. Вот он ты. Я тихо вздыхаю, чувствую непривычное счастье, похожее на брызги игристого вина. Ты стоишь ко мне спиной, пытаясь надеть халат. Ты ранен… У меня всё скрутило от боли и жалости. И злобы на Азулу, наверняка это она сотворила! Я её ненавижу за то, что она сделала с твоей жизнью. Надеюсь, она получит сполна. — Помочь? — я, наконец, смогла собраться с силами и выдавить из себя слова. Ты оборачиваешься. В глазах безудержная, сумасшедшая радость. В груди снова рождается тепло. Давно я не чувствовала такого. — Тебя уже выпустили? Подхожу, помогаю тебе одеться. Твой запах кружит мне голову, гладкость твоей кожи сводит с ума. Я сейчас упаду в обморок от счастья. Я вижу тебя! Ты рядом! Живой. Практически здоровый. И ты улыбаешься моей любимой улыбкой, жадно разглядывая моё лицо. — Хорошо, когда твой дядя начальник тюрьмы, — я тоже улыбаюсь, не в силах сдержать радость, переполняющую меня. Страх исчез, оставил только непонимание. Почему ты до сих пор меня не обнял? Неужели… — Я думал, ты меня ненавидишь, — ты так и не опустил глаза, но в них появилась неуверенность. Глупый! Тебя я не могу ненавидеть, хотя весь остальной диапазон моих чувств ты с лихвой испытываешь на себе. — На моём языке, если ненавидишь, значит любишь. Тянусь за твоим поцелуем, не могу ждать дальше. Дай мне хоть раз вести себя так, как мне того хочется, не задумываясь о том, что от меня хотят. Ты такой же горячий. Как и раньше. И такой же нежный. Я таю, плавлюсь в твоих руках. Но… Отстраняюсь, сдвинув брови. Ты недоумённо моргаешь, милый. Тыкаю пальчиком тебе в грудь, осторожно, чтобы не причинить больше боли. — Никогда не смей меня бросать! Ты прижимаешь меня к себе. Смеёшься, вдыхая мой запах. Я специально для тебя не меняла духи. — Не брошу. Я снова тебе верю, пряча лицо на твоей груди. Просто иначе не могу. Кинжал нашёл свои ножны. — Я люблю тебя, Зуко. — И я тебя. Нож и пламя. Мы прекрасны только вместе. И не думай возражать…