Камикадзе

Кьюбей беззвучно исчез, и сразу же все вокруг снова заметались, зашумели, музыка заиграла, а теплый летний ветер закачал траву. Ция резко обернулась и посмотрела на свое отражение в стекле. Она практически не изменилась, если не считать волос: они остались черными, хотя одна прядь все еще краснела. — И… что из этого? — спросила сама себя девушка, и направилась к выходу с выставки. Народу, несмотря на то, что уже все закончилось, все еще было много. Но Патриция на удивление легко проходила между людьми. Когда она дошла до ворот, она встретила старую подругу, шедшую домой. — Привет, Юи. — она догнала её и протянула руку для пожатия. — Юи? Однако девушка продолжала невозмутимо и немного грустно идти, глядя вперед. Патриция хотела взять её за плечо, но… рука прошла сквозь девушку. Брюнетка остановилась в недоумении. — Да ну. Да нет. Ну черт возьми! — она топнула ногой. — Кьюбей, почему так? Будто услышав её, все то же существо в белой мантии появилось сзади неё. — Тебе незачем показываться, Патриция, — тихо сказал он ей на ухо, напугав девушку. — Что? Почему это вдруг? Что ты от меня хочешь? — Я ведь говорил. Нам нужны люди-камикадзе с некоторыми особенностями. Тебе лишь нужно искать подходящих и превращать их в себеподобных. — Погоди, камикадзе? — Об этом тебе сейчас знать не нужно. У меня нет времени, скажу коротко: найти нужных не так трудно. Останови время, а камикадзе не замрут. — И… как мне это сделать? — Подумай об этом. И, да, найди к ним свой подход. Гипнозом ты вряд ли владеешь. Кьюбей исчез опять, оставив девушку в одиночестве. Патриция сосредоточилась на людях вокруг и начала представлять, что они начинали замедлять свой шаг. И получилось. Звуки начали останавливаться, пока вместе с шелестом травы и вовсе не стихли. — Получилось! — она была искренне удивлена и вдруг она заметила парня, который как ни в чем ни бывало шел в наушниках, как будто и не видел происходящего. Она подошла к нему и ради эффектного появления выбежала вперед и развернулась к нему лицом. «Как его зовут-то хоть?» — мелькнула мысль в её голове, и над его волосами появилась тонкая лента букв, складывающаяся в слова «Хаято Шута». — Ну, здравствуй, — сказала она парню. Хаято как будто очнулся и с удивлением осознал, что все люди вокруг, кроме странной девушки, застыли. — Чт-что? В глазах девушки мелькнул красный отблеск, и она, потеряв контроль над собой, слащаво заговорила: — Ты идеально подходишь для нашей благой миссии, Хаято Шута. — Что вы несете? Девушка, вам явно нехорошо. У вас в глазах сосуды лопнули, мне вызвать ско-рую… Он вдруг понял, что творится что-то неладное. Еë тон ничуть не изменился, а она стала незаметно приближаться к нему. — Ты ведь хочешь мира, Хаято? Ответь на этот трудный вопрос. Я знаю, у тебя много несогласий по этому поводу. Я послушаю. Он начал пятиться назад с испуганным лицом. — Чт-что здесь творится?! Ция старалась опять вернуть контроль над телом, из-за чего предложения выходили немного несвязными. — Ну чего же ты? Неужто так страшно? Ничего сверхъестественного, поверь. Я все еще жду твоего ответа. Парень прижался спиной к стенке дома. Его дыхание было тяжелым, и холодный пот выступал на лбу. Он быстро кинул взгляд вправо и резко начал бежать. — Хей, погоди. Девушка немного склонила голову, и парень упал, закричав от боли. «Хватит, перестань!» — говорила она самой себе, но все никак не могла контролировать себя. «Стой!» Хаято притих, и Патриция подошла к нему и нависла сверху. — Вообще-то, неприлично уходить от разговора, ты знаешь об этом? — А прилично так п-пугать?! — Ну, ты-то мог и соблюсти несколько правил хорошего тона. А за это извини, так уж и быть. Вставать собираешься? — «Черт, черт, отстань!» Он резко встал, как в армии. — Что от меня нужно? — Для начала, ответь на мой вопрос, а? — А что в-вы спросили? Он с ещё не угасшим страхом слегка опустил голову. Брюнетка вздохнула. — Называй меня на «ты» уже. Я спрашивала, хочешь ли ты мира? — А кто ты? — Называй меня, как хочешь. — А какой был вопрос? — он все был на взводе. — Мир. Во всем мире. Гармония, и все прочее. — Ну, а я тут при чем?! Я обычный студент! — Настолько обычный, что подходишь до мельчайших нюансов. Не стали бы мы избирать кого-то лучше других. — Возьмите другого! — он перешел с напуганного тона на крик. Патриция все так же пыталась сказать самой хоть что-то, но не могла. То, что овладело ею, продолжало вести разговор. — Ты тоже будешь нужен, не беспокойся. Ты погибнешь, как герой, но твоя жертва не останется незамеченной. А сейчас ты бесполезно проживаешь день за днем, практически не получая от этого удовольствия. — Вовсе не бесполезно! Это лучше, чем умереть ради сумашедшей девушки! — Я ведь говорю — умереть ради всей Вселенной. Часто ли тебе выпадал такой шанс? — А часто ли мне хотелось умирать?! Вот иди сама и погибай! — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Да и я умру в первую очередь. — Объясни мне. — Всего из-за нехватки одного камикадзе операция, подготавливаемая годами, может провалиться. — Какая операция? Какой камикадзе? — парень достал телефон. — Я вызываю скорую. У вас горячка. — Ты все еще не понял? Сейчас в мире живы лишь мы с тобой. — А вокруг призраки что ли? Ха. — Почему по-твоему никто не движется? Потому что все — лишь статуи. — Я перестал окончательно что-либо понимать. — Хочешь понять все и одержать силу и славу? — Не думаю… — Ты уверен? — у девушки понемногу краснели волосы. — Я-я-я… Уверен. Что с тобой? — Ничего… — она продолжала злиться. Десятью минутами ранее. Как только люди замерли, Джун, ничего не понимая, забегала по городу в поисках того, кто бы мог ей объяснить, что происходит. Но никого движущегося она не обнаружила. Девушка ходила от одного человека к другому и даже махала руками у них перед носом, но безрезультатно. Краем глаза она заметила двух людей и поспешно приблизилась к ним: — Ребята, что тут происходит? — О, еще одна, прекра-асно! — Патриция развернулась к ней лицом, коварно улыбаясь. — Я сегодня в ударе. — Простите… Я могу идти? — Нет конечно. Ты уйдешь отсюда со мной или не уйдешь вообще. А ты, дорогуша, — она вновь обратилась к девушке, — скажи: готова ли ты погибнуть ради Вселенной? — Что?! С вами все нормально? — Уже нет, ведь меня окружают странные существа без какого-либо патриотизма и чувства любви к миру. Скоро люди, подобные мне, верные и преданные, вымрут. Что же будет, что будет… — она говорила без намека на сарказм и театрально взмахивала руками. Парень стал потихоньку ускальзывать, пока Ция смотрела на девушку. — Погоди-ка, мы не закончили, — сказала она, будто заметив побег Хаято сквозь затылок. Едва она подняла руку, он замер ровно как штырь. Джун перепугано смотрела на девушку: — Слушайте, я ещё жить хочу! Я не готова отдать жизнь ради Вселенной! — Ах, какие же вы черствые. Мне аж мерзко. Неужели непонятно: каждый важен. Абсолютно. А тех, кто способен, не так уж и много. О, боги, за что мне такие сухари?! — девушка схватилась за сердце. — Девушка. Просто отпустите нас. Актер из вас так себе… Ция, возмущенно развернувшись, закричала: — Да как… как ты смеешь? Ты не понимаешь, что означает твой отказ! Откажешься сейчас — через год умрешь по-любому, а согласишься — спасешь всех остальных. Одумайся сейчас же! — еë волосы окончательно вспыхнули ярко-красным, и та в приступе ярости топнула ногой. — Умру. Ладно. Дайте мне год, и если я не решусь за это время — пусть Вселенная погибает! Назови условия! — Просто стань таким, как Мы, и вербуй ещë подходящих, чтобы и их постигла эта участь. — Нет. Я не вижу в этом смысла. Лучше поживу спокойно еще хоть год. — А зачем вставать таким и подвергать той же участи других? — Джун недоуменно подняла бровь. — Глупая девчонка. — прошипела разъяренная Патриция. — Да ведь Вселенная не выживет без Гармонии! У Кьюбеев нет эмоций, они не спасут нас в одиночку, им нужна наша помощь, ясно тебе? — А вам ясно, что нам и пожить еще хочется?! — Тоже мне придумали… — Вы — жалкие трусы. Предпочитаете пожить спокойно год и стереть все живое с лица Вселенной? Или же все-таки продолжить род людской и остальных внеземных существ? — казалось, что она выросла на полметра и орала с высоты, зло размахивая руками. — А сможешь ли ты доказать нам, что это необходимо? — Так вы ещë не поняли? Патриция уже утратила надежду вернуть себе контроль над телом, и просто слушала, как существо несет ахинею. — Нет. Разве я бы тогда не спросил? — Я полчаса разглагольствую о высоком, а они даже не удосужились понять мои речи… — та устало взялась за голову, а потом развела руки в стороны, направив их на лица ребят. — Поймите же уже наконец. — она стала думать о проблеме и будто бы закачивала информацию в их головы. Хару Джун совсем перепугалась и с испуга начала быстро убегать, петляя между домами . Красноволосая, пустив ей вслед яростный взгляд, быстро вернула ту на место и больно схватила за запястье обеих. — Повторяю последний раз. Либо вы с Нами, либо пеняйте на себя. Выбор за вами. — Эй! Отпусти ее! — Хаято резко толкнул Цию и подхватил девушку к себе. Она едва устояла на ногах, но, яростно сжав губы, склонила голову, от чего Хаято и Джун опять пронзила адская боль. — Одно слово, и я остановлюсь. — Отпусти! Пожалуйста! — сквозь боль кричала черноволосая девушка — Да или нет?! Хаято молчал. Еле сдерживаясь чтобы не начать кричать. — Я жду. — Я говорю нет! — От-пусти. — Черт бы вас побрал! Патриция резко развернулась, а пара сзади неë упала наземь. — Не хотите, значит? Вот как… — тихо сказала она. — Бежим, — тихо прошептал Хаято девушке. Джун решила послушаться — Это вам так просто не пройдëт. Вы так или иначе станете инкьюбаторами. Я об этом позабочусь. — сказала она себе, стараясь принять прежний вид. После негромкого гула Патриция, наконец, смогла контролировать себя, но когда развернулась, то парень с девушкой уже скрылись из виду. Девушка рассеяно смотрела на дорогу, и через несколько секунд все наконец-то вернулось на круги своя. Люди зашумели и стали шагать вдоль тротуара, машины, мерцая фарами, снова поехали, а в окнах замигали силуэты. Сквозь Цию проехал велосипед.