Глава 1. День Совершеннолетия.
28 февраля 2015 г., 20:27
Я лечу! Лечу!!!..
Теплый влажный ветер треплет мои волосы и одежду, ту, которая до сих пор лежит в моем шкафу, задвинутая в самый дальний угол. Меня захватило чувство немыслимой легкости, безграничной свободы. Передо мной простирается бескрайняя зеленая равнина. Что это за место? Неужели в моей перенаселенной крохотной стране остались необжитые места? Но эта, казалось бы важная мысль проходит мельком, нисколько меня не занимая. Ибо из всех ощущений самым ярким было другое. Сердце, душу, все тело переполняет немыслимое чувство любви. И я знаю, что любовь эта - первая.
Странно, но именно на спине своего возлюбленного, который сейчас в облике дракона, я и летаю по небу... Крепче, чтобы быть ещё ближе к нему, вжимаюсь в зелёную гриву моего белоснежного гибкого красавца. Он делает кульбит в воздухе — я хватаюсь за рога.
– Знаешь, Хаку, – мой голос звучит странно, словно я ещё совсем ребёнок, – рядом с нами была речка. Теперь ее засыпали и там стоят дома. Она называлась Янтарная речка – Кохакугава. Твоё настоящее имя – Кохакугава...
...А-а-а, что это? Мой дракон распадается сотнями белоснежных чешуек! Падаю!.. чудовищно сильный воздушный поток бьёт в грудь и лицо, не давая нормально дышать! Земля стремительно приближается... А мне ни охнуть, ни вздохнуть. Мама!.. Сильные тонкие пальцы вцепились в мою ладонь. Странно, но свободное падение значительно замедляется, я делаю долгожданный вдох и поднимаю глаза. Теперь я не падаю, просто парю в воздухе, потому что он не даст мне упасть. Мой любимый вновь в привычном мне человеческом облике; такие же зелёные, как и грива, волосы пострижены в классическое каре, большие, чуть раскосые глаза смотрят сейчас на меня, сияя счастьем.
– Спасибо, Тихиро. – изумительно нежным голосом говорит юноша, – Моё настоящее имя Нигихоями Кохаку Нусси, Хозяин реки...
* * *
– Тихиро... Я медленно открываю глаза. Снова одна. В своей комнате. Чувство потери острым ножом режет прямо по сердцу. Ох, сколько можно?.. Вымученный стон помимо воли срывается с губ. На сердце уже живого места нет. Смахиваю одинокую слезинку со щеки. – Тихиро-о, просыпайся! – голос мамы зазвучал настойчивей, как и стук в дверь. Я рывком сбрасываю одеяло и поправляя пижаму, направляюсь к двери. Мама стоит с пухлым свёртком в руках: – И у кого сегодня праздник совершеннолетия? – её красивое лицо озаряет улыбка. – «Да у всех кому двадцать», – хмыкаю я про себя, но с яркой улыбкой обнимаю дорогого мне человека. Во невзрачном бумажном пакете, если не мешке, оказалось всё, что только можно на себя одновременно нацепить: фурисодэ – зимнее кимоно, оби, шлёпанцы дзори ( ходить в них то еще искусство), сумочка и гора разномастных цацок.. На любой другой праздник мне бы и в голову не пришло всё это на себя нацепить. Во-первых, всё это стоит целое состояние, во-вторых, вся это роскошь безумно тяжела в прямом смысле слова... да, и в переносном тоже. – О, мама!.. – я крепко обняла Юко за шею, пряча всё ещё мокрые глаза. – Ну, зачем так тратились? Вы же так разбалуете меня... – Нет, дочка, это вовсе не баловство, а хороший шанс найти тебе состоятельного жениха... А вот и ложка дёгтя, точнее, хороший ковш. Я скромно потупив глазки согласно киваю. Родители уже давно ждут, что я начну с кем-нибудь встречаться. Но их ожидания напрасны. И не объяснишь им, что сердце ищет мальчика-дракона из снов, постоянно сравнивая с потенциальными ухажерами... и если бы только это, то можно было бы наступить своим чувствам на глотку, но нет... Мне пришлось через силу выдавить счастливую улыбку, изображая довольство. Бедные родители, особенно мама; она уловила фальшь сразу, но ничего не сказала, а просто глянула на часы, скорее машинально, дабы скрыть разочарование... – Ой! Мы опаздываем!..* * *
Это было тяжёлое утро. Двухчасовая укладка традиционной причёски стоила мне искусанных в кровь губ и литра слёз. Но мастер знал своё дело, только он закончил терзать мою тёмно-каштановую шевелюру, как мать повернула меня к зеркалу. – Ну, как? – она торжествующе улыбнулась, когда я непроизвольно охнула, немного не узнав себя в зеркале. – Вот! Считай полдела сделано! От этих слов меня покрыло липким потом. Как долго я продержусь? – Так. Идем. Нам надо к визажисту ещё, – расплатившись с парикмахером, она оторвала меня от зеркала. Я лишь тихо вздохнула – до полудня ой как далеко! Салон сменялся салоном, превращаю привычный утренний распорядок в сплошную кашу. Мешанина из лиц, косметики, приветствий, очередей и прочих радостей сегодняшнего дня. И вот кульминация всего: полдень, многотысячная пёстрая толпа собралась на центральной площади, чтобы послушать наставления власть имущих. Монолог сменялся монологом, речи всевозможных чинуш лились плавно и казалось бесконечно, как воды спокойной равнинной реки, которой не будет конца. Непомерной ношей наваливалась усталость от нудных бесконечных речей, от тяжелого красивого одеяния и неудобной обуви. Да ещё и мороз заставлял людей прижиматься плотнее друг к другу. Но было ясно. Солнце, отражаясь мириадами слепящих бликов от немыслимого количества украшений и ещё не до конца вытоптанного снега, нещадно слепило глаза, заставляя щуриться... Легкий толчок под локоть; ушлые торговцы своего не упустят – сладости, цветы, брошюрки... – Госпожа, – учтивый поклон сильного гибкого тела. Юноша в неброской , настолько неброской, что сильно выделяющейся в пестрой толпе, одежде протягивает мне визитку. Машинально ее беру, кланяясь в ответ. – Господин Ишимура ждёт Вас. На синей картонке золотыми буквами «Ишимура-сан. Гипноз. Иглоукалывание. Медитации». На обороте — адрес и телефон. – Занятно. Благодарю. – с елейно-сахарной улыбкой засовываю визитку в рукав. Только теперь порывисто поклонившись ещё раз, юноша убегает дальше. Почему-то стало теплее. Теплый ветер? Но откуда? Ловлю себя на том, что ищу в толпе знакомых... И снова толчок под ребро, притом весьма ощутимый... Да что же это!.. – Тихиро... -- мамин голос возвращал в реальность. Юко толкала меня локтем, дабы вернуть на землю замечтавшуюся дочь, – Поздоровайся с нашими соседями.. – ей явно было стыдно. Я с трудом фокусирую взгляд на подошедших людях, немолодой чете Отомо и их внуке, Хироши. – Добрый день, – моя спина склоняется в почтительном поклоне, – прошу прощения! Заслушалась. Наш мэр припас столько тёплых слов... Хироши, мой друг и ровесник, спрятал смешок в кулак, уж кто-кто, а он знал как я ненавижу подобную тягомотину, как чьё-то официальное выступление. Мы с ним подружились на второй день, как наша семья переехал на окраину городка Отару . Моя мама тогда сильно беспокоилась. Ведь переехав из Киото, я сильно изменилась. Из шебутной капризной сильно неуклюжей девочки превратилась в послушного воспитанного, но замкнутого ребёнка. Настолько замкнутого, что мама обратилась к детскому психологу. Хироши тогда взял надо мной шефство: стал для меня гидом, потом – защитником и другом. Лишь рядом с ним я оживала... так вышло, что родители Хироши погибли в аварии за год до нашего приезда. Мальчик страдал от потери. Страдала и я. Нас тогда породнила боль. И чтобы нас тогда ни связывало, у меня появилась родственная душа, товарищ, которому можно доверить всё. Эта дружба сохранилась и по сей день. И видит Небо, я благодарна судьбе за этот подарок. – Может потанцуете или прогуляетесь? – Амэя, бабушка Хироши, ласково улыбнулась и подтолкнула внука в спину ещё довольно крепкой рукой. – Разумеется. Официоз был отброшен стоило только нам скрыться с родительских глаз. Сияя белоснежной улыбкой и карими глазами, мой друг звонко чмокнул меня в напомаженную щеку. – Ну привет, – он крутанул меня, словно в танце, восхищенно разглядывая, – красотка, не узнать! Его искренние слова вызвали румянец, который под килограммом штукатурки был просто не виден. – Ты тоже... – и это было чистейшей правдой. Хироши был миловидным сам по себе, а искренняя улыбка, утончённые манеры и чуткость, так не свойственная мужчинам, делали его воистину неотразимым. А ещё он был наблюдателен... – У тебя воспалённые глаза! – в голосе юноши звучала не поддельная тревога. – Он снова тебе снился! – не вопрос, констатация факта. О моих снах он знал давно, как и обо всём другом, о чем я никогда не рассказывала даже маме... Только ему. Хироши крепко обнял меня за плечи, прижимая к себе, согревая. Сейчас попытается отвлечь... – Хочешь, я куплю тебе что-нибудь, на память о дне совершеннолетия? Точно! Ах, ты чуткая душа! Я просто киваю. И вот мы уже у лавки с украшениями. И мои глаза горят не хуже кристаллов, вделанных в замысловатые оправы. – Ну, выбирай! – широким жестом обвёл прилавок Хироши, отходя чуть в сторону, что бы не мешать. Чего там только не было: броши, кольца, запонки, серьги, браслеты, подвески... по-дороже, по-дешевле... Всё сверкало и переливалось, сбивая с толку. – Может, ищете, что-то особенное, юная госпожа? – медовым голосом пропел продавец, извлекая из под прилавка лотки чёрного бархата. – Смотри, Тихиро, как тебе это? – Хироши подхватил с лотка серебряную тонкой работы подвеску. Это было изображение дракона. Затейливо изогнувшийся, он был точной копией Хаку, а белая и зелёная эмали лишь добавляли сходства. Я как загипнотизированная смотрела на украшение. Вот белая эмаль колец пришла в движение, повернулась голова, а глаза заглянули прямо в душу... ТИХИРО... Снова этот томный, полный тоски зов... Он перерос в гул...А потом все звуки ушли на второй план и меня накрыла темнота.
