Демон моих снов.

      Стерильный свет белых больничных ламп выхолаживал моё и без того продрогшее тело, застывшее не в самой комфортной позе. Полулёжа, ноги закинуты на холодные металлические подколенники, открыт полный доступ к тому самому месту, кое и послужило причиной появления в кабинете гинеколога. Вот только подпускать к этому месту никого не хотелось. Неожиданный металлический лязг, раздавшийся в тугой напряжённой тишине, вывел из ступора, заставил вздрогнуть всем телом.       - Да-а, таких шуток со мною ещё не выкидывали, - Намико-сан, врач-гинеколог раздражённо закидывала инструменты на поднос для стерилизации. Чистые и не использованные. Просто с досады. – Это ж надо, не предупредить, что девственница! Деточка так нельзя! На это кресло путь девочкам заказан!       - Так вы же не спрашивали, - еле лепечут мои губы.       - И то верно, - уже спокойней сказала она и, повернувшись, виновато развела руками, - Невинность в твоём возрасте довольно редкое явление. Так ты говоришь, рвущая острая боль в низу живота, кровь обильная, идёт сгустками, и менструальный цикл был десять дней назад? – в её голосе снова сквозил холодный профессионализм.       Я судорожно кивнула, дрожа всем телом. Она снова посмотрела на меня, уже ласково:       - Слезай уже и одевайся.       Она села за стол и начала записывать что-то в журнал. А я трясущимися руками стала натягивать штаны.       - Ты мне лучше скажи, Тихиро, ты перед тем, как заболеть не перемерзала, может, перенервничала? Посидела на холодном? Юбку короткую в мороз одела?       - Было дело…- буркнула я сквозь горловину шерстяной волдолазки, в которую никак не могла просунуть голову. Хана причёске.       - Ага, было! Значит так, полежишь в больничке пару-тройку дней, под наблюдением…       Я хотела было возразить и уже открыла рот…       -… и это не обсуждается!       - Так что со мною было?       - На лицо стрессовое состояние и переохлаждение внесло свою лепту… - она посмотрела на мои непонимающе нахмуренное лицо,       - сбой менструального цикла, - она отложила кипу бумажек в сторону. – Потому настоятельно рекомендую: в холод одежду теплее, курточку до колен как минимум и шапку на голову, а как начнёшь нервничать, не стесняйся обращаться к доктору, за антидепрессантами. Хорошо? – она проникновенно заглянула мне в глаза, я кивнула. – Вот и умничка, - она словно ребёнка потрепала меня по щекам, вызвав внутри волну негодования. Я девственница, а не ребёнок. Но с врачами не спорят, я закусив губу потупила глаза. Улыбка Намико-сан стала шире, а в глазах промелькнуло удовлетворение.       - Хорошо. А теперь позови сюда свою маму, у меня для неё найдётся короткая, но яркая лекция о проведении воспитательных бесед с взрослой дочерью.       Я на прощание поклонилась и вышла за дверь кабинета, в коридоре ждали родители, мама заламывала руки не в силах побороть тревогу.       - Тихиро! Ну что, маленькая? – в глазах слёзы испуга, ведь её Намико-сан бесцеремонно вытолкала в коридор, так ничего и не объяснив.       - Мам, давай не тут, - я оглянулась на многолюдный коридор больницы, - Ничего страшного не случилось. И тебя врач зовёт для беседы… - я опустила голову, догадываясь, что сейчас придётся пережить маме из-за меня. Нежные тонкие пальцы приподняли моё лицо за подбородок, в маминых глазах блеснули лукавые искорки, и в тоже время отразилась решительность. Весь ее облик словно говорил «не переживай».       - Дождись меня, я не долго. – И лёгким толчком спровадила меня в объятия отца, который моментально сгрёб меня в охапку, да так крепко, что мне стало трудно дышать. Странно, но как оказалось, именно это мне и было нужно, озноб прошёл, а боль уменьшилась.       Мамы не было минут пять, как ни прислушивались, разговора слышно не было, японцы вообще люди сдержанные в поведении, и до криков не опускались. Наконец дверь открылась и мама, которую окликнула Намико-сан зачем-то окликнула, задержалась в дверном проёме. Но доктор лишь напомнила про рецепт. Взаимные улыбки, вежливые прощания, поклоны. Кажется, пронесло. И я снова чувствую тёплые мамины руки на своих плечах. Какое блаженство! Бывают в жизни моменты, которые хочется проживать как можно дольше.       - Ну что, собираем вещи и в больницу?       Я кивнула:       - Как будто у меня есть выбор.

***

      Пронзительный ледяной ветер подгонял в спину. Вот он – выход из туннеля между мирами. Странно, но его свет манит и кажется таким прекрасным. Хироши не мог отделаться от странного чувства, что он возвращается домой после долгого отсутствия. Страх, что его охватывал в самом начале пути прошёл окончательно, ощущение, что за этой обшарпанной аркой начиналась сказка. Впервые за долгое время на сердце было легко и спокойно. Превалировало чувство, что наконец-то единственно правильный путь был найден, путь, уготованный щедрой судьбой.       Магия?       Ловушка?       Пусть так.       Хироши ускорил шаг, чтобы быстрей пройти путь, ведущий на широкие поля, покрытые сочной ярко-зелёной травой под кристально чистым бирюзовым небом. Куртка и сапоги были выброшены обратно в тоннель, не хотелось осквернять этот мир совершенства. Хироши дышал полной грудью, ощущал ласковые прикосновения живой травы босыми ногами и, казалось, впервые жил по настоящему, проснулся от затяжного тяжёлого сна. Юноша устремился ввысь на вершину холма, помня рассказанное Тихиро, поспешно миновал пустынную улицу с ресторанами. Вот она лестница к заветному мосту, где ждёт дракон. Враг ли? Вернуться было ещё не поздно, Хироши обернулся, окидывая долину взглядом…       Но ноги сами рванули вверх по ступеням, навстречу судьбе.

***

      Я сидела на сумках в прямом смысле этого слова. Стульев было мало, и были люди, которым эти стулья были нужней. Небывалый наплыв пациентов, потому большая жёсткая квадратная сумка доверху набитая вещами первой необходимости – моё временное пристанище. Совсем скоро меня поселят в палату, но в данный момент поступили пятеро неотложных, больных, которым скорая медицинская помощь реально нужнее.       А мимо по коридору проходили, проезжали на колясках, каталках, скакали на костылях все, кому в эту небывало суровую зиму не повезло. Я же безучастно за всем этим следила. В голове, как и в душе, было пусто, все мысли и чувства замерли, мною овладело ватное спокойствие. Это сказывалось действие антидепрессантов, коими меня щедро накормили сердобольные доктора. Да не убудет им от щедрот их.       Мимо на каталке катили пожилую даму, такую древнюю, что казалось, сам мир ее ровесник. Скрипучий агрегат, явно не так давно выуженный из приготовленного к списанию больничного хлама уже поравнялся со мною, когда дальше по коридору кто-то упал в обморок.       - Да что же это за день такой сегодня! – заворчала изрядно подуставшая медсестра и, оставив каталку, рванула на помощь к потерявшему сознание человеку.       От резкого торможения одеяло с бабули начало сползать, она его хотела удержать, но не хватило сил, и сухонькая рука повисла в бессилье. Другая кисть старушки бессмысленно шарила в пространстве. Слепая? Немудрено, в ее годы. Тихиро, преодолев ватную слабость в ногах подошла к каталке, мягко поправила одеяло, помогла удобно лечь, просто погладила сухие ладони, чтобы успокоить, дать понять, что она не одна…       Женщина обратила на неё свои белесые глаза, казалось, смотрела в самую душу:       - Тихиро, хватит убегать от своей судьбы! – голос был чистым и мощным, совсем не соответствовал внешности. – Выздоравливай и иди. Пора встать на свой путь… - и улыбнулась тепло так.       Я ошарашенная отошла в сторону, а старую каталку равномерно поскрипывающую, покатили дальше по людному коридору.       - Хаку. – сами собой прошептали мои губы.