Операция "Лев"

Из чего бабушка Лукас варила свое знаменитое на весь Сторибрук пиво, не знал никто. Возможно, это были какие-то особые дрожжи, растущие на стенках Колодца Желаний, или же их с Руби солодовый огород попал под воздействие магии – а может, в силу возраста бабушка иногда забывала о бадье сусла, стоявшей в погребе – но факт оставался фактом. Эпическое «Сторибруское тонизирующее» могучим ударом сбивало с ног капитана Крюка, хлещущего ром, как воду; однажды сей славный напиток заставил доктора Вэйла пригласить-таки Руби на танец, и даже то, что через минуту они оба рухнули за барную стойку, не уменьшило радости доктора и волчицы; а Лерой после десятой кружки начинал одобрительно крякать и требовать добавки. Неудивительно, что нежный лесной ландыш Робин Гуд, в жизни не пивший ничего, кроме эля, отведав полбокала гордости семьи Лукас, слегка окосел. – Этому больше не наливать, – твердо сказал Скарлетт, отодвигая от собутыльника пиво; фыркнув что-то вроде «слабак!», Руби унесла поднос в подсобку. Робин уронил голову на стол и продолжил свою исповедь, продолжавшуюся, по самым приблизительным прикидкам, не меньше двух часов. – Ты, Уилл, не понимаешь, – пробулькал он, – я ж у нее коня украл... Она, Мэрион моя, коней страсть как любит... И это, значит, приходит она потом... с но... ножом... и говорит... – Да-да, – очень заинтересованно кивнул Скарлетт, провожая восхищенным взглядом плотно обтянутые красной мини-юбкой тылы Руби Лукас. Своей любовью к ярко-алому цвету волчица напоминала ему Анастасию, выгнавшую Валета из Страны Чудес за пьянки, и этим вызывала довольно противоречивые чувства. Историю знакомства Робина с Мэрион и ее конем Уилл слышал уже в пятый раз. Пьяный шервудский лучник включил режим «заевшая пластинка», и Валет точно знал, что конкретно его собеседник будет рассказывать дальше. – А знаешь что? – скорбно спросил Гуд. – Не знаешь... ни черта ты не знаешь, Скарлетт. Он попытался величественно встать со стула, но тут же плюхнулся обратно. Скарлетт ждал. – Реджина тоже... любит коней! Крик души атамана «Веселой ватаги» пробудил к жизни распластавшегося на соседней столешнице Лероя. Не разобравшись, что к чему, гном пробурчал: «Оно идет...», икнул и снова отключился. Из подсобки высунулось лицо бабушки Лукас; она погрозила присутствующим пальцем и скрылась. – Что мне делать, брат? – бузил Робин, порываясь куда-то идти. Ближайшим «куда-то» было застекленное окно, а Скарлетту не хотелось платить штраф (бабушка Лукас очень метко стреляла болтами с присосками, и это было чертовски больно). Усадив лучника обратно на стул, Валет призадумался. – Женись на Реджине! – после долгого и мучительного умственного процесса предложил он. «И она не спалит этот несчастный городишко дотла» – подумал Валет, поежившись. Рассказы местных жителей о подвигах этой стильной красотки, мамаша которой учила магии Анастасию, могли ввергнуть в шок и трепет любого... кто не общался с Красной Королевой, разъяренной Алисой и Джаббервоки. По сравнению с данными экстравагантными особами бывшая Злая Королева казалась печальным ангелом. По крайней мере, она не давила на психику. Да и вообще, в последнее время Реджина исправилась и вовсе была сама доброта и благородство. По крайней мере, пока что. – У меня кодекс чести! – возвестил шервудский лучник, косясь в окно. – А у меня двадцать баксов и палатка в лесу, – Уилл тоже бросил взгляд на улицу. За окном на лавочке чинно сидели Эмма Свон и капитан Крюк. Спасительница с мужественным видом протирала куском замши свой кольт, а Джонс, придирчиво глядя в ручное зеркальце, подновлял подводку. Они явно были абсолютно счастливы. – Как они счастливы... – со слезами на глазах проговорил Гуд, окончательно павший под напором «Сторибрукского тонизирующего». И тут у Валета мигнул телефон, коротко дзенькнув тремя нотами «Trouble» Пинк. Эта мелодия была поставлена на Мэрион, только-только научившуюся пользоваться техникой, и явно не предвещала ничего хорошего. Это было сообщение. «Лед в морозилке. Веди львенка» – гласило оно черными загадочными буквами на синем фоне. Валет тяжело вздохнул. Операция «Лев» близилась к завершению. Робин уронил голову на пластмассовую столешницу и захрапел. *** Несколько ранее – Нет, ну вот что мне делать! – бушевала Мэрион, меряя шагами каменный пол склепа. – Реджина, это что, эликсир мгновенной смерти? Дай его мне. Королева скучающе качала ногой, сидя на крышке саркофага своего любимого венценосного мужа. – Это абсент, Мэрион. Не дам. Сегодня в склепе проходил военный совет, состоящий из Реджины, Тинкербелл, Мэрион, Генри и Роланда (хотя, на самом деле, Роланда просто некуда было девать, а Генри все еще не оставлял попыток научиться волшебству, несмотря на депортацию деда из города). Решался крайне важный вопрос. – Достал, – топнула ногой Мэрион. – У него в палатке твое фото висит, ну то, которое никто не знает, откуда появилось. Вчера он назвал меня Реджиной и попросил зажечь костер с двух рук. Это как вообще, а? А когда я сказала, что сваливаю в Нью-Йорк, он стал паковать вещи, чтобы поехать со мной. Я же такая беззащитная! А на кой он мне там нужен, скажите на милость? Разбойница перевела дыхание и рухнула на соседний саркофаг, резная крышка которого была крепко заколочена гвоздями – тот случай с Корой и прялкой помнило полгорода. Тинкербелл успокаивающе улыбнулась. – Что-нибудь да придумаем, – сказала она, аккуратно поставив на полку бутылку с остатками жидкости зеленого цвета, – в конце концов, пыльца не ошибается... От неожиданности Реджина чуть не упала с саркофага. – Какая пыльца? – грозно спросила она. – Что ты задумала, абсентовая фея? Генри, положи на место помет василиска. Тинкербелл смущенно затеребила подол изумрудно-зеленого платья; они с Мэрион обменялись взглядами нашкодивших школьниц. – Пыльца! – провозгласила фея. – Мы нашли истинную любовь Мэрион. Она, кстати, долго не могла с ним заговорить... Реджина понимающе кивнула, почувствовав неожиданное родство с шервудской разбойницей. – ...потому что он живет в Нью-Йорке, а мы с Мэрион не умеем пользоваться скайпом. Но ничего, Эмма скачала программу, мы нашли его на фейсбуке, и понеслось! В общем, мистер Гизборн приглашает их с Роландом на летние каникулы. Роланд хочет увидеть статую Свободы. «Улыбаемся и машем» – пронеслось в голове у Реджины, находящейся в полуобморочном состоянии. Королева не знала, что потрясло ее больше: пыльца, действующая в немагическом мире, пользующаяся Интернетом Мэрион, которая месяц назад теряла сознание при виде пылесоса, или эпический размах деятельности феи. Скорее всего, все вместе. И кстати, что такое фейсбук? – Абзац, – только и выговорила она. Тинкербелл радовалась, как дитя. – Я выхожу на международный уровень, – фея так и светилась, – и это мне нравится! Мрачное сопение Мэрион прервало поток восторга. Огни факелов бросали на ее лицо зловещие тени. – А я хочу избавиться от моего бывшего мужа, который замучает меня расспросами «а кто?», «а хорошо ли ты его знаешь?», «а у меня кодекс чести, и я буду навещать тебя каждый день, потому что это мой долг», и так далее. Реджина, повлияй на него. Чутко прядавший ушами Генри тем временем изучал этикетки на зельях, написанные по-эльфийски, одновременно пытаясь не грохнуться с лестницы; Роланд рылся в леднике, где лежали какие-то малоаппетитные ингредиенты заклинаний. В голове у Реджины что-то щелкнуло. – Дамы, – торжественно сказала она, – объявляю начатой операцию «Лев». Мэрион, ты уедешь в Нью-Йорк. Без мужа. *** – Я просила привести его, а не принести! – прошипела Мэрион, демонстративно раскачиваясь, и театрально упала мужу в объятия. – Робин, заклятие Ингрид вновь меня поразило... Зелье изменения облика, составленное Реджиной, поработало на славу. Мэрион стала похожа на несвежую зомби, несколько дней пролежавшую под снегом: белое лицо с синими кругами под глазами, черные губы и полуседые волосы – от страха Робин даже чуть не протрезвел. Реджина, Роланд и Валет стояли, как солдаты на плацу. Лица всех троих были исполнены скорби. – Мэрион не может здесь больше оставаться, – с непроницаемым лицом проговорила королева. – Холод ее убьет. Мэрион зашаталась еще сильнее, одновременно стараясь поддержать полумертвого бывшего мужа. – Но она же это... не сможет вернуться... – неуверенно пробормотал тот. «Какой ты у меня доверчивый дурачок» – с нежностью подумала Реджина. Эту легенду придумал Генри, ее не в меру креативный сынок. Никакого приграничного заклятия, конечно, не было – Румпельштильцхену просто приказали забыть дорогу в Сторибрук. Но Робину об этом знать не следовало. – Мой кодекс чести говорит, что... – Нет! – энергично воскликнула Мэрион и стрельнула глазами в Скарлетта. – Не разрушай свое счастье, Робин. Валет пафосно выступил вперед; торжественность момента портила лишь зубная щетка, торчащая из кармана его куртки. – Я позабочусь о ней, друг. О них обоих. Даю слово. Другой его карман приятно грел волшебный боб, подаренный королевой за участие в операции. Мэрион отламывала от платья сосульку, размышляя о том, каким образом вернет Реджине «Мерседес», на котором доедет до ближайшего вокзала. Роланд мысленно взбирался на ладонь Статуи Свободы. Робин думал. – Головой за них отвечаешь, – наконец сурово сказал он. – Пишите письма. Роланд, береги мать. Мэрион, береги сына. Как приедете, отпишись на фейсбуке. Прощайте. «Да что же это за фейсбук такой?» – возмущенно подумала Реджина, комкая в руках страничку с картинкой из книги (которую нарисовал все тот же Генри). Страничка должна была стать одним из аргументов, если что-то пойдет не так. Подхватив сумку и Мэрион, Скарлетт так же сурово кивнул и пошел на закат. На полпути разбойница оглянулась. – Не забудь, у Робина аллергия на мяту. И не пускай его в «У Бабушки»! – с этими напутственными словами троица скрылась в тумане. ...Возвращаясь домой, Реджина думала лишь об одном. Надо изловить Эмму и заставить ее подробно объяснить, что же такое этот загадочный фейсбук.