Mind in the Magic

- Не стоило себя утруждать, - молвит Наын, толкая тележку вперед, чтобы не позволять матери напрягаться. - Но я рада, что ты смогла выпросить выходной. - Это важно для тебя, дорогая. Значит, и для меня тоже. Гаин проводит ладонью по волнистым волосам дочери. Жест получается таким привычным, успокаивающим, легким, что девушка невольно жмурится, хватаясь за эти чувства, эмоции, ощущения. Возможно, этот год будет хуже предыдущего, потому что таких, как она, некоторые персоны недолюбливают. Зато в самые ужасные моменты обучения она будет мысленно возвращаться сюда, на девятую платформу вокзала Кингс-Кросс, чтобы почерпнуть силы из хрупких пальчиков, вплетенных в длинные прядки цвета темного шоколада. Чтобы потом, под аккомпанемент воющей совести, писать маме светлые письма, наполненные легкостью, радостью, подавляя в себе крик отчаяния, что обязательно будет рваться из груди, заставляя ровные буквы съезжать со строчки. Тогда придется все переписывать, но Наын не сложно, лишь бы мать не заподозрила ничего неладного. Женщине итак тяжело приходится, ведь она остается здесь совсем одна. - Здравствуйте, госпожа Сон. Знакомый голос вырывает девушку из мыслей. Напротив стоит радостно улыбающаяся Венди, однокурсница и подруга, а за ней топчется ее старший брат Минсок, успевший возмужать за пару месяцев лета. - Здравствуйте, - здоровается Гаин, коротко кивая родителям подростков, что стоят практически у барьера. - Позвольте, - произносит Минсок и, не встретив препятствия, толкает тележку Сон в сторону взрослых. Наын машет матери рукой и спешно семенит за подругой. Сон Гаин сжимает кулаки и стискивает зубы, с трудом подавляя в себе желание крикнуть в спину дочери, чтобы та остановилась. Хочет схватить в охапку, как это бывало несколько лет назад, и бежать со всех ног, не оглядываясь, потому что очень страшно. Наын - единственный близкий, родной ей человечек, и вот так отпускать собственного ребенка неизвестно куда - сверх принципов и здравого рассудка. В моменты прощания голову женщины посещают одни и те же мысли: если бы пять лет назад она отказала тому мужчине... Была бы сейчас дочь рядом? Смогла бы Гаин в одиночку прокормить растущего ребенка, что с каждым днем приближался к ужасающе-трудному взрослению? Видя искреннюю улыбку своего чада, женщина часто задавалась вопросом: а если бы девочка не была волшебницей? Что было бы? Наын незаметно приближается к матери и крепко обнимает: - Не волнуйся. Буду писать тебе каждую неделю, хорошо? - Отстраняется, заглядывает в блестящие от невыплаканных слез глаза. В груди щемит, заставляя губы дрогнуть, но девушка продолжает играть свою роль: - Ну, ты чего? Ответные объятия женщины слишком крепкие, отчаянные. А слова, произнесенные в ушко, больно режут по сердцу: - Пожалуйста, всегда улыбайся. Для Гаин это значит очень много. - Конечно, мама, - ровно, без запинки и даже с капелькой радости в голосе. - Береги себя. А потом бежать, не оглядываясь, схватить ладонь ждущей Венди и скрыться от этого пронизывающего взгляда, чтобы не сломаться и не расстраивать маму, которая верит в иллюзию счастья, созданную Сон Наын. Темные силуэты, громкие голоса детей, уханья сов и огромные клубы дыма, которые пускает большой алый "Хогвартс-Экспресс" - теперь уже родная платформа 9 и ¾ встречает прибывающих волшебников с распростертыми объятиями. - Венди, присматривай за братом, - улыбается Ким Сонмин, ласково потрепав волосы дочери. - А ничего, что я старше? - деланно возмущается Минсок, повторяя жест отца. Венди недовольно трясет головой, вызывая у родственников заразительный смех. - От тебя какие-то наставления будут, мама? - У меня пожелание: без писем от твоего декана, пожалуйста, - Санни прижимает к себе ухмыляющуюся дочь. Парень только закатывает глаза. - Пишите почаще, не забывайте вовремя кушать. И, я прошу тебя, Минсок, будь осторожней на своих матчах! Тот согласно кивает и убегает к столпившимся неподалеку друзьям, пообещав девочкам, что поможет с чемоданами через пару минут. - Мы тоже пойдем. Люблю вас. - Венди обнимает отца, и эта картина настолько цельная, настолько уютная, что Наын немного завидует подруге, которая выросла в полной семье. Нет, девушка не жалуется, у нее самая лучшая мама, но именно в такие моменты приходит осознание, что с мужчиной в семье было бы гораздо проще. - До свидания, - вежливо прощается Сон. Санни обнимает сразу обеих, желая счастливого учебного года. Пробегая мимо брата, Венди легонько хлопает по его плечу, напоминая о громоздких чемоданах. Минсок на пару с Джексоном спешат помочь девочкам, в то время как остальные заходят в вагон и начинают искать свободное купе. Лухан следит за исчезающими в толпе друзьями, желая скорее избавиться от общества, навязанного родителями. - Ждем тебя на рождественские каникулы в нашем поместье. Госпожа Со говорит лениво, растягивая гласные, ожидая увидеть в глазах подростка восхищение и благоговение. - Мы пойдем, матушка, - сдержанно молвит Джухен, желая провалиться сквозь землю от неприятного чувства обреченности и безысходности. "Радостная" новость, которую утром сообщил отец, ни на толику ее не осчастливила, но девушка безропотно приняла решение главы семьи, думая, что до помолвки никто об этом не узнает. Но... теперь придется ловить на себе завистливые взгляды мимо проходящих девушек, влюбленных в Лухана, ее жениха. Еще неофициально, но разве кто-то будет разбираться в таких тонкостях? Парень давит вежливую улыбку, когда будущая "теща" прощается и обещает прислать гостинцы в течение месяца. Ему, откровенно говоря, плевать на старания женщины, но ударить в грязь лицом не хочется, поэтому приходится строить из себя послушного пай-мальчика. Джухен целомудренно целует мать в щеку и разворачивается к парню - впервые за пару часов, наверное. - Я провожу, - произносит Лухан, галантно пропуская девушку вперед: надо же показать, что он тоже обучен этикету? Проходя мимо очередной семьи, парень отчетливо слышит брошенное с презрением "грязнокровка" и косит взгляд в сторону, где глава аристократической семьи поучает младшего сына, совершенно не заботясь о том, что рядом стоит старший, шестикурсник из гриффиндора. Можно, конечно, окликнуть друга и спасти от неприятного времяпрепровождения, но у Лухана свои заботы - он молча следует за Джухен в вагон поезда. - Ты ведь знаешь, Чживон, я приму все, но даже не вздумай связываться с грязнокровками, - нескрываемое презрение, сквозящее в мужском голосе, с легкостью заставляет мурашки бежать по коже. Отец на секунду кидает полный негодования взгляд на другого сына и продолжает что-то говорить о вреде общения с ничтожными существами, а Воншик искренне рад, что благодаря вечному шуму и беготне на платформе 9 и ¾ он не слышит ядовитых слов казалось бы самого родного человека. Из года в год в этот день повторяется одно и то же: Воншик и Чживон стоят у Хогвартс-Экспресса среди множества людей, слушая излюбленную речь отца о ненавистных маггловских отродьях и гриффиндорцах, смотря на тихую мать, которой муж не позволяет вставить и слова. - Я знаю, отец, - кивает Чживон, поджимая губы: он, конечно, тоже терпеть не может грязнокровок, но эта традиция перед каждым учебным годом, мягко говоря, надоела. Брюнет косится на рядом стоящего брата, который как ни в чем не бывало смотрит прямо вперед, словно это не благодаря нему они вынуждены выслушивать пламенные речи перед отъездом в школу. Все потомки их достопочтенной семьи учились на змеином факультете. Каждый носил звание истинного чистокровного слизеринца, и почему-то именно Воншику надо было все пустить вниз по наклонной, подмазать репутацию всего рода, поступив на Гриффиндор. У них столько родственников, но Воншик, видимо, посчитал обязанным испортить жизнь себе, отцу и брату. И после этого позора при каждой встрече мистер Ким думает, что надо бы не забыть промыть мозги второму сыну, дабы тот не ступил на неверный путь. После наставлений о том, что нельзя, отец сдержанно кивает головой на прощание (Воншик почему-то уверен, что попрощался папа только с Чживоном) и уходит: поздороваться с главами других чистокровных семей, которые также приехали проститься с детьми. - До свидания, мама, - Чживон по-быстрому обнимает молчаливую Фей и скорее убегает прочь: в купе, где не будет противного брата, строгого отца и грустной матери. Женщина подходит к Воншику на шаг ближе, ее губы безмолвно шепчут "прости", а в глазах непреодолимая тоска и одиночество. Юноша только кивает и улыбается, мол, "все нормально, мам, я знаю, что отец не разрешает тебе быть близко ко мне". Оба знают, что краем глаза Минджун следит за их действиями, ведь он считает, что именно материнская ласка и любовь Фей заставила Воншика выбрать иной, не соответствующий их семье путь. И теперь не позволяет им проводить время вместе, чтобы жена не оказала еще большего плохого влияния на сына. Мама на секунду прикасается к руке ребенка, тихо желая удачи, и, вздохнув, уходит в сторону мужа, надеясь, что с сыновьями все будет в порядке. Чживон, видевший все из окна, лишь отворачивается к двери; радостный хотя бы такому прикосновению мамы Воншик чуть ли не вприпрыжку спешит занять купе для как обычно где-то пропадающих друзей. Фей же по пути пересекается с бывшим однокурсником из Когтеврана – Шивоном. Он все такой же как и раньше: высокий, статный, с пронизывающим взглядом и доброй улыбкой. Только еле заметные морщинки пролегли у глаз, а по обе стороны от видного мужчины идут его дети. Семья Чхве останавливается, чтобы поздороваться и из вежливости поговорить обо всем и ни о чем конкретно. Каждый раз Фей не перестает удивляться, как Шивону удалось, можно сказать, в одиночку вырастить таких учтивых и добрых детей. Видя их счастливую семью, она корит себя, что не смогла воспитать как следует Чживона и потеряла Воншика. - Извините, что прерываю, но, папа, мы немного опаздываем. А я староста, - виноватым тоном вторгается в беседу Чунмен, топчась на месте, как первокурсник. Шивон вспоминает, что рядом с ним вообще-то дети и, откланявшись, все трое идут к нужному вагону, а улыбка Фей гаснет с каждым шагом к мужу. Шивон поправляет галстук сына, старается прикрыть воротником еле виднеющуюся шею дочери и не обращает внимания на умиленные взгляды мимо проходящих женщин. - Самое главное: не забывайте отдыхать. Лениться иногда тоже полезно. - О, это я лучше всего умею, - с усмешкой тянет Суен, выискивая обеспокоенным взглядом Эмбер, которая впервые за все годы их дружбы прислала лишь два письма за каникулы. Когтевранка понимает причину такого поведения, но все равно надеется скорее отыскать Эм, желая убедиться, что с подругой все нормально. - Чунмен? - выжидающе вопрошает отец, наблюдая, как мальчишка взлохмачивает темные волосы и неестественно улыбается во все зубы. Он всегда так делает, когда его беспокоит что-то. А сейчас мальчика тревожит многое: седьмой курс, предстоящее собрание старост, любимая книга, которую он забыл дома, и семья. - Я попробую, но ничего не обещаю. Чхве качает головой, не ожидая другого ответа, и сгребает в охапку детей. Со стороны это может показаться странным: мужчине так эмоционально прощаться с уже взрослыми детьми, отправляя тех в школу. Но Шивону неважно, что думают другие, он просто хочет, чтобы Суен и Чунмен никогда не сомневались в том, что их любят, любят одинаково сильно. - Во-первых, это смущает, а во-вторых, задушишь же, пап, - возмущается Су, но крепче обнимает отца, по которому будет скучать уже в поезде. Ведь никто не будет поправлять воротник рубашки, рассказывать одни и те же истории, учить разным физиономиям, заставлять делать колдографии каждый час. Суен и брата прижимает к себе за шею, по-доброму шепча "гном наш", хотя по Чунмену она скучать точно не будет. А чего по нему скучать, когда они учатся на одном курсе одного факультета и видят друг друга каждый день. В этих теплых объятиях семьи Мен чувствует себя неуютно, ощущает лишним. Ведь кто он такой, чтобы получать их любовь? Он просто ошибка жизни, лишь мешающая роду Чхве. Его вообще не должно быть здесь, рядом с этими добрыми людьми. - Удачи в школе. - Аристократ, наконец, выпускает ребят из своих цепких объятий и говорит на прощание: - Это ваш последний год, развлекитесь как следует, - усмехнувшись и пронаблюдав, как Чунмен затаскивает чемоданы в поезд, а Суен подбадривает брата, что он справится с этой тяжелой ношей, мужчина уходит, желая, чтобы этот год стал для его детей лучшим. - О, здравствуйте, мистер Чхве! - неожиданно перед грустно улыбающимся мужчиной вырисовывается миниатюрная девчушка, чей чемодан кажется большее нее самой. - Привет, Тэен. Что, вот и начался седьмой курс? Где брат, давно мы что-то с Канином не виделись, - Шивон очень любит поболтать, а Ким Тэен обожает шутить над старшим братом, пока его нет рядом, и рассказывать о грандиозных планах на этот год, ведь она староста школы. И миловидная гриффиндорка не имеет понятия, что на другом конце платформы ее тщательно выискивает кое-какой паренек. - Высматриваешь кого-то? - заинтересованно тянет Чонун, пристально разглядывая Бэкхена, что смущенно краснеет после слов отца, но упрямо дергает подбородком и делает вид, что это не он до этого вытягивал шею, чуть привстав на носочки. - Староста шко-оо-олы-ы! - напевает Ви, тут же получая от брата кулаком по плечу. - Эй! Мам, он дерется! - А ты ноешь, - бурчит Бэк, прячась за спину отца, потому что Юри смотрит на него с толикой недовольства. - Прости, мам, обещаю, больше не буду. - Не будешь высматривать нашу старосту? - вклинивается младший Бен. - Ты, маленький... Тэхен уже бежит к друзьям, на ходу оборачиваясь и по-детски высовывая язык. Юри улыбается, глядя на озорников, но в глазах женщины скользит тоска, что не укрывается от взгляда мужа. - Все будет хорошо, - шепчет Чонун, ободряюще обнимая жену. Бэкхен снова начинает крутить головой, не обращая внимания на родителей. - Они присмотрят друг за другом. - Знаю. Но каждый раз как будто первый, - озвучивает мысли брюнетка. И так каждый год. Она мечтает, чтобы время остановилось, так как не хочет раз за разом успокаивать дрожащее сердечко. Это вроде просто - отпустить детей в школу до рождественских каникул, но на самом деле безумно тяжело. Она не привыкла, но научилась. Ждать от них хоть одну маленькую весточку с аккуратно выведенными буковками Бэкхена и наскоро размалеванными кляксами Тэхена, а потом с упоением писать им ответ: объемный, увесистый, чтобы кто-нибудь из них потом обязательно написал возмущенные строчки смущения. Потому что "мам, надо мной весь Хогвартс смеялся, прекрати писать такие длинные письма. Люблю тебя" и "я ведь уже взрослый! Итак Бэк каждый шаг контролирует, а тут еще ты! Не надо столько строчить, рука устанет" позволяют сердцу оттаять и на время забыть о переживаниях. Перед Рождеством обязательно заходить в несколько лавок, потому что "там новые метлы привезли. Уговори папу, пожалуйста, хочу, чтобы Чонин от зависти утопился в озере. Знаешь же, что ты у меня самая лучшая!" и "как думаешь, папа согласится подарить любимому сыну, который к тому же хорошо учится и присматривает за младшим братом, обновленную версию уменьшенной копии стадиона "Скоростных ос"? Ты же поможешь, мамочка?" она не может проигнорировать, пусть и будет потом капать детям на мозги, читая лекции об экономии средств и безалаберном отношении к тяжелому труду отца, пока тот будет играться с сыновьями. На день рождения получать милые подарки из Хогсмида и два письма, где обязательно "прости, что этот свой день рождения встречаешь не с нами. Как приеду, можешь помыкать мной и заставлять убираться в комнате Тэхена" таким чонуновским почерком и по-детски корявым "мне, кажется, очень-очень повезло, потому что есть ты - красивая, умная и любимая. Мам, скажи хену, чтобы прекратил пугать меня поездкой к бабушке. С днем рождения!". А рядом будет муж, готовый подтвердить все теплые слова, доказать, что дети никогда не врут, и их слова идут от самого сердца. - Мне пора, увидимся! - Бэкхен целует Юри в щеку и бежит к Чанелю, который возвышается над толпой учеников, на ходу бросая, что отправит Ви попрощаться с родителями. - Ты только не плачь при нем, - говорит Чонун, вытирая едва скользнувшие по щекам слезы. - Знаешь ведь, что Тэхен очень чувствительный мальчик. - Как и ты, - нежно улыбается женщина, потому что в глазах напротив тревога, тесно переплетенная с тоской. Зеркальное отражение ее собственных эмоций и переживаний. - Как и я, - глухо вторит мужчина, касаясь губами теплой щеки возлюбленной. Они почти научились прощаться со своими детьми, но никогда не привыкнут к этому. Толчок и бессвязные извинения мальчишки тэхеновского возраста заставляют умилиться и почувствовать удовлетворение. Стоя на платформе взрослые вспоминают свое детство, как они бегали, суетились и радовались жизни. Енджэ расталкивает подростков, просит прощения у взрослых, которых невольно задевает в спешке, но не собирается останавливаться. Брошенная на ходу фраза Енджи, что Джой уже в поезде, кажется, подарила ему крылья и отключила мозги. Он не виделся с девушкой с начала каникул и успел соскучиться. Джой стоит в окружении подруг, обсуждая прошедшее лето, делясь впечатлениями, заговорщически подмигивая друг другу и задорно хихикая. Она уже в форме, значит успела переодеться. Парень позволяет себе пару минут постоять в стороне, чтобы насладиться образом Пак со стороны. А потом ноги сами несут его в сторону стайки щебечущих девчонок, а руки поднимаются и накрывают любимые улыбающиеся глаза, перекрывая обзор. Подружки тут же замолкают, а сам Чхве чувствует, как от смущения к лицу приливает кровь. - Привет, - выдыхает Енджэ, опуская руки и обнимая девушку со спины. Пятикурсницы завистливо вздыхают, и у парочки возникает желание исчезнуть с поля зрения друзей. Оказаться в каком-нибудь уединенном месте, чтобы в полной мере насладиться обществом друг друга. - Давно здесь? - Приехала пораньше, - отвечает Джой, не реагируя на многообещающие переглядывания подруг. Она ощущает только теплые руки на плечах и сбившееся дыхание у виска. Наверное, это и есть счастье. Просто знать, что в этом мире есть тот, кому ты дорог. Встречи с которым ты ждешь больше всего на свете, изнывая от нетерпения, потому что врозь время почти не движется, застывая будто заколдованное, а вместе несется вскачь, приближая горький момент расставания. - Я найду тебя позже, - обещает Енджэ и целомудренно целует пунцовую от смущения щеку своей девушки. Подруги тут же начинают пищать/визжать и закрывать лица руками, а парень, подмигнув спрятавшейся за своими волосами Пак, убегает прочь, прижимая ладони к горящим щекам и случайно задевая плечом стоящего посреди коридора слизеринца. Ки так и подмывает бросить вслед нерадивому ученику презренное "минус десять баллов"... вот только кому? Паренек не в форме, а в лица староста слизерина знает не всех. Было бы замечательно, если бы это оказался кто-нибудь с гриффиндора, но рисковать не стоит, а отбирать очки просто так нельзя, хотя очень хочется. И настроение резко скатывается на несколько уровней вниз, приближаясь к отметке "ниже плинтуса". Кто-то врезается в Кима, и молодой человек думает, что отыграется на неудачнике, что так не вовремя появился в вагоне. Еще больше радуется, когда перед глазами маячит красно-золотистый галстук. Вот сейчас точно просто так он этого ученика не... - Извини, я споткнулась. Неожиданно из-под ног уходит земля, Ки почти задыхается. Николь обеспокоенно следит за покачиваниями слизеринца. Мерлин, да что ж за день такой? Почему ему с самого утра так не везет? Надо взять себя в руки. Парень возвращает равнодушное выражение на лицо и сдержанно кивает девушке напротив, мол, все в порядке, только исчезни с глаз моих. Но гриффиндорка то ли не понимает безмолвного намека, то ли хочет что-то спросить, поэтому продолжает стоять как вкопанная, кусая пухлые губы и нервно теребя кончик злополучного галстука, на котором цвета, которые слизеринец ненавидит. Кибом хочет простоять так хоть вечность, вдыхая сладкий аромат туалетной воды девушки, но не может позволить себе подобных вольностей, ведь несмотря ни на что, Чон Николь остается гриффиндоркой до мозга костей. А ему нельзя дружить с глупцами, тем более испытывать чувства, похожие на симпатию. Парень разворачивается к окну и разглядывает провожающих, отмечая, пытаясь угадать, кто из этих людей чистокровный волшебник, а кто - он кривит лицо в презренной усмешке - всего лишь грязнокровка или, того хуже, маггл. Николь, наконец, подает голос, отчего Ким напрягается и против воли вслушивается в каждое чертово словечко, произнесенное девичьим голосом: - Ты случайно не видел... - не договаривает, потому что староста оборачивается и окидывает ее недовольным взглядом (о, каких усилий ему стоила эта импровизация!). Девушка тут же сжимается под пугающим взором карих очей и досадливо морщится: - У кого я спрашиваю?.. Почти разворачивается, но пробегающий мимо гриффиндорец (в этом слизеринец уверен, потому как только выходцы из львиного факультета станут носиться по вагонам с такими дикими криками) толкает Чон, отчего та наваливается на Ки, а он успевает только вытянуть руки, чтобы обладательница безумно красивых глаз не свалилась на пол. - Йа, а ну иди сюда, мелкий паразит! - кричит девушка вслед убегающему мальчишке, в котором староста невольно узнает младшего Чона. Николь отрывается от парня и бежит вслед за братом, на ходу выкрикивая проклятия и обещания надавать по пустой головке, а Ким стоит и смотрит на свои руки, что все еще хранят ощущения приятной тяжести и тепла девичьего тела. Это так нереально: хочется пару раз ущипнуть себя и удостовериться, что все происходящее - не очередной сон. - Мы были такими же шумными? Слизеринец медленно поворачивает голову и видит рядом Мин, что с любопытством разглядывает копошащихся неподалеку первокурсников. Уже успели подружиться. Сразу видно - гриффиндорцы. Хотя это и неизвестно наверняка, Ки хочет думать, что эти пародии на людей обязательно попадут на ненавистный факультет. Можно будет потом сдирать с них огромное количество баллов и отправлять на нудные взыскания. - Я - нет, ты - конечно да. - Подруга умеет отвешивать болезненные подзатыльники, но знающий об этой привычке парень лишь отклоняется в сторону и снова обращает внимание на расшумевшихся детей: - Эй, а ну брысь отсюда! Малыши съеживаются от грозного голоса и убегают в другой вагон, чуть не сбив с ног Хо Гаюн. - Ки, нам в третий вагон, - бросает девушка, кивает Мин и проходит дальше, будто ничего особенного не произошло. - Найди Джинуна, ждите меня в нашем купе. - Ки спешит за однокурсницей, спотыкается, что заставляет подругу весело и совсем не по-слизерински прыснуть в сжатый кулачок. Да, этот год обещает быть насыщенным.