Золотая Клетка

Здравие нашего мира изменилось. Нет, мы сейчас не говорим о каком-либо физиологическом понятии. С ним у нас всегда было плохо. А в последние годы так вообще беда. Что рождаемость низкая, что смертность взлетела до небес. Кому-то есть до этого дело? Люди стали просто пустыми оболочками, не более. Что еще можно сказать о людях, которые потеряли понятие о разнообразии. Вообще, можно много говорить о том, какие все плохие и гадкие, но порой из-за того, что мы что есть силы пытаемся свалить на других всю вину и проблемы, мы и получаем самые паскудные и опасные картины сего мира. В итоге мы должны брать ответственность за то, что вокруг нас безликие и слабые, ибо мы сделали их такими. В просторную светлую комнату забежала маленькая милая девочка. Она была одета в светло-бирюзовое платьице и красивые белые туфельки. Длинные, черные, вьющиеся волосы были собраны в аккуратную мальвинку. Поверх резинки волосы девочки украшал большой белый бант. Она весело подпрыгивала и бегала по комнате. Звонкий смех отбивался от стен, словно теннисный мячик, и звучал пронзительной луной. Она подбегала к огромному французскому окну и пряталась в синих, шифоновых занавесках. Малышка верила, что она в надежном убежище, а потому не может выказать себя. Девочка еле сдерживала веселый смех, а когда не могла себя пересилить, выбегала в центр комнаты и падала на круглый махровый ковер. Яркий свет пробивался сквозь синий шифон, отчего цвет в комнате колебался от небесно-голубого до океанически-синего. Она по-прежнему лежала, на песочного цвета ковре и переворачивалась с живота на спину. Черные локоны, словно копна водорослей, следовали за её движениями, будто за потоком соленой океанической воды. От этого маленькая девочка еще больше смеялась. Через несколько минут девочка посмотрела в сторону большого белого дивана, что стоял практически в центре комнаты. На нем сидела, подобрав ноги и оперевшись локтем о быльце, мама девочки. Малышка была её точной копией: та же нежная, бледная кожа, черные волосы, только вот глаза у девочки были медово-золотого цвета, в отличии от её матери, обладательницы глаз медно-ржавого оттенка. Стоило ребенку увидеть знакомый силуэт, как она тут же понеслась к нему с широкой улыбкой и волной безудержной детской радости. - Мамочка, - громко звучал её голосок, а в ответ она получила лишь немой пригласительный жест. Мать протянула руки вперед, желая заключить малышку в объятья, на что та без тени сомнения согласилась. Так они сидели несколько минут. Мать в длинном голубом платье, и её лапочка-дочка, которая мирно примостилась у неё на груди и сейчас тихо вдыхала аромат матери. К её удивлению, запах был похож на тот, который ощущаешь, когда стоишь у самого моря. «Я никогда не была на море», - с досадой пронеслось у малышки в голове, и она зарылась в объятия матери еще сильнее. - Плывет, плывет, в волнах морских, Лишь русалка одна, Несет, несет, шепот ночной Тихо и нежно луна. Неси, неси, в волнах своих, Мир и шепот небес Плыви, плыви, в безвесть дорог, Помоги, ведь путь мой далек. Она нежно баюкала девочку, напевая ей старую колыбельную о маленькой девочке-русалочке, которая потерялась среди огромного океана, а добрая матушка-луна помогала ей найти путь домой. Почему-то девочка очень любила эту песню и всегда засыпала под неё. Она была уже в состоянии полудремы, как вдруг приоткрыла глаза и заверещала от ужаса. Она увидела, что лежит не в объятиях любящей матери, а что её обнимают тонкие руки трупа. Труп начал неистово прижимать к себе тонкое тельце, отчего выбраться было еще сложнее. Сложилось чувство, что её держало не тело, которое уже не один год разлагалось под толщей земли, а железные кандалы, которые были грубы, холодны и непрекословны. Лица у «мамы» не было, что напугало малышку еще больше. В то время как девочка пыталась спастись из хватки чудища, которое посмело прикидываться её мамой, она почувствовала, что все, что её окружает, начало превращаться в зыбучую массу. Оно начало затягивать её в самую глубь. Она не могла ничего произнести, слова застряли у неё в горле, и она беспомощно плакала и стонала. Все вокруг переменилось, существо еще рез крепко сжало её, а затем обернулось в густую алую жидкость… кровь. От этого девочка заорала еще громче, словно её пытали самые жестокие инквизиторы Средневековья. Малышка почувствовала, что падает, причем с такой невероятной скоростью, что хрупкие детские косточки начали громко трещать и показываться из-под слоя кожи в виде открытых переломов. - Еще немного… еще немного и она тебя поглотит... Давай! Давай! Хватит бороться! Ну же, покончим с этим! Она резко спохватилась на кровати и вскрикнула. Крис осмотрела комнату вокруг себя, стараясь убедиться в том, что вокруг нет ничего общего с тем, что она видела в кошмаре. Когда-то давно он ей снился, но сейчас, стоило ей вернуться мыслями к Клетке, как эта женщина стала вновь посещать её. Крис немо смотрела в сторону окна и не могла выдавить из себя ни звука. В горле пересохло, а бешеный рой мыслей не давай ей возможности хотя бы сформулировать что-то внятное. Со временем рой мыслей поутих, но она знала: стоит ей хоть на секунду расслабиться, как он естественным потоком накроет её, как цунами. Она не говорила ни слова. Даже бешеный рой мыслей, который шумел у неё в голове после пробуждения, померк. Лично она называла это «штилем», и это был третий раз, когда она сталкивалась с таким состоянием. Брюнетка прекрасно понимала, что после этого временного замедления на неё опять нахлынет волна мыслей, идей, и, что не менее важно, способы их разрешения. Да, в такие моменты она всегда принимала самые важные и верные решения. Когда «штиль» начал отступать и легкий поток свежих мыслей прокатился в голове, она усмехнулась. «Доброе утро» уже давно поразило весь сектор, а потому улицы были тихими и пустыми. Прозвучало это, конечно, странно, так как в это время должна во всю силу строиться жизнь. Раньше так и было. Сейчас же все стало куда более грубым. По закону этого Мира человек без работы и человеком-то не считается. Ты можешь не работать, только если ты глухо-слепо-немой в инвалидной коляске и питаешься через трубочку. Да, тогда государство подумает над тем, стоит ли тебе предоставлять льготы и тому подобное, а так, хоть ты будешь дохнуть, а работу пропускать или не работать вовсе ты не имеешь права. Людей можно условно поделить на три ранга: голова, руки, кошелек. Чаще всего голова работает на кошелек, а руки удерживают эту систему на плаву. Но, правда, есть одна схожесть. Что голова, что руки должны были просыпаться под гул «городского будильника». Так в каждом городе называли огромную башню с вмонтированной в неё мощной стерео-системой. Все было очень просто: система подавала сигнал, который провоцировал реакцию человеческих органов, будто адреналин. Вследствие этого человек схватывался с места и был готов к активным действиям. Такую систему называют «SHB» - Social Human Bracelets. Очень изобретательная штука, которая представляла собой браслет, что плотно прилегал к коже и позволял Клетке вести четкий реестр населения Мира. Дело было в том, что после Великой Зачистки люди подняли бунт против Клетки, которая не могла урегулировать количество населения. А поскольку власть не в силе это сделать – люди решили сделать это сами. Наступил период Материных Слез. Была выдана череда законов, которая жестоко ограничивала людей в их правах и возможностях. Чаще всего люди бунтовали именно против законов о рождаемости и работоспособности. Как правило, запрещалось иметь более двух детей в семье и работать на нескольких работах. Было указано, что человек уже рождается с приписанным местом работы. А что это за работа – никого не должно было волновать. Часто люди старались подрабатывать или вести подпольный бизнес, но таких людей арестовывали на месте. Гораздо хуже было с противостоянием рождаемости. Если власти прознавали, что в семье более двух детей, то к этой семье наведывалась комиссия в делах населения и без лишних слов отбирала детей, иногда прямо из лона матери или непосредственно во время беременности. В то время пролилось много слез, и, к сожалению, а может, и к счастью, никто об этом не забыл, пусть и делал вид противоположного. Кроме этого было поднято немало противостояний и попыток сдвига власти, но все было тщетным. Клетка стояла крепко и непоколебимо. Как альтернативу, парламент, состоящий из представителей двадцати этажей, которых еще называли Золотой Двадцаткой, предложил создать устройство, которое могло бы одновременно и удовлетворить желания людей, и позволить правителям иметь полный контроль над «скотом». Этим изобретением стало «SHB». Сначала решили провести эти реформы только в границах компаний главной двадцатки. Каждому из работников предоставляли браслет, а именно - темно-синюю ленту толщиной в один миллиметр и шириной в пару сантиметров, которая имела небольшой экранчик, а на линии соединения - три маленькие иголочки, которые впивались в запястье на вене у человека. Браслет был сделан из эластического материала, потому не было нужды менять его в то время, как человек рос. Это был прибор, который давался человеку раз и на всю жизнь. Он закреплялся за кровью человека и мог спокойно обрабатывать и подавать в Клетку информацию о носителе: о его здоровье, эмоциональном состоянии, желаниях человека и настрое на чем-то. Так можно было легко вычислить левые мысли, которые посещали работников, и быстро устранять их. Когда прибор прижился, ему добавили еще одну функцию – определитель склонности. Было решено, что браслет будет выдаваться гражданам от десяти лет и будет проводить анализ человека, а затем определять склонность человека к той или иной деятельности. Все было просто прекрасно. Браслеты работали на ура, пока не случилась одна неловкость. Верхние этажи наотрез отказывались от прибора «скота» и не желали носить хоть что-то, что могло их объединить с людишками секторов. Тогда Двадцатка приняла новый указ. Браслет полагалось носить только нижним этажам Клетки, а именно пятидесятому – сотому этажам. Для верхних этажей была изобретена особая система безопасности «Crown». Кристен повернулась всем телом, спустила ноги с кровати, затем наклонилась вперед. Её слегка подташнивало, и все еще побаливала голова, но для неё это было обычным делом. Это о себе давали знать ночи недосыпа и постоянные стрессы, которые встречали её за каждым поворотом жизненного пути. Ей всегда было интересно: она одна так тяжело переносит то, чем занимается, или такая проблема преследует всех, кто живет в этом здании? Так она сидела несколько минут, пока не почувствовала, что тошнота проходит. Брюнетка поднялась с кровати и медленно пересекла комнату, направляясь к ванной. Обеденные лучи солнца нежно ласкали изгибы её тела и купались в черных, блестящих волосах. Её шаги были тихими, но очень грациозными. Порой это очень раздражало девушку. То, что она не могла избавиться от привитых ей отцом привычек, её ужасно унижало. Даже тут, далеко от того Третьего этажа, на котором она выросла, и откуда сбежала в самый низ, она все еще чувствовала ту власть, что имел над ней её отец – Александр Джеймсон. Девушка зашла в просторную светлую комнату, которая была вымощена темно-синим и бежевым кафелем, и сразу направилась к большой ванной в углу. Крис повернула одновременно два крана, но сначала полилась только холодная вода. Брюнетка невольно сморщилась, ощутив ледяной поток на своих пальцах, но убирать руку не стала. Она хотела наконец прийти в чувство. Рейвен прикрыла глаза и тяжело вздохнула. В этом доме всегда были задержки с горячей водой, а первое время, как Роза тут осела, то с сантехникой было вообще неладно. Как оказалось, бывшие жильцы в один день просто выехали из дома, так как его предназначали под снос. Однако Кристен подсуетилась и уже через неделю на счет владельца была переведена кругленькая сумма от анонимного мецената, который желал выкупить этот прекрасный двенадцатиэтажный дом. Девушка долго не могла понять, почему дом решили снести. Он был удобным, большим и совершенно не похожим на остальные дома, которые граничили на северо-западной части альфа-5 с бета-9. Как оказалось потом, по бета-9 прошла значительная эпидемия Крайса, и люди не выехали из этого дома – они все подохли от несносной заразы. «Роза» быстренько привела все в рабочее состояние. Теперь здание было как никогда живым, как минимум для их организации. Клетка выключила эту многостройку из реестра, заранее приписав ей статус снесенной. Это-то и было самым хорошим. Кроме того, что здание было довольно низким по новым стандартам Мира, так еще и достаточно отдаленным от основной дряни. Однако, Кристен всегда её видела: из любого уголка дома она могла лицезреть высокий небоскреб, который величали Золотой Клеткой. Как только вода с холодной сменилась на теплую, а затем на горячую, девушка переключила кран на душ и ступила под приятный поток капель. Все напряжение и волнение, которое с самого утра нахлынуло на неё, начало понемногу смываться приятными струйками воды. Они омывали каждый сантиметр её подтянутого тела и катились вниз на холодную гладь ванной. Она смогла расслабиться и, выходя из ванной, чувствовала себя весьма хорошо и даже бодро. Кристен обмоталась приятным махровым полотенцем и направилась назад в комнату, оставляя на полу мокрые следы. С кончиков волос капала вода, но её это не тревожило; как только она оказалась на кровати, полотенце перекочевало в область мокрых волос, где она начала мягко вытирать свои густые кудрявые волосы. Вот что-что, а волосы у неё были мамины, да и сама она никогда не была папиной дочкой. С самого своего рождения девочка была вынуждена выживать в суровом мире интриг, сплетен и чужих мнений. Потеряв в раннем возрасте мать, девочка как никогда нуждалась в том, чтобы её любили и ценилИ, а для этого ей нужно было оставаться примерной и послушной куколкой на верёвочках, как того и желал её отец. Тогда это был единственный её авторитет. Это был человек, которого она так рьяно ждала, даже зная, что он и добрым словом её не окинет за совместным ужином, который, кстати, был одним из его основных требований. Отца девочка видела редко. Он был занятым человеком, который управлял очень влиятельной компанией и не мог ни дня посвятить своему ребенку. Вместо того у маленькой Крис была нянечка, имени которой она даже не знала. Отец обращался к ней «Эй ты!» или же просто «Ассистентка!». Как позже оказалось, основной функцией ассистентки были вовсе не дела компании, к которым Александр её и близко не подпускал, и не работа сиделкой, нет. Основной её функцией было раздвигать перед начальником ноги, когда он того хотел, и не издавать при этом ни звука, чтобы «не разбудить ребенка». О своем детстве Кристен помнила крайне мало. Она знала, что отец её ненавидел, однако никогда не понимала, почему. До десяти лет её воспитывали, как самого что ни на есть правильного ребенка. Девочка была почтительна в кругах Элиты и её часто сравнивали с покойной матерью, о которой девочка совершенно ничего не знала. Кристен не раз замечала, как менялся в лице её отец, когда дело заходило о «той темноволосой простушке», как называли её чистокровные приемники Элиты. С самого детства ей твердили: «Ты третья из Пятерки Черной Крови, Кристен. Не смей ударить лицом в грязь!». Черной – потому что, как позже узнала девочка, один из родителей новой Элиты был простаком. Кем-то из низших этажей или прямо-таки из «скота». Кого на что хватало. Брюнетка тряхнула своими темными локонами и посмотрела в сторону тумбочки у кровати. Она потянулась к ней, дрожащими пальцами проникла под двойное дно шкафчика и выудила три фотографии. Это была её личная реликвия. Бесценные снимки, которые девушка хранила долгие десять лет своей жизни. В десять лет в маленькой голове девочка начали зарождаться мысли о том, что что-то было не так. В еще маленьком детском сердце начала просыпаться бунтарка, а все из-за нескольких фотографий, найденных девочкой втайне от отца. В тот момент она поняла, что не принадлежит этому месту и должна всеми силами бороться с этим, но влияние Александра было гораздо большим, чем она могла ожидать. Спустя несколько месяцев она стояла в Бальном зале в миленьком платье цвета топленого молока и улыбалась прибывшим гостям пятидесяти этажей, которые пришли на помолвку Кристен, чтобы почтить своим вниманием маленьких жениха и невесту. Она улыбалась, благодарила гостей за то, что те пришли, и наигранно хвалила своего будущего мужа. Тогда девочка уже знала, что эта свадьба не состоится. Пусть в тот момент она еще не знала, как ей выбраться из этой тюрьмы, но она точно не была намерена оставаться там. На помощь ей пришла другая, такая же, как и она, бунтарка – Элис Лоун. Улыбаясь некоторым моментам своего прошлого, девушка положила фотографии на место и направилась в сторону гардероба. Она мельком осмотрела свою одежду. Большая часть её гардероба была в темных тонах. На полках и вешалках присутствовали как элегантные и изысканные наряды, так и легкая, свободная и удобная одежда. Кристен надела темно-коричневый спортивный лифчик, поверх него короткую черную разлетайку, которая оголяла её стройную талию, джинсы и бежевые сандалии. На плечи Крис набросила красную полупрозрачную накидку-кардиган, волосы заплела в колосок, оставив основную длину волос в хвостике. Еще раз осмотрев себя в зеркале, она довольно кивнула и направилась прочь из комнаты. Кроме неё, Элис и Джаса в доме обитало еще девять человек, которые так же, как и она, любили поспать подольше, потому девушка шла предельно тихо, стараясь как можно быстрее миновать мраморный коридор и пробраться на лестницу. Медленно спускаясь на кухню, Крис вспоминала, как они обустраивались тут. В этом доме было все, что только могло понадобиться «Розе». Два подвальных помещения служили оружейным складом, стрельбищем и гаражом, первые три этажа были нейтральными, а именно - предназначены для нежданных гостей, которые хотели бы проверить, правда ли дом «пустой». Далее пять этажей были жилыми. Там и обосновались ребята из «Розы». Ко всему прочему, дом был напичкан разными удобствами типа спортзала, лаборатории, медкабинета, операционной, информаторского центра, зала совещаний, кухни, столовой, огромной гостиной и библиотеки. В каждой комнате была своя ванная и гардероб. Никто не нарушал личное пространство друг друга и все были этому несказанно рады. Спустившись по лестнице вниз, Крис опять свернула в мраморный коридор и направилась в сторону кухни. Она уже лелеяла в себе мысли о вкусном и сытном завтраке, когда шум в комнате заставил её остановиться. Брюнетка как можно тише подобралась к двери и заглянула вовнутрь. Картина, которую она наблюдала, улетучила все навязчивые мысли. За столом сидели два парня. Они сидели на одном стуле, лицом друг к другу. Это были Майл и Лео. Тот, что сидел непосредственно на стуле, Лео, широко улыбался и смотрел на Майла, который как ни в чем не бывало умостился у него на коленях и по-детски болтал ногами, стараясь не касаться пола. Они были одними из первых, кто присоединился к «Розе». Майл был парнем из трущоб. Веселый парень со светлыми волосами, постоянно вьющимися, который ни на миг не замолкал, оказался талантливым охотником, искусным борцом и хорошим гонщиком. Он пришел за руку с Леонардо, высоким накачанным парнем, чьи темные волосы постоянно спадали на глаза. Пусть он и был сыном обычного рабочего, но его интеллект в миллиарды раз превосходил интеллект любого паренька, выросшего на окраинах альфа-сектора. Майл поглаживал лохматые волосы Лео и о чем-то постоянно бормотал. Лео лишь кидал на него умиляющиеся взгляды и порой склонял голову вперед в надежде поцеловать свое ворчливое чудо. Спустя несколько таких попыток Майл все же решил подыграть парню, стянув с него очки в овальной прозрачной оправе. Он приблизился к нему почти вплотную, но в момент, когда их губы должны были соприкоснуться, он лизнул Лео кончиком языка, с широкой улыбкой на лице спрыгнул с колен и начал убегать от парня, вертя в руке его очки. Выражение лица Лео внешне не поменялось. Раздражение выдавала лишь венка, которая вздулась на виске и вещала о необратимой беде. Впрочем, у них так было всегда. Майл нарывался, Лео со всей любовью и благосклонностью его пиздил. - Подглядывание считается нарушением личного пространства, или просто голубой романтики в жизни не хватает? – донеслось прямо возле уха Крис, отчего та содрогнулась и недовольно насупила брови. - Не злись ты, морщины рано появятся, - весело кинула Элис и, приобняв подругу за плечи, улыбнулась ей. Крис не могла не улыбнуться в ответ. Когда солнце поднималось над горизонтом, ночные охотники «Розы» исчезали, словно их и не существует вообще. Так, садистский профессор химических наук превращался в лучезарную молодую девушку, ровесницу Кристен, волосы которой всегда были аккуратно уложены, и которая сегодня, как всегда, вышла из комнаты при полном параде. Одета она была в темно-красный топ, который оголял её живот, синие узорчатые джинсы с высокой талией, черный укороченный пиджак, черные гетры и бежевые туфли на высоком каблуке. Да, Элис была тем человеком, который даже дома не собирался расхаживать по земле. Руки украшали два позолоченных браслета, а серебристые треугольные серьги дополняли общую картину. Крис собиралась что-то ответить подруге, но не успела, так как тоненькие каблучки её туфлей застучали по деревянному полу кухни. - Утречко, гомосеки, - весело произнесла девушка, шлепая по заднице Лео, когда тот, все же догнав Майла, зажимал его в тиски. Комнату наполнили оживленные возгласы. Лео орал, что Блонди как всегда не вовремя, а Майл, воспользовавшись моментом, проскользнул у возлюбленного под рукой и пустился в торжественный пляс свободы. Элис звонко смеялась, а Кристен продолжала стоять в деревянных дверях и смотреть на эту утреннюю сцену. - Нечасто их такими бодрыми увидишь. Это даже пугает. А где же их коронное: «Вы мои сучки!», «Пошла нахер!»? - И тебе доброе утро, Анти, - брюнетка перевела взгляд на высокую, стройную девушку, стоящую около неё. С коротких красных волос, постриженных ровным каре, капала вода. Полотенце, перекинутое через шею, прикрывало оголенную грудь девушки. Снизу она была одета в спортивные штаны и тапочки на босую ногу. - Было добрым, пока из соседней комнаты не полились бытовые скандалы на почве недотраха, - буркнула Антуанетта, шагая в сторону холодильника. - Мы не специально, просто… - начал оправдываться Майл. - Была тяжелая ночь? – выдала саму популярную версию красноволосая, тем самым возбуждая в кудрявом блондине бурю эмоций. – Я слышала, как вы трудились не покладая рук… и других частей тела. А если верить твоим словам, которые я так, чисто ненароком услышала в своем кабинете, Лео очень глубоко… проникает в работу. Я бы сказала, что даже слишком глубоко. После секундной паузы комнату наполнила волна громкого смеха. Лео прожигал Анти своими черными, как смола, глазами, а та, в свою очередь, попивала водичку, которую взяла из холодильника. Все разместились за небольшим кухонным столом, весело о чем-то болтая. - Охайо гозаймас, минна!*- залетел в комнату парень с бронзово-смуглой кожей и бодрыми синими глазами. - Кота, будь человеком, завязывай общаться с людьми на языке, который никто не понимает, - гаркнула ему в ответ Анти. -Сумимасен**, - виновато кинул парень, ероша свои длинные каштановые волосы, меж которых пробивалось несколько окрашенных в пшенично-русый прядей, а также заплетенные тугие косички с бусинами и несколько тоненьких прядей, скрученных в дреды. - Котаро, гаденыш! Я тебе сколько раз говорил, увижу тебя хотя б вблизи моей библиотеки, выверну наизнанку и засуну в то место, откуда мать родила, - голос за спиной Коты звучал весьма внушительно, отчего парню сразу же поплохело. На секунду показалось, что в душе он произносил несуществующие молитвы, лишь бы сатана во плоти, что стоял у него за спиной, не приступил к исполнению приговора. В тот же миг парень упал на колени, сложил перед собой руки и начал биться головой о пол в поклоне, приговаривая: «Сумимасен! Сумимасен деска, Шинуя-сан!»***. Шин лишь изобразил недовольную мину и потер переносицу. - Все! Хватит! Что ты как ребенок, ну в самом деле! Подними! Хватит, Кота! – крикнул он ему, но сам прекрасно понимал, что этот помешанный на новой культуре идиот не отступится. – Юрусе, бака! Оки насай! Ваташитачи но так ва чёри шимас!**** - Хай!*****, - ответил парень, вскакивая на ноги, и понесся к холодильнику оценивать продовольственную ситуацию в семье. – Аната ва нанио шитайдес ка?****** - По-человечески! – заорали хором Лео, Майл, Анти и Элис. - Чего кушать будете? – виновато переспросил Кота. - Оладьи, - кинул Майл. - С малиной и шоколадом, - добавил Лео. - А мне омлетик, - высказала свое пожелание Элис. - С зеленью и ветчиной, - дополнила её Антуанетта. - И апельсиновый сок, - хором сказали все четверо. - А ты, Кристен? – поинтересовался Шинуя, когда остальные определились со своим «заказом». - Как обычно. - То есть, тосты с медом и ореховой пастой и кофе? – уточнил Шин. - Именно, - улыбнулась ему Крис. В ответ тот лишь кивнул. Шин, как и Элис с Джасом, были долгожителями в «Розе». Он был одним из первых, кто присоединился к организации, а потому безошибочно помнил о всех личных предпочтениях ребят. - Всем доброе утро, - донеслось из дверного проема, где стоял с виду вялый и помятый парень под два метра ростом, однако очень худого телосложения. Короткие медно-рыжие волосы торчали в разные стороны, а глаза украшали тяжелые мешки, которые свидетельствовали о еще одной бессонной ночи. Рукой он держался за затылок, и слегка склонил голову, дабы пройти в комнату. Бенедикт был уж больно высоким, а потому постоянно сталкивался с проблемой низких дверных проемов. - Бен. Выглядишь не очень. Еще одна бессонная ночь не пошла тебе на пользу, - подметила Элис. – Может, пусть Сарада тебя осмотрит? - Не стоит. Я поспал около четырех часов, так что всю неделю смогу пахать без остановки. - Ты угробишь себя, дружище, - сказал Маил. В его голосе фигурировали нотки волнения. - Да ладно тебе, сон для слабаков, не так ли, Маил? – с ехидной усмешкой подстрекнула Анти. - Достала! Агрессивная, нервозная стерва! – процедил сквозь зубы блондин и в тот же миг пожалел о своем поступке, когда возле него, так же, как несколько минут назад за спиной Коты, явился сущий сатана. С мольбой во взгляде Маил посмотрел на Леонарда, но тот лишь перекрестил парня и, кинув что-то наподобие «царство тебе небесное», отвернулся к окну, утирая скупую мужскую «слезу». - Нэ-нэ, минна са! Минна де шинкокью о шите мийото очицукимас,******* - вмешался во спор Котаро, отчего получил взбучку сразу от всех троих: Анти, Маила и Шина. - Зачем же вы так, - чуть ли не плача хватался за шишку на голове Кота, забившись подальше в угол. - Мы тебя сразу просили, будь человеком, говори по-человечески. Сам же нарвался, - оправдалась Анти. - Полностью с тобой солидарен, - в один голос сказали Шин и Маил. – Это мы еще смиловались. - А по-моему, отыгрались, - донесся обиженный голос из угла. - Чё?! – над парнем вновь нависли три угрожающих фигуры. - Ие, нандемо най!******** Следующие несколько минут доносились лишь протяжные стоны и мольбы о помиловании. - А что с Джанет и Сарадой? Они будут завтракать? – словно ничего не случилось, поинтересовался Шинуя. - Джани до сих пор не вернулась. Она звонила, говорила, что там какие-то проблемы с поставкой некоторых препаратов, а без них она домой не поедет. Говорит, Клир выносит последние нервы, но она не отступится. Так что будет не раньше чем через три-четыре дня. А Сарада до самого утра проводила вскрытие, так что ей сейчас на еду хочется в последнюю очередь смотреть. Она сказала, что проснется где-то к обеду, возможно, голодная, так что попросила ей что-то занести, - доложил Бен, размещаясь рядом с ребятами за столом. Последним в комнату зашел Джас. Он сразу же бросил виноватый взгляд на Крис, однако она пропустила его мимо себя и лишь бросила сухое «с добрым утром». Парень продолжал стоять в дверях, не желая входить вовнутрь. Кисти рук, как и ладони, были плотно забинтованы, однако на повязке все равно виднелись проступившие капли крови. - Ну что ж, похоже, все в сборе. У меня для вас новости, - торжественно произнесла Крис, и оперлась о спинку стула. - Вчера мы провели очень удачную охоту, и наконец-то, после стольких усилий, у нас появился шанс ударить Клетку прямо в сердце. - Вы все-таки вытащили из того ничтожества что-то? – бесстрастно произнес Маил. - Да. И теперь мы точно знаем, как и когда нам пробраться в Клетку. Я все утро размышляла над планом действий, но мне нужно максимально задействовать каждого из вас. Такой шанс выпадает раз на миллион. Мы не можем провалиться. - Насчет того, что вчера мы не того взяли. Я проверила информацию и перенаправила его Бену. Он пробил через электронные дневники и личные записи с портативных девайсов Корана Лукаса. Мужчина действительно собирался возвращаться домой в назначенное время и пацана мы взяли из его машины. Информация была не липовой. Тут два варианта: или что-то заставило его вернуться или тот, кому мы заплатили, чтобы нам сдали Лукаса, взял деньги с него же, чтобы мы «случайно» не перехватили его. Я еще сёрчу информацию на этого смертного, но, похоже, единственный его грех в данной ситуации – это алчность, не более, - доложила Антуанетта с серьезным видом. - Хорошо. Спасибо за работу, я поняла, о чем ты. Понаблюдай за ним еще несколько дней. Узнай, кому он еще продает информацию, и есть ли вероятность, что он знает о нас больше, чем ему положено. - Поняла. - Вернемся к нашей новой операции. Сегодня вечером в Клетке состоится прием в честь новоиспеченного Главы Мирового Правительства – Кая Блейза. Мне нужна самая свежая информация, что только есть на него, также причины смерти его отца, Франциско Блейза. Ко всему мне могут понадобиться записи с последними самыми значительными событиями, которые происходили в Клетке. Сегодня вечером мы нанесем первый удар нашему заклятому врагу. Все в комнате внимательно слушали Крис и выделяли для себя обязанности, которые должны будут подготовить до вечера. - Каково кодовое название операции? – спросил Лео, поправляя свои очки. - «Полуночная симфония».