Записки фантазера

Сколько бы Хоук ни уговаривал Изабеллу переехать к нему, она только заливисто смеялась и качала головой. Ей больше нравилось заваливаться к нему ночью, пугая Бодана, с бутылкой в одной руке и очередным новым кинжалом в другой. Гаррет давно привык к тому, как она, мягко ступая по ковру, заходила в темную спальню, как скрипели кожаные застежки ее сапог, когда она стягивала их. Мужчина любил слабый запах алкоголя, розового масла и пота, когда женщина змеей проскальзывала под его одеяло. Полусонный, он непослушными пальцами тянул шелестящие завязки корсета, обнажая горячую кожу, вздыхал под пьяными поцелуями, с удовольствием ощущая, как к нему прижимается большая упругая грудь пиратки. И всё же каждое утро он просыпался один, а на память о жаркой ночи оставалась только слабость в мышцах, смятая постель и засосы на загрубевшей коже. Если днем у него не было неотложных чемпионских дел по защите Киркволла, то Изабеллу Хоук видел только вечером в "Висельнике". Она обдирала в карты наивных горожан, перешучивалась с Варриком или задумчиво потягивала дряной эль. В теплом свете камина, среди пьяного сброда и грязи она была похожа на заморскую принцессу, бежавшую из замка. И она ждала его. Гаррету чертовски нравилось это постоянство от непостоянной женщины. Его привлекало даже то, как ловко она вила из него веревки. Пойти с ней на поиски сокровищ в какую-нибудь полуразрушенную старую шахту? Конечно. Купить тот самый кинжал, который она полчаса вертела в пальцах? Можно. Украсть у Фенриса запасы вина и распить их на двоих в ее небольшой комнатке в "Висельнике"? Да запросто. Единственное, чего Гаррет терпеть не мог, были другие мужчины. И сначала с этим было больше всего проблем. Каждый раз, когда Хоук заходил в таверну, он видел, как пиратка дразняще улыбалась очередному трудяге. Гаррет смотрел на ее волосы, волной спадающие из-под синего платка, на блеск украшений, на чувственные губы и злился на то, что на этот вечер они ему не принадлежат. И всё же ночью она пробиралась в его поместье, игривая и пахнущая другим мужчиной. Менять ее было бесполезно и опасно, Хоуку оставалось только заткнуть свое бунтующее сердце. Однако Изабелла была по-своему привязана к нему. Гаррет не раз с удивлением ловил на себе ее смягченный взгляд, чувствовал, насколько осторожными становились иногда ее касания. Во время жарких стычек они контролировали друг друга боковым зрением, прикрывали от атак, стоя спиной к спине, оба с кинжалами наготове. До сих пор к нему во сне приходит та сцена, когда его в полуобморочном состоянии баюкали сильные руки пиратки, пока Андерс, отчаянно матерясь, закрывал серьезные раны. Тогда он впервые услышал нотки паники в голосе дуэлянтки и, несмотря на боль и звон в ушах, упивался ее беспокойством, как крепким вином. Шли годы, а их "отношения" всё так же вертелись вокруг измен и жарких совместных ночей. Это прибавляло им какую-то больную романтику, с которой Гаррет смирился и без которой больше не мог представить свою корявую жизнь. И все же его насмешливая толерантность вкупе с ненавязчивой заботой делали свое дело. Просыпаясь по утрам, он иногда по-дурацки улыбался, чувствуя ее тяжелое дыхание на плече. Собираясь в город, подбирал с ковра оброненные украшения и относил на комод, зная, что владелица обязательно вернется за ними. Да и стол Орана стала накрывать на двоих, мило улыбаясь при этом. И все было бы еще прекраснее, не взорви полоумный Андерс церковь. Хитро улыбаясь, дуэлянтка без колебаний последовала за Защитником. Она была прекрасна в своем безразличии. Встав на сторону невиновных, Хоук обрек себя на скитания по Вольной Марке, а затем и по Ферелдену с Орлеем. Приходилось скрываться, заметать следы, юлить и лгать. Было бы хуже, не будь с ним рядом его смуглой хулиганки. Она шла за ним, и в ее лукавых глазах время от времени проскальзывала пугливая любовь. Та самая любовь, которую она когда-то так яростно отрицала. Ради этих редких моментов Хоук готов был на все. Он шантажировал и убивал ради их неясного будущего. Но в его жизни никогда не было долгого затишья. В один из вечеров пол таверны, в которой они заночевали, содрогнулся, оконное стекло брызнуло осколками, а небо окрасилось в ядовито-зеленый цвет. Хоуку оставалось только вздохнуть, прижимая к себе дуэлянтку, утирающую кровь с рассеченной щеки. "Снова здорово?" - усмехаясь, спросил он у Изабеллы. "Как в старые времена", - вздохнула та. Расплатившись с хозяином таверны и подхватив вещи, Чемпион с дуэлянткой вышли навстречу демонам и хаосу. "Кстати, Хоук, я беременна".