Помоги мне.

Играющая в зале музыка гулко отдается в гримерке танцора, позволяя ему настроиться на нужный лад. Кристиан размялся, натянул на тело облегающий костюм, который остро подчеркивал его фигуру, и занялся нанесением грима. После наложения макияжа и вырисовывания декоративных узоров вдоль туловища, на лицо омеги ложится темная маска, плотно прилегающая к коже и полностью закрывающая собой все ее пространство. Юноша наносит последние штрихи, убирая выбившиеся из прически пряди, и все - преображение завершено. Истинный цвет кожи парня скрывает золотистый загар, светлые волосы окрашены специальным спреем в темные цвета и убраны в высокий конский хвост. Лицо скрыто черно-белой карнавальной маской, не позволяющей увидеть не единого участка кожи омеги, за исключением его подкрашенных тенями глаз, цвет которых изменен за счет линз, а естественный природный запах перебит едкими духами. - Дэлфи, ты следующий, выход через две минуты. Юноша тихо кивает, приподнимается с насиженного места и снимает со спины поддерживающий корсет. Что ж, сегодня болит не так сильно, как обычно, а значит, пару выступлений он отработает. Бросив беглый взгляд на отражение в зеркале и убедившись, что все в порядке, юноша посильнее прижимает к лицу маску и выходит из помещения. Вот и настало время выступления. *** - И сейчас, господа, наступает момент, которого вы все так долго ждали! Уже через пару минут на сцене появится он! Грациозный, пластичный и неповторимый Дэлфи с его новым номером! Прошу вас проверить работоспособность ваших пультов и запастись недюжинной выдержкой. Встречайте бурными овациями… Несравненный Дэлфи! По вип-залу проходит волна бурных аплодисментов, замолкающая только тогда, когда на сцену падает свет прожектора, выделяя силуэт стоящего за кулисами парня. Юноша еще не двигается, ожидая начала нужной мелодии, а рычажки на специально изобретенных для клуба пультах уже опущены вниз. На большом экране мелькают крупные суммы денег и номера столов, которые эти самые суммы и отдают в чаевые выступающему танцору. Каждый из сидящих в зале, мечтает заполучить в свои объятия загадочного Дэлфи, однако тот отказывает всем, не оказывая интим-услуг вовсе. Он даже на приватные танцы соглашался редко. Момент, и силуэт за шторой грациозно переметнулся на шест, свесившись с него вниз головой и держась на весу лишь благодаря хватке стройных ног. Плавные движения руками, волны, проходящие по телу омеги, и в зале становится душно. Возбужденные альфы буквально пожирают взглядом темный силуэт, а когда ткань занавеса отодвигается в сторону, у мужчин сносит последние тормоза. Многие из них вдавливают рычаги, прописывая в них все большую сумму, смотря на грациозно парящего в воздухе юношу. Дэлфи держится за шест одними руками, позволяя ногам свободно вычерчивать воздушные узоры. В миг, когда юноша спускается с шеста и скидывает с себя прикрывающую бедра ткань, зал охватывает волна возбуждения. Танцовщик широко расставляет ноги и наклоняется вперед, касаясь грудью пола, переворачивается на спину, приподнимает ножки вверх и медленно водит ими из стороны в сторону, затем резкий рывок, и… Кристиан падает, не справившись с болью в спине. Превозмогая ее, юноша встает и продолжает номер, выдавая свое падение за задуманный по плану трюк, продолжает танцевать, постепенно оголяя участки своего тела. *** - Дэлфи, честное слово, если бы ты не отказывался принимать приватных клиентов, как другие, то получал бы положенную тебе сумму, а не эти копейки, - в гримерку к Кристиану вошел хорошо одетый мужчина, пересчитывающий деньги. – Каким глупцом я был, когда позволил тебе опустить эту часть в нашем контракте. Надо было выжимать из тебя максимум выгоды. – Хозяин клуба кинул несколько купюр на стол и посмотрел на сидящего в кресле парня. – Уверен, что не хочешь изменить эту часть договора? Из-за твоего отказа от данного пункта, ты, сокровище мое, получаешь меньше, чем среднестатистические стриптизеры. Ох, как их всех скупают после каждого твоего выступления! У тебя талант, Дэлфи, ты с пол оборота любого альфу завести можешь, - он весело засмеялся и похлопал танцора по плечу, отчего тот невольно дернулся. – Что ты заладил со своими «гордость, честь, воспитание», можно подумать, ты никогда с альфой не был. Ведешь себя, как невинное дитя. Кристиан отрицательно махнул головой и отвернулся от собеседника, всем своим видом показывая, что продолжать этот диалог он не намерен. *** На другом конце города, в одном из домов элитного района разыгрывалась настоящая драма. Перед камином сидел мужчина, осушающий уже третий стакан с виски. У него на коленях лежала потертая записная книжка, листы который были исписаны вдоль и поперек мелким почерком. «Я нашел его полуголым. Кристиан лежал на асфальте и истекал кровью. Редкие прохожие не обращали никакого внимания на доведенного до полусмерти парня, а он лежал и смотрел в пустоту, даже не стараясь подняться. В его глазах читалось столько боли и отчаяния от предательства близкого человека, сколько мне не приходилось видеть за всю свою жизнь, а ведь я старше этого мальчишки на восемь лет. На мою попытку подойти к нему омега никак не отреагировал. Когда-то завораживающий своей красотой и манерами омежка был подавлен и доведен до такого состояния, что, видя это, мне самому жить не хотелось, хотя я даже представить боялся, как больно было мальчику в тот момент. Я подошел к нему и приподнял за подбородок, стирая сбегающую с щеки струйку крови и заглядывая в холодные и отчужденные глаза. Я понял, что юноша узнал меня, когда поймал его взгляд на себе и услышал тихий скулеж. Что это? Он меня не боится. Несмотря на все, что с ним сделал мой брат, он не боится меня. Вера в человечество у него, похоже, еще жива, не то что вера в любовь или какие-либо другие чувства» Сидящий перед камином альфа оторвался от написанного и о чем-то задумался. Произошедшее почти два года назад он помнил отлично. Совершенный им поступок разрезал внутреннее состояние мужчины почти каждую ночь, являя все воспоминания во снах. Бокал с виски полетел в стену, громко ударяясь об нее и рассыпаясь на пол мелкими осколками. «Я навещал Кристиана каждый день. Приезжал к нему в больницу и привозил все необходимое. На мое удивление, юноша тепло относился ко мне и постоянно благодарил за помощь. Глупый, за что он благодарил меня? Мой брат предал его, совершил непоправимое, а потом еще и бросил умирать на улице, а он благодарно смотрит на меня своими лучистыми глазами. Несколько раз моя душа порывалась приблизиться к омеге, обнять его и прошептать: «Не надо казаться сильным. Поплачь, если тебе это нужно. Не улыбайся мне так.» Однако, я не посмел этого сделать. Несмотря на тщательно отрепетированное поведение Кристиана, иногда я ловил себя на мысли, что вижу, как в его глазах плещется бездонный океан невыплаканной боли, но я, увы, не знал, как помочь ему. Через пару недель у омежки сняли наложенные ранее швы с лица. Кристиан упорно отвергал подаваемое ему зеркало, отговариваясь тем, что ему не хочется сейчас смотреть туда, но любой из нас понимал, что юноше страшно туда посмотреть. Он боялся того, что мог там увидеть почти также сильно, как темноты, или мелькающих время от времени в палате теней. Нет, не так. Кристиан боялся своего отражения сейчас гораздо сильнее каких-либо ужасов. Как же я мечтал все это время посмотреть в глаза своему брату, который продолжал кутить по пабам и шляться по борделям, спокойно развлекаясь и вдоволь наслаждаясь разгульной жизнью. Я возненавидел его всей своей душой. Братская любовь и преданность стерлись из моего сердца, а на их место пришло отвращение к нему, как к человеку. К человеку? Нет, я определенно не считал его таковым после всего, что он сотворил. Моя душа жаждала мести, а кулаки сжимались каждый раз при мысли о нем, однако отомстить я бы просто не смог. Как ни крути, а братскую связь так легко не разорвешь, как бы ни хотелось. Я мог вычеркнуть его из своей жизни, но он по-прежнему являлся бы мне братом. В такие моменты люди жалеют, что нам не дано выбирать родственников, и сейчас жалел об этом я» - Ошибаешься. В тот момент я пил и шлялся по борделям только с одной целью – забыть совершенное мной. После изнасилования Кристиана я начал гнить изнутри, вот и искал выход, заполняя свой организм алкоголем, - пробормотал мужчина, глядя на обрамленный в черную рамку портрет. Он налил очередной стакан виски и продолжил чтение. «Через какое-то время пришли результаты анализов Кристиана, которые повергли всех нас в шок. Оказывается, во время изнасилования, омега был беременным. Сомнений, что у него в утробе находится именно мой племянник, не возникало – все сроки сходились» В этот момент из рук читающего выскользнул стакан, а сам он сжался и схватился за голову. Его тело пробивала крупная дрожь от осознания того, что он своими руками сгубил собственного ребенка. - Нет! Он заслужил это! Заслужил! – стараясь заглушить агонию внутри, кричал он. – Он был сам виноват во всем, что произошло! Я запрещал ему приближаться ко мне, но он упорно лез в мою жизнь! Какого черта этот омега посмел ослушаться меня?! Поймав себя на мысли о том, что все это лишь оправдания, альфа крепко вцепился руками в инвалидное кресло и зарыдал навзрыд. Он заслужил это. Все заслужил. - Но, почему Кристиан? Юношу ведь Робертом звали...