Помоги мне.

- Что ж, вот как все складывается на самом деле, оказывается, - привезенный в дом Заком мужчина внимательно выслушал историю Кристиана касательно сложившейся ситуации. – Что ж, я давно интересовался семьей Редли. После смерти почти всего их рода, господин Тайрон управляет семейным бизнесом уж слишком жестко. Мне неоднократно поступали жалобы в его адрес. А что касается вас, мистер Кристиан. – Он прервался. – Думаю, что ситуация у вас не безвыходная, и я почту за честь поработать с вами и главой корпорации, Заком Грейном. Уверяю вас, что далеко не все судьи продажны. Остались еще честные люди в цепочке судейских коллегий. - Благодарю вас, однако, позволите кое-что узнать? - Конечно, я слушаю. - Вы сказали, что почти весь род Редли погиб. Как это произошло? - О, так вы не знаете? – искренне удивился ответчик. – Странно. Эта история была во всех СМИ. Примерно с полгода назад в поместье Редли вспыхнул огромной силы пожар. Находящиеся в этот момент в доме люди сладко спали, а потому не сразу почувствовали надвигающуюся угрозу. Когда же семья поняла, в чем дело – было слишком поздно. Их поместье было охвачено кольцом огня, не давая и шанса вырваться наружу. Как выяснилось позже, возгорание было непредумышленным и произошло по халатности поваров. Один из помощников повара не перекрыл газ, прежде чем окончить рабочий день, и он поступал в воздух несколько часов. Для того чтобы вспыхнуло поместье оставалось лишь только поднести спичку, что и произошло, когда дворецкий попытался зажечь камин. Глава компании погиб от удушья, его муж и старший сын от множественных ожогов. Что самое любопытное, перед смертью господин Маркус помог брату выбраться из поместья, найдя единственный возможный выход через окно на четвертом этаже, однако сам не последовал примеру Тайрона и не спасся, предпочтя остаться с семьей. По своей халатности младший сын неудачно спустился с окна, предпочитая выпрыгнуть из него на голый асфальт, а не соорудить хоть какой-нибудь лаз. Теперь глава компании прикован к инвалидному креслу и вряд ли сможет ходить. Прогнозы по поводу его здоровья крайне неутешительны. - Так значит Маркус мертв, - одними губами прошептал омежка, глядя куда-то в пустоту перед собой. Он пожертвовал жизнью ради брата. Человек до самой смерти вел себя достойно. - Вернемся к нашему вопросу. Как я понимаю, обвинение в ваш адрес еще не выдвинуто? - Вообще-то, уже выдвинуто, - вмешался в диалог молчащий до этого Зак. – Сегодня я заезжал на прошлое место жительства Кристиана, где и находилось столь занятное письмо из суда. – Он повертел белым конвертиком в руках, после чего отдал его адвокату. – Как мы и думали, альфа выдвигает требования по поводу лишения родительских прав истца и выплаты компенсации в размере пяти миллиардов. – Услышав это, омежка неосознанно охнул. - Интересно о чем думает альфа, если выставляет вам такие обвинения. С учетом того, что у него и доказательств никаких нет по поводу вины господина Кристиана. Не волнуйтесь, все будет хорошо и, в конечном счете, ваши малыши останутся с вами, а пока предлагаю составить ответный иск. *** Кристиан сидел в понравившейся ему беседке и наблюдал за тем, как играют его сыновья. Маркус бесцельно носился по саду, управляя игрушечным самолетом, а Ники что-то лепил в песочнице, время от времени поднимая довольный взгляд на папочку и лучезарно улыбаясь ему. Крис не мог сдержать ответной улыбки, глядя на то, как счастлив его омежка. После диалога с юристом на душе у Кристиана стало немного спокойнее. Правда была на его стороне, а значит, шансов выиграть суд более чем достаточно. Зак уехал вместе с адвокатом несколько часов назад, отговорившись тем, что у него еще остались дела. Но пока альфа не пообещал, что будет чрезмерно осторожен, Кристиан не позволял ему уехать, всячески мешаясь под ногами и привлекая в это сыновей, а те и рады были. Кто бы мог представить, что за пару месяцев жизнь юноши перевернется капитально, но, как говорится, что не делается – все к лучшему. От размышлений омегу оторвал громкий хруст веток и детский плач. Он немедленно вскочил на ноги, подлетая к раненому сынишке и осматривая ранку. - Прости, папа. Я хотел самолет достать, он там, в кустах застрял, но не дотянулся. Полез вглубь веток и сильно поцарапался. – Маркус всхлипывал между словами, показывая папе разодранные в кровь руки. Кристиан мысленно дал себе оплеуху. Как он мог отвлечься от своих ураганчиков хоть на минуту? - Ничего страшного, мой хороший, со всеми бывает. Пойдем в дом, нужно ранки обработать. – Юноша подхватил на руки хлюпающего носом сына и понес в сторону входа. Ники хвостиком увязался за папой, переживая за брата. Ушло около двадцати минут, чтобы найти в новом доме аптечку. Завидев в руках папы зеленку, Маркус поежился, образно представляя, какая боль его сейчас ждет. Он мужественно терпел прикосновения смоченной в зеленой жидкости ваты, стараясь сдерживать слезы, ведь как говорил папа – настоящие альфы не плачут. Ники вместе с Кристианом дули на обработанные ранки, пытаясь облегчить жжение от лекарства. Маленький омежка рыдал больше, чем пострадавший, переживая за брата, как за себя. Хотя это не удивительно, если учесть, что сам Крис едва сдерживался, чтобы не прослезиться. За этим делом их и застал вернувшийся домой Зак. Его виду предстала картина двух рыдающих детей, и едва ли не рыдающего омежки, который успокаивал любимых сыновей. - Папа, а ты можешь не говорить дяде Заку, что я плакал? – попросил Маркус, разглядывая забинтованную руку. – Ведь альфы плакать не должны. - Тебе можно, зайчик. Ты же у нас еще маленький альфа. - Ну все равно, пап. Я не хочу, чтобы дядя Зак думал, что я не смогу за тебя заступиться, если он тебя обидит. - Он нас не обидит, зайчик. Дядя Зак нас точно не обидит. - Это хорошо. Он классный. Хочу быть на него похожим, когда вырасту. Услышав этот короткий диалог, альфа засветился счастьем. Как же это приятно осознавать, что тебя принимают и не боятся, хоть в открытую этого еще не показывают. Мужчина тихонько отошел от комнаты, направляясь в другую сторону. Он прошел прямо по коридору, попадая в собственные апартаменты, и снял надоевший за день пиджак. Довольная улыбка все никак не хотела сходить с его лица, хотя, честно признаться, никто и не пытался ее оттуда согнать. Целый день альфа думал о том, что дома его действительно ждут. Он очень давно не ощущал этих эмоций и чувства, что кому-то нужен. К проблеме омежки альфа подошел со всей серьезностью, примеряя ее на себя. Он не допустит, чтобы любимые им люди страдали от рук какого-то тирана. Пойдет на все, но не допустит. - Ты давно пришел? – в комнату с тихим стуком еле слышно вошел голубоглазый омежка. – Прости, мы тебя не услышали, у нас тут небольшое ЧП. - Что-то случилось? – поинтересовался альфа, ослабляя галстук и начиная расстегивать рубашку. - Маркус поранился, когда играл в саду. Раны не серьезные – царапины, скоро заживут, так что волноваться не о чем. - Раз так, то я рад. Как он сам? Сильно переживает? - Нет, - Кристиан улыбнулся, - он у меня мальчик сильный, держался молодцом. – Зак улыбнулся в ответ, подмечая, как омежка смог избежать тему слез альфочки по его же просьбе. - Тогда хорошо. Кристиан, я заезжал в университет и оформил нам график свободного посещения. Было довольно трудно объяснять, почему вместо тебя приехал я, однако, у меня получилось. - Огромное спасибо, а то я уж думал, что с учебой беда случится. - Нет, все хорошо, но, могу я попросить кое-что взамен? – альфа поближе приблизился к лицу юноши, который невольно сглотнул. – Покорми меня, пожалуйста, - улыбнулся он, замечая, как Кристиан выдохнул. – И не волнуйся, я уважаю твои чувства, а потому и пальцем тебя не трону, не говоря уж о поцелуе или чем-то еще. – Зак начал стягивать с тела рубашку, оголяя свой торс и плечи, что невольно привлекло внимание голубоглазого юноши, и тот, краснея и смущаясь, быстро вылетел из комнаты, что-то буркнув в ответ. *** Следующие несколько дней прошли довольно спокойно. Альфа помогал омеге разбираться в новом материале по медицине, а омега помогал альфе с подсчетами и бухгалтерией его бизнеса. Конечно, и про детей никто не забывал. В своеобразном семейном кругу сложилась новая традиция. Теперь каждый вечер все собирались в саду у костра, ели поджаренный зефир и подпевали Заку, который, как оказалось, чудесно играет на гитаре. После этого мальчишки отправлялись спать, а Кристиан с альфой сидели в беседке, как тогда, в первый день, обсуждая насущные проблемы, разглядывая звездное небо, попивая горячий напиток и все лучше узнавая друг друга. В жизни мужчины так же появились новые эмоции. Теперь он каждый вечер помогал омежке укладывать спать двух ураганчиков, рассказывая им интересные истории или просто сидя рядом с Крисом, когда тот читал им сказку. Несколько раз Крис засыпал прямо на свежем воздухе, несмело положив голову на плечо соседа. В такие моменты альфа любил разглядывать лицо спящего омежки. Такое расслабленное, невозмутимое и необыкновенно прекрасное. Затем он подхватывал хрупкое тело на руки и относил в дом, где опускал его на кровать и укрывал теплым одеялом, а затем уходил, тихо пожелав спокойной ночи. Но не все складывается так, как нам хочется, и уже через две недели после приезда в дом к Заку пожаловал адвокат, принося с собой и плохие новости. - Человек, который ведет ваше дело в суде, есть не кто иной, как давний знакомый господина Тайрона, - сообщил бета неприятное для всех известие. – Это сильно усложняет дело, ведь этот самый человек может в нашу сторону вообще не посмотреть. Плевать он хотел на все факты и доказательства вины альфы. Связи решают все. - Так что же это, - голос Кристиана дрогнул, - у меня отнимут моих сыновей? Отнимут навсегда? – Сама мысль об этом причиняла боль. - Не теряйте надежду раньше времени, прошу вас, еще далеко не все потеряно. На этих словах юрист откланялся и покинул дом подопечных. В этот момент страх за семью в Кристиане обострился с новой силой. Мысль о потере сыновей все никак не давала покоя. Омега перестал спать, есть и даже выходить на улицу, стараясь как можно больше времени проводить с родными частичками. Видя состояние возлюбленного, Зак переживал за него. Казалось, Кристиан находится в агонии сейчас всем своим внутренним существом, хотя с виду он и пытался казаться спокойным. Весь осунувшийся, побледневший и еле передвигающий ноги – именно таким омега и появился впервые в зале суда.