Помоги мне.

Хозяин оторвался от омеги лишь в тот момент, когда услышал грохот за дверью. Он быстро вышел из податливого тела, наспех натянул штаны вместе с бельем и подскочил к камерам. Девять из десяти экранов показывали черно-белую рябь, заставляя хозяина впадать в недоумение. Мужчина перевел взгляд на десятый, последний экран, показывающий помещение вип-зала. На нем по-прежнему танцевал Дэлфи, привлекая все внимание богатеньких альф к себе. Хозяин еле слышно ругнулся, кинул взгляд в сторону растраханного беты, распластавшегося на диване, и направился в сторону двери, намереваясь устроить охране хорошую взбучку за неисправность камер. Но, стоило ему выйти из комнаты, как сильные руки прижали его лицом к стене, приказывая не двигаться. Раздался щелчок, и на руках хозяина захлопнулись металлические браслеты. Кристиан продолжал танец, глядя в знакомые до боли глаза. Сейчас юноша танцевал только для этого мужчины. Для него, и никого больше. Его не отвлекали теперь ни плотоядные взгляды альф, ни быстро сменяющаяся музыка, ни то, что номер уже давно окончен. Омега танцевал так, как хотелось ему, забив на подготовленную программу. Движения Кристиана завораживали альфу. Он неотрывно смотрел на плавные изгибы его тела, не в силах отвести взгляд даже на минуту. Юноша смотрел на него своими голубыми-голубыми глазами, взгляд которых чувствовался даже в самых потаенных местечках души. Там, куда был способен проникнуть только любимый человек, только Кристиан. Вопреки правилам, омега не раздевался, что несказанно радовало альфу. Зак не хотел, чтобы чужие взгляды шарились по хрупкому телу, изучая каждый его миллиметр. Это должен сделать только он. Не сейчас, а когда омежка доверится ему. Отдастся добровольно. Дверь с сильным грохотом падает на пол, заставляя всех присутствующих вздрогнуть и обернуться в ее сторону. В помещение проникают вооруженные люди в спецформе и несколькими приказами укладывают всех лицом вниз. Зак спокойно встает со своего места, срывает с лица маску, снимает с себя пиджак и кутает в него полуголого омегу, стоящего на сцене, затем подхватывает его на руки и уносит прочь из этого гиблого места. Он сюда больше не вернется. Ослабленный юноша приходит в себя только в машине у альфы. Открыв глаза, он понимает, что головой лежит на коленях у мужчины, укрытый его фирменным пиджаком. Кристиан потихоньку переворачивается на спину и приподнимает голову. Взгляд каре-зеленых глаз тут же овладевает им, вселяя спокойствие и надежду, и омега понимает – теперь все хорошо. До дома они едут в полной тишине, наслаждаясь дыханием друг друга и ласковым поглаживанием пальцами белокурых волос. Феррари въезжает в распахнутые ворота и плавно спускается вниз – на подземную стоянку. Коротко кивнув водителю, Зак вылезает из машины, подхватывает на руки легкое тело и несет его в дом, туда, где его уже ожидают. Маленькие ураганчики с громким криком подбегают к дверям, едва завидя в них папу. Впервые за несколько дней они счастливо, а главное, искренне улыбаются и тянутся крохотными ручками к нему. Кристиан не может сдержать слез радости. Он нетерпеливо соскакивает с рук альфы и прижимает к себе любимых детей, поочередно осыпая их поцелуями туда, куда придется. Любимый аромат малышей проникает в легкие, и юноша теперь окончательно успокаивается. Они замирают так, в обнимку, на несколько минут, не решаясь отпустить друг друга. По щекам омежки тонкими дорожками стекают слезы, а сам он не переставая улыбается. *** «Никакого спора не было, Тайрон. Ты внушил это себе сам, дабы заглушить муки совести, если они были. Сам придумал сказку в свое оправдание – сам и поверил в нее. Прими это, наконец.» Альфа сидит на своем излюбленном месте – перед камином, смотря на то, как полыхают дрова на дне печки. Тайрон делает большой глоток виски и уходит в воспоминания горького прошлого. После визита друзей, все, наконец, встало на свои места. Альфа вспомнил все до мельчайшей детали, позволяя совести съесть себя впервые за эти годы. Осознание того, что он сам сделал себя несчастным, приходит только сейчас, и мужчина грустно улыбается, заглядывая на дно бокала. Пора с этим заканчивать. Он слишком долго причинял боль окружающим своим эгоизмом. Только сейчас альфе становится жаль, что теперь не представится возможности извиниться перед Робертом и его детьми. Он не сможет впервые открыться ему, и сказать, как сильно он любил омегу своей неправильной любовью все эти годы. В пустом, безлюдном доме царит тишина. Тайрон отпустил всех подчиненных по домам, позволяя им отдохнуть. Именно так, в тишине и гордом одиночестве, альфа решает уйти из жизни. Через пару часов поместье семьи Редли будет охвачено непослушным огнем, затушить который не получится даже прибывшим на место пожарным, а на следующее утро во всех заголовках газет будет мелькать информация о смене управляющего в сети отелей Редли. Им станет некий омега, получивший весь бизнес по наследству.