Dance to me

See, see how he dances With that cigarette in his hand And he, he romances, Everybody, like he can He brings the lie And catches me again

Новые леггинсы пахли синтетикой и картоном упаковки, хоть производители и обещали, что хлопок там тоже есть. "Наверное, ноги будут чесаться, надо было постирать!" - запоздало подумал я, натягивая узкую ткань. Футболка с длинным рукавом была довольно широкой, и удачно скрывала излишнюю худобу и отсутствие мышц. Группа была чисто мужской, но я все равно стеснялся своего тела. Сколько бы ни убеждали меня, что длинные ноги и высокий рост в балете только плюс, встав у станка рядом с парнями пониже ростом и с рельефными кубиками мышц на прессе (и упругими задами, чего греха таить) я ужасно смущался, но поделать ничего не мог. Ни усиленное питание, ни занятия спортом не делали мое тело более объемным. В отместку я разлюбил качков, посмеиваясь над тем, что им недостает изящности линий, да и растяжка у меня была всем на зависть. Проблемы пошли, когда нас поставили в пары с девчонками. Тогда-то и выяснилось, что делать поддержки и носить на руках этих кобылиц я не могу ни морально, ни физически. Их волосы вечно хлестали меня по лицу, цирковой макияж (знаю, знаю, что иначе в зале лица не видно, но страшно же смотреть!) пачкал одежду, от слишком сильных девичьих рук оставались синяки, а от их веса - сорванная в предпоследнем семестре спина. Тогда, в больнице, папа и мама пообещали мне, что больше этого не повторится, и вообще что сольные танцовщики нынче ценятся больше, чем простые исполнители дуэтных партий, а уж с моими данными они видели меня только солистом. В итоге, подняв все возможные и невозможные связи, родителям удалось перевести меня в Королевскую академию танца, и сегодня был мой первый день. Глубоко вдохнув, я посмотрел на себя в зеркало, пригладил волосы и вышел в коридор. Заблудиться тут было особо негде - школа закрытая, потому комнаты располагаются в одном корпусе с залами, но мне не хотелось опаздывать на первое свое занятие, и, ускорив шаг, уже через пару минут, пройдя холл и ряд галерей, я вошел в просторное светлое помещение с видом на парк. Одно из окон было раскрыто, и прохладный воздух тут же заставил мою кожу покрыться мурашками. Следом за мной в зал вошла высокая худощавая женщина с безупречной осанкой, и закрыла плотно створку, оставив пение птиц и сырой ветер с Темзы по другую сторону прозрачного стекла. До начала занятия еще было время, и я начал разогревать мышцы простыми упражнениями, было страшно, что после срыва спины у меня сейчас может случиться рецидив, и я пропущу еще семестр. Я старательно тянул мышцы, прогибаясь у станка, когда услышал шум мужских голосов, среди которых особо выделялся один. Явно лондонский выговор, слишком низкий для подростка голос, он заставил меня встрепенуться и посмотреть на свое отражение в зеркале. За моей спиной, посреди зала, стояли трое парней, и один из них пялился на мой зад, отставленный так высоко, как только было возможно, ведь я разминал поясницу. Его густая челка ниспадала на голубые глаза, в золотисто-пшеничных волосах путался солнечный зайчик, а майка не скрывала красивых плеч и изящных ключиц. Я сглотнул внезапно выделившуюся слюну и выпрямился, а парень присвистнул, при этом на его щеках появились очаровательные ямочки, а мои залил румянец. - Томас, вы ведете себя в храме искусства так, словно находитесь в подворотне. Занимайте место у станка, пора начинать, - голос мягкий, но строгий. Видимо, этот Томас - ее любимчик, даже не отругала как следует! Я встал в первую позицию и распрямил плечи, стараясь смотреть на преподавателя и не думать, как опростоволосился в первый же день на новом месте. Впрочем, не важно, я занимаюсь танцами для себя, и на других нужно наплевать. Но его взгляд жег мне спину. - Доброе утро, мальчики! Рада снова видеть вас в этом зале, - женщина изящно поклонилась, и мы поклонились ей в ответ. - Меня зовут мисс Пембридж, я все еще ваш преподаватель классического танца. Я вижу у нас новенький, - она кивнула мне и улыбнулась уголком губ, приободряя, - добро пожаловать в наш коллектив. Как вас зовут? - Сержио, мисс Пембридж, - ответил я, и отметил, что мой голос почему-то дрожал. Этого только не хватало, ведь я уверен в себе, и все у меня получится. - Можно просто Керолайн. Деми плие, - скомандовала она без какого-либо перехода, и я поскорее принял нужную позицию. - Батман, фраппе! Поживее, что вы как сонные мухи! - она хлопала в ладоши и не давала пощады, словно это было не первое занятие после каникул, а середина семестра. Мышцы сводило от непривычки, волосы начали прилипать ко лбу, а ведь мы еще даже не перешли к прыжкам. - Аллегро, мальчики, в темпе! - мы отделились от станка, и по очереди выходили на середину зала, отрабатывая различные виды прыжков и приземлений. Глубоко вдохнув, я сделал два шага и взметнулся вверх, блаженно прикрывая глаза. Всегда любил прыжки, они дарят ощущение полета и невесомости. - Отлично, Сержио, просто загляденье, но не расслабляйтесь, я заметила у вас проблемы с выворотностью стоп, над этим придется поработать, - я понимал, что Керолайн сказала это скорее чтобы не перехвалить меня, чем чтобы указать на реальную проблему, и подошел к ней, чтобы поблагодарить. - Томас, что за ужас?! - воскликнула она, потеряв ко мне всякий интерес, как только услышала грохот, с которым парень приземлился на паркет. - Вы как слон в посудной лавке! В зал после занятий, и тренироваться до тех пор, пока ни одна живая душа не услышит, как ваши ноги касаются земли! Берите пример с новенького. Я снова покраснел, а Томас недовольно фыркнул, и пошел за полотенцем, по пути показав мне средний палец. Я опешил, не ожидая таких нравов в Королевской академии, и понял, что сам того не желая обрел врага в первый же день своего последнего учебного семестра. Из зала я вышел уставший, но довольный собой, в мышцах ощущалась знакомая приятная ломота, и я почувствовал, что вернулся в строй. Хореография прошла уже легче, после лекции мы немного попрактиковались, и на сегодня занятия были окончены. Наскоро приняв душ, я спустился в столовую, где снова наткнулся на ту же самую троицу, оживленно жевавшую обед и обсуждавшую что-то, что их сильно забавляло. А впрочем, это я слишком спокойный и серьезный для своего возраста, и, видимо, просто завидую им - своей компании у меня нет, и вряд ли здесь она появится. Не став есть, я прихватил с собой йогурт и большое яблоко, и отправился наверх, в свою комнату. За чтением время прошло незаметно, и когда я опомнился, было поздно спускаться к ужину. Побродив по опустевшему к вечеру зданию и убедившись, что столовая закрыта, я решил утихомирить желудок с помощью танцев, и потянул на себя дверь студии, в которой горел свет. Петли были хорошо смазаны, и, к счастью, я остался незамеченным, потому что зал был занят другим танцовщиком, которому нагрузки в первый учебный день оказалось, видимо, тоже мало. Он подпрыгнул и приземлился довольно тихо, хоть до меня ему было и далеко. В его длинных пальцах тлела сигарета, он сделал затяжку и выдохнул вверх колечко дыма, запрокинув голову, а после медленно закружил по залу, танцуя что-то свое, в стиле контемпорари. Мягкие линии рук и эта сигарета, огонек которой кружился вместе с ним, и который я видел даже несмотря на включенный свет, все это гипнотизировало меня, и я едва не сорвался и не присоединился к нему. Наконец, он остановился и устало прикрыл веки. Сильное тело покрывали капельки пота, и он снял майку, обнажая плоский живот и розовые кружки сосков, вытер ей лицо и грудь, и пошел выключать негромко игравшую музыку. Ленивая походка тигра перед прыжком приковала мой взор, а когда он развернулся ко мне спиной я понял, что пропал. Изящную фигуру венчал, если можно так сказать, шикарный зад. Упругие округлости перекатывались под тонкой черной тканью, и я почувствовал, что внутри меня, где-то в области паха, что-то шевельнулось, и стало горячо. Такого я не испытывал еще ни к одному живому парню, довольствуясь только грезами о красавчиках-звездах с обложек журналов. Ну почему именно он, и как мне с ним заниматься в одном зале?! Музыка резко стихла, и на меня метнулся взгляд холодных голубых глаз. - Я не знал, что ты здесь, - пролепетал я, как последний придурок, и захлопнул дверь, тут же устало привалившись спиной к стене.