Родители по весне

Приходит весна, и хочется перемен. Хочется скинуть зимние оковы и просто вздохнуть. Освободить себя от всего тягостного и подставить лицо весеннему ветру, уносящему с собой все переживания и терзания. Распахнув все окна и двери, женщина стояла на пороге балкона, укутав ноги в плотные носки и нацепив поверх штанов длинную черную юбку с огромными нарисованными цветами. Осматривая себя с улыбкой, она поддела ногтями небольшие дырки в старой юбке и усмехнулась. Юбка была широкой, что позволяло свободно в ней двигаться, оттого женщина решила пока оставить «раритет» на себе. Она все равно дома. Зайдя на захламленный развороченными коробками балкон, один из двух, что имелся в этой трехкомнатной квартире, женщина уперла руки в бока и затянула потуже черную бандану на голове. Задрала немного юбку и опустилась на корточки перед раскрытыми коробками, предвкушая все муки и плоды генеральной весенней уборки... Окна балкона были так же открыты и выходили в небольшой двор-колодец, внутри которого нестройными рядами располагались машины и теснились в углу мусорные баки, а посреди двора росло несколько стройных деревьев, которые тянулись все выше и выше к небу. Погода стояла пасмурная, но это ни капли не портило весенней картины. Наоборот – придавало ей свежести во всем. Внезапно потянуло холодным ветром, который едва не снес с головы женщины бандану. Обернувшись к двери, она увидела выходящего из комнаты напротив мужчину в старых дырявых трико болотного цвета и заправленной в них черной рубашке, у которой отлетели все пуговицы до единой, а потому вдоль груди у которой шла длинная дыра. Под рубашкой виднелась футболка с названием пивной марки, а на голове – такая же бандана, только красного цвета. Замерев в дверном проеме, мужчина усмехнулся в кулак. - Эй, красавица, можно с тобой познакомится? – улыбнулся он, оперевшись о дверной косяк. Так и стоя на балконе, женщина выпрямилась и с усмешкой вскинула подбородок. - Я с такими не знакомлюсь, - улыбнулась она, вытащила из-за спины небольшой пистолет и направила его на мужа. - Эй, эй, дамочка, аккуратнее с холодным оружием, - цокнул мужчина, выставив ладони вперед. – Кстати, это твой или мой? Женщина на момент отвлеклась, высматривая что-то на корпусе находки. Повертев пистолет в руках, она наконец снова направила его на «сдающегося» мужа и победоносно улыбнулась. - Нет, это мой. - А где тогда мой? – слегка обижено вопросил мужчина, беспардонно заглядывая на балкон, но все еще держа руки в позиции «сдаюсь». - Милый, не знаю, - озабочено отозвалась женщина, пожав плечами. Заглянув краем глаза в коробки, она помотала головой. – В моих коробках его нет, посмотри в своих. И кстати, кажется, это моя бандана, – вдруг переменилась в лице она, подходя ближе к мужчине и приставляя небольшой пистолет прямо к бандане. Чтобы жене было удобнее, мужчина опустился перед ней на колени, усмехнувшись. - А на тебе моя, кажется. - Твоя всегда мне нравилась больше, к тому же, пистолет есть только у меня, так что… - важно заметила она и добавила с коварной улыбкой победителя. - Здесь я – босс. Мужчина на что лишь фыркнул и пожал плечами, как вдруг, в полной тишине, послышалась песня. Резко взглянув друг на друга, шутники невольно улыбнулись и наперегонки рванули к старому приемнику, спотыкаясь о коробки, что заполонили весь пол. Приемник стоял в соседней комнате – просторной, слегка вытянутой гостиной, в которой сейчас находился такой же беспорядок, что и в комнате по соседству. А все из-за распахнутого настежь балкона, на котором так же вовсю шла уборка. Прибежав первой, женщина прокрутила диск громкости на максимум и принялась пританцовывать на месте, обратив лицо к балкону. За перилами шумел Лиговский проспект, залитый серым, таким весенним светом. Однако шум обратился в ничто – музыка была громче, а желание танцевать и жить здесь и сейчас – сильнее. Порыв северного ветра на улице затянуло в квартиру и сквозняк оказался настолько сильным, что короткие русые волосы женщины выбились из-под банданы, развеваясь на ветру. Крутя на пальце пистолет, женщина пританцовывала, запрокидывая голову назад, а в это время за ней наблюдал муж, решившийся наконец подойди ближе. Схватив супругу за руку, он резким движением развернул ее и притянул к себе, приобнимая за талию и придерживая за ладонь. - Ужасная юбка, когда ты ее выкинешь наконец? – улыбнулся он, пускаясь с женой в веселый и совершенно хаотичный пляс. - Тогда, когда ты выкинешь свою рубашку, герой, - парировала женщина, обхватив его шею рукой с пистолетом, так что холодная сталь оружия обжигала его шею. – Сколько лет прошло с тех пор, как ты порвал ее в драке? - Лет шестнадцать, наверное, - хмыкнул он, улыбаясь. – Это мой боевой трофей, отстань! Я, между прочим, за тебя дрался! - Не стоит мне напоминать, я прекрасно помню, как тогда везла тебя в травмпункт, - засмеялась темноволосая, прильнув щекой к шее мужа. Музыка звучала, а они танцевали совершенно сумасшедший танец, обнимаясь и размахивая одним на двоих пистолетом. Они танцевали и получали дозу дикого удовольствия от того, что происходило с ними здесь и сейчас. От весеннего ветра, вскружившего по обыкновению обоим головы. От этого дикого танца, который должен был длиться вечно! От песни, старой и родной. И оттого, что они все еще вместе – так банально разбирают вдвоем захламленные балконы, полные их яркого и насыщенного прошлого… Того, что с ним связано. За громкой песней едва ли послышалось, как открылась входная дверь. Вернулись с субботней школы дети, устало раздеваясь в коридоре и искренне не понимая, отчего дома так холодно и почему так громко играет музыка. Но тут же явившиеся в коридоре танцующие родители, ответили почти на все их вопросы. Они все еще в обнимку скакали, едва ли обращая внимание на своих отпрысков, застывших с теплыми улыбками на пороге. Мужчина, первым заметив остолбеневших чад, усмехнулся и подмигнул. Подобрав край юбки, женщина помахала детям пистолетом, и дети его, конечно, вспомнили – травматический пистолет, подаренный папой маме, когда он не мог встречать ее с работы, они с детства помнили хорошо. Часто таскали его из тумбочки, за что так же часто и огребали. Песня медленно подошла к концу, и двое взрослых хихикали, что-то шепча друг другу на ухо, и вскоре скрылись в комнате под последние аккорды песни своей молодости, оставив детей в прихожей посмеиваться над «чудаками-предками», влюбленными друг в друга уже столько лет…