Запретный плод безумно сладок

      — Здравствуй, пап! — поздоровалась Элен с порога, с усмешкой заметив его растерянность, написанную на лице. — Можно войти? Услышав эти слова из уст дочери, Маркус едва ли не поперхнулся чаем, который уже допивал на ходу. С каких пор за ней начали водиться такие шуточки?       — А я что, закрываю у вас двери перед носом? — ответил Джиллинг вопросом на вопрос, подозрительно рассматривая неожиданных гостей. И как только они нашли его!       — Мистер Джиллинг ну что вам стоит пригласить нас? — подал голос Барти, молча наблюдавший эту комичную сцену. — К тому же вы все равно бессильны перед нынешними обстоятельствами.       — Нынешними обстоятельствами? — брови мистера Джиллинга поползли вверх от удивления. — С каких пор тебе нужно особое приглашение, что ты скрываешь от меня, отвечай!       — Для начала разреши войти! — сухо отозвалась Элен. Девушка, казалось, нисколько не удивилась реакции отца. Картинно возведя глаза к потолку, Маркус отошел в сторону и тут же отвесил шутливый реверанс в сторону Элен и Барти:       — Можете войти! — буркнул он, по-прежнему не глядя на влюбленных. В ту же секунду, мужчину неожиданно обдал какой-то непонятный холодок. Резко обернувшись, он так и остался стоять на месте, словно статуя с открытым ртом. Дочь со своим ненаглядным уже сидели в кресле, примостившись рядом друг с другом. Однако! Он мог бы поклясться, что не видел, как они вошли вовнутрь. Пока Маркус пытался справиться с собой и подойти ближе, те явно забавлялись сложившейся ситуацией. У обоих были смеющиеся и одновременно серьезные лица, словно они сдерживались, чтобы вот-вот не расхохотаться. Что происходит? Он явно не готов был к такой скоропалительной встрече с Элен после ее побега, пообещав ей и прежде самому себе, что вычеркнет из завещания и отречется от девушки, несмотря на многочисленные просьбы жены простить их девочку. Вынырнув из своих мыслей, он заметил, что она встала с кресла, подойдя молча к нему. Что-то было не так с глазами дочери. Они излучали какой-то чистый невероятный светло-синий оттенок, став еще ярче обычного. У девушки было бледное и гладкое лицо. Чувствовалось, что от Элен веет необъяснимым холодом. Неужели…? Нет, Только не это!       — Что ты с ней сделал, идиот! — Маркус отвлекся на Барти, который настороженно наблюдал за ними из кресла. — Джиллинг хотел схватить Крауча за ворот мантии, но тот, опередив его, ловко вывернулся и моментально оказался позади мужчины.       — Выслушай меня, отец! — обратилась к нему Элен, настойчиво взяв руки Джиллинга. Мерлин! Какие же они у нее холодные!       — Что все это значит? — прошептал ошеломленный Маркус. – Мне, очевидно, снится кошмар. Кто-нибудь, разбудите меня! Это что шутка? Его вопрос был встречен звонким единодушным смехом влюбленных.       — Вы меня не проведете: я знаю, что их больше не существует, я и мои коллеги полностью истребили весь их никчемный род! Откуда, вы только стащили эту пудру? — Джиллинг смотрел во все глаза на Элен и Барти и никак не мог понять их странного смеха. Обиженный реакцией гостей, он резко встал с дивана и хотел выйти, развернувшись к ним спиной, но внезапно остановился, услышав голос дочери:       — Отец, посмотри на нас!!! Неужели ты думаешь, что мы люди? — спросила мужчину девушка. Резко обернувшись, Маркус подошел к влюбленным:       — Поверить не могу! Мерлин! Ну за что мне такое наказание! — Джиллинг страдальчески поморщился, вновь встретившись с ясным и непроницаемым взглядом дочери. - Как это все произошло? — тихо спросил он у них. Сев напротив отца, они пересказали ему все недавние события, то и дело дополняя друг друга. По мере разговора, у Маркуса едва ли не случился сердечный приступ. Бедная девочка! Он тут же порывался вскочить с места, найти и уничтожить Рэя за такое своеволие, однако Барти его быстро отговорил. Хорошо, что Джиллинг научился быть отходчивым, а то бы незамедлительно схватился за ружье, подогреваемый яростью, из-за того, что его дочь превратили в вампира.       — Пап! — вывела его из задумчивости Элен, коснувшись плеча. — Не вини себя в том, что со мной случилось, благослови и прости! Я не хочу, чтобы ты продолжил свою карьеру охотника. И я так же не хотела бы с тобой бороться. Неожиданно поддавшись вперед, Маркус крепко обнял Элен, внезапно почувствовав, как та напряглась, вскинув голову. Обернувшись, он заметил на лестнице Диану. Увлеченный разговором, Джиллинг даже не заметил, как она пришла. Все, включая его самого, явно пытались понять по ее выражению лица, о чем она думала, встретившись глазами с Элен. Пройдя в гостиную, миссис Джиллинг села рядом с мужем, приветливо улыбнувшись влюбленным. Однако за ее улыбкой скрывалась четко выраженная тревога. Казалось, Диана хотела сказать так много, но вместо этого только подвинулась поближе к дочери, положив ей руку на плечо.       — Будьте счастливы! А вы, мистер Крауч, берегите нашу девочку и помогите ей. Она сама пропадет!       — Ну что вы, миссис Джиллинг! — Барти слегка улыбнулся женщине и ласково приобнял Элен за талию. — Я обязательно помогу ей!       — Не забывайте нас! — сказали Маркус и Диана в унисон… Огромный особняк Краучей казался Лестату каким-то пустым и неприветливым после того, как Элен и Барти простились с ним и улетели из Лондона. Но ведь это не причина для грусти: он всегда знал, где можно найти друга. Леонкур был по натуре не склонен к долгосрочной тоске или грусти: вампир быстро обзаводился новыми друзьями и поклонниками, так было и в этот раз.

***

Заклинание Доверия сняли, и теперь в дом мог войти абсолютно любой, кого бы Лестат ни пригласил. Однако Леонкур не отказался, чтобы Барти помог ему установить на особняк дополнительную защиту от возможных врагов. Сам вампир не собирался особо жить здесь, скорее всего, Крауч-Холл служил ему временным пристанищем, когда тот возвращался со своих гастролей. Все же особняк не заменят никакие квартиры, а их Лестат на своем веку менял по несколько раз, таким образом стирая свои следы. Месть со стороны Волдеморта вампиру была не страшна, все складывалось намного проще: Риддла не интересовал никто, кроме знаменитого Гарри Поттера. Леонкур порой просто высмеивал маниакальную идею волшебника поймать мальчишку. Подумать только! Он, такой великий черный маг, посылал в погоню за своим трофеем своих последователей. А ведь до знакомства с Барти, вампир считал что такому, как Волдеморт, ничего не стоит в одиночку поймать. Хорошо, что он в свое время отмазал Крауча от их дурного общества. Пусть будет с Элен, это намного лучше, чем прозябать под крылышком у Лорда. В отличие от друга, он не стремился обзаводиться парой, предпочитая развлекаться в одиночестве; Леонкур не умел привязываться, превратившись в независимого отшельника. Вампир жил одним днем и не задумывался над тем, что будет дальше.

***

Оторвавшись от толпы людей и умчавшись прочь из Лондона, Элен и Барти облегченно вздохнули. Это было невероятно! Сколько событий за один вечер! Все происходящее после их ухода они отлично видели в своем сознании. Маркус, который неожиданно пересмотрел свои взгляды на вампиров и отказался от роли охотника; Лестат, который наконец нашел свой дом; Костиган, которая теперь работала журналистом…       — Давай наперегонки до нашего дома! — воскликнула Элен и метнулась вперед. Через несколько секунд, Барти все же догнал девушку.       — Я первая!!! — кричала она, счастливо засмеявшись и нежно поправляя ворот пальто Крауча.       — Да, это было незабываемо! — воскликнул он, крепко обняв Элен. — Ты развиваешь в себе скорость.       — Стараюсь привыкнуть к своей новой жизни, — девушка перестала смеяться, строго глядя на вампира. — Признайся, ты ведь счастлив, что меня обратили?       — Ну, не то, чтобы счастлив...       — Ах, ты, лжец! — Джиллинг притворилась смертельно обиженной и вновь рванула вперед, и на этот раз Барти нисколько не уступал ей в быстроте. Подойдя к ней сзади, Крауч замкнул свои руки вокруг ее талии, нежно поцеловав в шею. Бесшабашные, веселые и любимые, они были так прекрасны в своих чувствах. За счет того, что Барти многому учил свою девочку, ей уже не было так страшно в их новом мире. То, что он был всегда рядом, это придавало ей еще больше силы и бесконечной радости. Они носились по ночному Парижу подобно ветру, с легкостью взлетали на самые высокие здания, сидели на крышах домов, прижавшись друг к другу, и возвращались домой только на рассвете. Со временем Элен становилась сильнее, но Барти все равно неусыпно наблюдал за ней. Хотя девушка и стала менее ранимой, он чувствовал, что она все еще уязвима. Это вселяло в Крауча тревогу, и в то же время он всегда был рад и счастлив позаботиться о ней. Еще сквозь сон она чувствовала, как он нежно трепал ее по волосам, целовал в губы и страстно обнимал. В такие моменты Элен совсем не хотелось никуда вставать. Пытаясь проснуться, она нежилась в его объятиях, целовала его в ответ и жарко шептала слова о любви, и тогда Барти чувствовал себя самым счастливым, наполненным ее светом и взаимной любовью. В такие моменты, когда им хотелось побыть наедине, влюбленные часто проводили время в своем новом особняке, пусть и не таком большом, как Крауч-Холл, но Джиллинг он полюбился сразу же. Вампир с удовольствием наблюдал, как она старалась придать их дому уют, время от времени внося в созданный интерьер не без помощи магии что-нибудь новенькое. То, что особняк находился за городом, не могло не радовать Барти. Люди ему нужны были в основном, чтобы подкрепиться, но в целом они с Джиллинг мало с кем заводили знакомства, прекрасно дополняя друг друга. Вместе с ней он учился контролировать свою жажду, вовремя ее обуздав, теперь Барти не боялся, что Элен состарится, она всегда будет рядом. Со временем он начал понимать, что влюбился в Джиллинг еще в Хогвартсе. Именно это помогало вампиру сдерживать свои инстинкты. Каждый раз он стремился ей помочь, пусть и не очень вежливо, но Крауч, таким образом, оберегал свою девочку от многого. Он защищал ее и одновременно старался не привязываться к ней, играя роль равнодушного к ее чарам чурбана, которые со временем начали все-таки действовать. В его памяти вновь всплывали те моменты, когда Элен убегала от слизеринцев, а он отгонял всех, кто пытался причинить ей вред, делая это намеренно и настойчиво, закрепив за собой образ справедливого учителя. Да и она вряд ли могла бы подумать еще тогда, что все так кардинально изменится. Нет, конечно, Барти всегда был в ее мыслях и мечтах, но дальше милых взглядов, брошенных на него тайно, дело не шло. Теперь они были далеко от Лондона и не могли не признать, что порой скучали за ним, ведь оба выросли там, но в Англии для них могло быть слишком опасно. Хотя Джиллинг и оставил свою деятельность охотника, их не мало подстерегало опасностей со стороны тех же Пожирателей, активно истребляющих всех магглорожденных. За родителей Элен была спокойна, Ирландия — это лучшее, что они могли выбрать, так как война никогда туда не доберется. Перед ее мысленным взором до сих пор стояли те живописные пейзажи, особенно девушку поразило большое обилие гор и синее, подобно ее глазам, лазурное море, которое раскинулось пред ними. Казалось, что до него можно даже дотянуться рукой. А какие смешные домики им попадались с Барти на глаза: порой из разноцветного камня, как маленькие, так и большие, с остроконечными башнями. Здешняя атмосфера здорово отличалась от той напряженной, что была сейчас в Англии. Казалось, что война никогда не сможет добраться до этого мирного уголка. А вот Барти был рад покинуть Лондон, по его словам, этот город навязчиво связывал его с темным прошлым, и ему бы не хотелось вновь встретиться лицом к лицу со своими врагами. Жизнь входила в свою колею, обещая, что ничего страшного больше не случится. Конечно, впереди еще будут трудности, но ни Элен, ни Барти не боялись этого, смело шагая вперед, крепко взявшись за руки.