Ноты судьбы

Через час у роскошного особняка князя Кучики остановился экипаж, и из него вышла молодая особа, скромно, но изящно одетая, с интересом окинула особняк взглядом и поднялась на крыльцо. Массивные темные двери, даже на взгляд очень тяжелые, раскрылись через полминуты после того, как девушка позвонила. Дворецкий, спросив ее имя, попросил войти и подождать пока он доложит. Стоя в холле, Хисана осматривалась. Да, судя по обстановке, хозяин очень богат и сознает цену своим возможностям. Уже во время эпизодической беседы в опере Кагуа смогла понять, что перед ней человек властный, умный, которого не так легко сбить с толку. В тот вечер, когда к нему в ложе Рукия влезла, давали Вагнера. А когда они встретились – Верди. Неплохой разброс вкусов у князя. Конечно, можно было бы предположить, что он просто создает себе имидж, но Хисана и сама любила оперу и знала: если не любишь Вагнера, ни ради какого имиджа высидеть не сможешь. Получается, князь весьма чувствителен, хоть и не показывает этого. И всегда ездит в Оперу один – хотя у него есть невеста. Все в совокупности создавало образ человека замкнутого, обладающего разносторонним мышлением и умеющего держать эмоции под контролем, человека, который отлично знает, чего хочет, и уверенно идет по жизни. И это Хисане не нравилось. Послышался звук шагов: по лестнице со второго этажа спускался князь. В Опере Хисана не слишком его разглядывала, а сейчас пригляделась. Внимательный взгляд, серьезное лицо, уверенная линия подбородка. Все это не понравилось Хисане еще больше. – Чему обязан неожиданному визиту? – Здравствуйте, князь. – Мы уже виделись сегодня. Решили создать прецедент? Все это время вы обходились без приветствия. – Ну раз уж вы сами пригласили меня, то почему бы не соблюсти приличия? Кучики приблизился и встал очень близко – так, что их разговор не мог быть услышанным на расстоянии двух метров. – Для человека столь авантюрного образа жизни недопустимо путаться во времени. Может, поэтому вас все время и приходится спасать? Я приглашал вас через два дня. «А его не так просто сбить с толку! – мысленно отдала должное Кучики Хисана. И тут же с азартом подумала: Вот только не пытайся меня выставить! Извини, но я просто не могу тебе этого позволить!» – Да, я понимаю. Но ведь это не лишает меня права обратиться к вам с просьбой о любезности. Я прошу вам уделить мне буквально полчаса. Возможно, если я объясню вам мое поведение, мои причины покажутся вам убедительными. Кучики помолчал. Хисана угадала: ему было любопытно узнать причину тех необычных событий, свидетелем которых ему пришлось стать. – Что ж, полчаса. Прошу вас в мой кабинет. – Нет! – вскрикнула Хисана. Именно там, по предположению Рукии, могла храниться записная книжка, и именно туда отправилась младшая Кагуа. Князь с подозрением воззрился на гостью, и она поспешила объяснить: – У вас там наверняка много книг… а у меня аллергия на пыль! Кучики кисло поглядел на нее. – Куда, вы думаете, вы пришли? У меня нет пыли. Хорошо. Пройдемте в гостиную. Хисана прошла следом за ним, уселась. – Можно мне воды? – стараясь быть естественной, попросила девушка. Хозяин посмотрел на нее как-то странно, потом налил воды из графина и протянул ей бокал. «Он догадывается, что я тяну время», - подумала Хисана. –Ладно, охота быть проницательным, предоставлю тебе такую возможность!» – Я прошу вас держать в тайне все, что вы услышите. Кучики кивнул с таким видом, как будто трехлетний ребенок просил его никому не раскрывать страшный секрет, где он построил игрушечный домик. Затем достал из ящика сигару, уселся напротив Хисаны и закурил. – Госпожа Кагуа Рукия, я очень ценю ваши попытки притвориться беспомощной, но напоминаю: у вас полчаса. А вернее – уже 25 минут. Но я не тороплю вас, ни в коем случае. Могу налить еще воды. А также предложить чай, кофе, сладости. Обещаю сохранить все в тайне. – Мне нелегко решиться все рассказать. Дело в том, что мой отец испытывает определенные трудности финансового характера, – Хисана по возможности не хотела отдаляться от тех подробностей, которые Кучики и так узнает, когда будет раскапывать их подноготную. А то, что он будет раскапывать – не вопрос. Похоже, не просто так он таскается в Оперу: князю явно не хватает в жизни приключений. – Он добрый человек, но угроза банкротства сломила его. Он пытался сорвать куш в карты. Не знаю, кто уговорил его, но убеждена, что тут действовали недобросовестно, – эта часть не соответствовала истине, но ничего: пусть Кучики поднапряжется, ища следы страшной, но несуществующей тайны. – Тогда он решил выдать меня замуж за сына своего друга – богатого наследника. К сожалению, эта затея провалилась, офицер Куросаки был обвинен в государственном преступлении. Все это бросило тень на нашу семью, теперь нам не выкарабкаться из долговой ямы с помощью матримониальных планов. Имя – это все, что у нас было. Поэтому я пытаюсь выкрасть расписки моего отца. Понимаю, это все равно, что признание в воровстве, но ничего другого я не могу рассказать… Хисана достала платок, чтоб промокнуть несуществующую слезинку. Кучики слушал ее без всякого сочувствия. – Если то, что вы говорите, правда, то вы действуете очень глупо. Карточный долг – долг чести, а пропажа расписок наведет подозрение только и исключительно на должника. – Но мой отец отбыл в колонии, чтоб заключить там сделки… – И что? Думаете, это снимает с него подозрения? Очевидно, что для вашего отца не составило бы труда найти исполнителей подобных планов. Вы не только не спасаете отца, но своими необдуманными действиями усугубляете его положение. К тому же, вы постоянно попадаете в опасные ситуации. Ваш отец, судя по всему, человек крайне легкомысленный, если предоставил вам свободу действий. – Я не ставила его в известность о моих планах! – А он так и не понял, на что способна его дочь? Достойно сожаления, как и то, как он вас воспитал. И хотел бы я знать, куда смотрит ваша матушка? – Вы распекаете меня как ребенка. Но вы не мой отец. – Хвала небесам! Не хотелось бы думать, что у меня мог вырасти такой глупый, самонадеянный и безответственный ребенок! Вы просто не отдаете себе отчет в своих поступках. Хисана почувствовала, как против воли в ней закипает раздражение. – Кто знает, какими будут ваши дети. – Уж точно не такими, я об этом позабочусь! – Думаю, при вашей беспримерной властности ваши дети имеют все шансы вырасти бесхарактерными и очень несчастными! Если их не защитит от вас ваша супруга! – Что вы себе позволяете! Вы еще слишком молоды, чтоб судить о воспитании детей – подумайте лучше о своем. А моя супруга будет поддерживать меня во все, что я посчитаю нужным сделать! «Так, спокойно, Хисана! Надо же, он вывел меня из себя. Впрочем, неважно, главное, что разговор завязался…» Тут заметила девушка, что взгляд Кучики устремлен на ее декольте. «Ого! А вам явно не хватает страстей! И женщины вам нравятся… с характером. Ну и кто тут не отдает себе отчет в своих поступках?» – Простите! – с притворным раскаянием произнесла Кагуа. – Я очень люблю моего отца, возможно, вам трудно понять безрассудство искреннего чувства. – Безрассудство не то слово. Вы уже взрослая девушка, а позволяете себе бегать по городу переодетой в мальчишку, - взгляд Кучики вновь уперся в декольте. «Интересно, как она умудряется выглядеть ребенком? Впрочем, возможно, ее нынешняя фигура – результат корсета и прочих женских ухищрений.» – Вы хоть знаете, кто вас преследовал? Судя по всему, ваш отец связался с далеко не честными людьми, или его расписки перекупили, вы рискуете попасть в очень скверную ситуацию. Даже не хочу вас просвещать на этот счет. – У меня нет выхода! – А оказаться на дне реки с перерезанным горлом – это выход? – Я смогу за себя постоять! – Позвольте вам не поверить. Хисана сидела и смотрела на Кучики. Стрелки часов на каминной полке отсчитывали уже сороковую минуту. – Итак, я по-прежнему не понимаю, почему я должен поверить, что вы – госпожа Кагуа Рукия и я должен вернуть вам записную книжку. – Это моя собственность, там важные для моей семьи записи. А что касается моей личности – вот, мой паспорт. Кучики взглянул на протянутую ему книжечку документа, принадлежащего Рукии. – Вам семнадцать лет? – Да. – Рассуждаете, как будто вам десять. Все, на сегодня ваше время истекло. Хисана поднялась. – Я надеялась на ваше великодушие. – А я – на ваш здравый смысл. Мы оба обманулись в своих ожиданиях. Бьякуя всматривался в девушку. Во время первой и третьей встречи она казалась наглым сорванцом. Во вторую – уверенной в себе добропорядочной барышней. Тем не менее, во всех случаях она проявляла достаточно рассудительности и самообладания. Однако на протяжении последних сорока минут все, что она говорила – это детский лепет. И это наводило на мысль, что сейчас же перед ним разыграли спектакль. Хотелось бы понять – зачем? Не могла же она думать, что этим добьется своей цели? Если ей так нужна эта книжка, то могла бы подготовиться получше… Или цель другая? – Скажите, госпожа Кагуа, почему вы ведете себя так странно? Хисана уже собиралась уходить, и этот вопрос застал ее врасплох. Она вздрогнула и посмотрела князю в глаза, и тут же поняла, что совершила ошибку. Все это время она разыгрывала из себя маленькую глупую девочку. Однако когда он вот так смотрел на нее, то притворяться дальше было очень трудно, и на секунду ее лицо выдало себя, стало лицом настоящей Хисаны, а не маской недалекой дурочки. – Странно? – Хисана глубоко вздохнула, отчего ее грудь приподнялась в вырезе декольте. «Вовсе это не корсет», - пронеслось в голове Бьякуи, и вдруг из соседней комнаты послышался жуткий грохот. «Рукия! Значит, библиотека за этой дверью! Нельзя, чтоб он туда пошел и увидел Рукию!» - испугалась Хисана. Кучики повернул было голову, и в этот момент Хисана обвила его за плечи и потянула к себе. От неожиданности князь подчинился, и тогда Хисана его поцеловала. Идея была дикая, Хисана сама не понимала, как такое ей пришло в голову, но пришло именно это, и искать другие варианты времени не было. Собственно, практика показала, что кое-какие достоинства у идеи все же были, потому что Кучики не только задержался бежать в кабинет, но и увлеченно ответил на поцелуй. «Как же тебе правда не хватает всех этих роковых страстей!» – успела подумать Хисана, а потом Бьякуя взял инициативу в свои руки, и стало не до мыслей. Они весьма страстно целовались, причем Бьякуя обнял девушку и с неожиданным для самого себя энтузиазмом прижал к себе, а Хисана, как-то позабыв, что делает все это ради сестры, погрузила пальцы в длинные волосы, не давая Кучики опомниться. Словом, когда в дверь стали стучать, то они не сразу поняли, по какой, собственно, причине их могли побеспокоить. Затем князь открыл дверь. – Простите, ваша светлость, кажется, в кабинете что-то упало. – Да, я проверю, - отрывисто ответил Кучики и захлопнул дверь перед носом слуги. Затем пересек гостиную, по пути кинув на девушку недобрый взгляд, и вошел в кабинет. Со своего места Хисана видела, что там происходило. Большой столик лежал опрокинутым поперек комнаты, рядом поблескивали осколки ваз и цветы, однако, судя по всему, никого в кабинете уже не было, потому что Бьякуя буквально через десять секунд вернулся в гостиную и очень спокойно произнес. – Что ж, госпожа Кагуа, я по-прежнему не вижу причин менять своего решения. Так что на сегодня все. Придете через два дня.