Гримм

      Необычное ощущение легкости и расслабленности, затуманенное сознание, легкое пошатывание и чувство непрекращаемой радости - всё это внезапным потоком хлынуло на него после очередной - наверное, уже пятой - порции виски. Но раньше такого не было. Никогда. Наркотик? Всё возможно. Ведь эта вечеринка одного из его так называемых друзей - сына довольно влиятельного банкира. А на таких тусовках наркота - один из способов поразвлечься. Чем только не балуются детишки богачей, чтобы не скучать.       Но Шизуо не такой. Хоть и посещал подобные мероприятия довольно часто. У него была на то причина. И это - его младший брат Касука. Тот постоянно пропадал на таких вечеринках и зачастую был не в состоянии самостоятельно добраться до дома. Поэтому Шизуо приходилось посреди ночи или под утро мчаться за братом. Иногда даже в пригород или на чью-то яхту посреди залива. Ему даже пришлось установить в телефон Касуки датчик слежения, чтобы знать, где тот находится. Так как сквозь невнятное мычание было сложно распознать хоть слово. Вот и сейчас он здесь по той же причине, которую никак не может отыскать среди толпы укуренной молодёжи. Но сегодня Шизуо решил тоже расслабиться...

***

      Это случилось около года назад. Тогда их мать умерла на операционном столе вследствие тяжелой черепно-мозговой травмы и многочисленных переломов. Для общественности - она выпала из окна своей квартиры, которая располагалась на десятом этаже. И лишь для узкого круга знакомых её смерть полиция квалифицировала, как убийство. Расследование продолжается и до сих пор, потому что ниточка, как догадывается сам блондин, ведет к кому-то из влиятельных людей наверху. И, понятное дело, что никому не нужен скандал. Вот и тянут с поимкой убийцы. И именно после смерти матери в семье Хейваджимы начались постоянные ссоры. Братья были настроены против отца, который в последнее время вёл себя очень странно, так как подозревали, что он каким-то образом замешан в этом. Частые скандалы иногда заканчивались и драками. И это всё, естественно, не прошло бесследно. С тех пор Касука и начал пропадать на вечеринках. Он напивался в хлам, чтобы забыться, но боль от потери матери - самого близкого для него, помимо брата, человека - возвращалась на следующий день с удвоенной тяжестью. И он ходил туда снова и снова. Бывали такие дни, что он и вовсе не возвращался домой. После этого Шизуо и стал его забирать.

***

      Сегодня ему всё равно. Он также, как и Касука, напьётся до беспамятства и забудет о своём отце, который "обрадовал" новостью о женитьбе, запланированной, как оказалось, спустя месяц после смерти матери. - Ненавижу, - пробормотал блондин, поднимаясь с насиженного места за барной стойкой. Алкоголь ударил в голову, напоминая о себе и о том, что в таком состоянии лучше пойти и выспаться, а не вершить подвиги, о которых начал подумывать Хейваджима. - О-о-о-о, бра-а-а-ати-и-и-ишка, - к Шизуо подошел, а если быть поконкретнее, подплыл пошатывающийся и улыбающийся Касука, держа в одной руке бутылку коньяка, - вот ты где-е-е-е-е, - протянул парень и повис на шее брата. - А я тебя иска-а-а-а-ал. От Хейваджимы-младшего так несло алкоголем, что, казалось, стоит лишь вдохнуть и сразу же опьянеешь. Но сегодня Шизуо не будет ему ничего говорить, не будет упрекать. Нет. Не будет. - Домо-о-о-ой! - пропел на ухо Касука. На что блондин усмехнулся и, выхватив из руки брата бутылку,сказал: - Нет. Сегодня отрываемся по полной! - Э-эй. "Кажется, кто-то зовёт". - Шизуо. "Действительно". Хейваджима с усилием открывает глаза и, проморгавшись, несколько секунд пялится на лицо склонившегося над ним человека. Картинка перед глазами расплывалась, словно он находился за стеклянной стеной, по которой мощным потоком стекали струи воды. Шизуо снова закрыл глаза и открыл. Ничего не изменилось. Он поднес к глазам руку. Ледяные пальцы коснулись сомкнутых век, оставляя на них что-то липкое и противное. Блондин широко распахнул глаза. Его рука была в крови, а рукав грязный и местами разодранный. Он поднял вторую руку. То же самое. Хейваджима вскочил с кровати, испуганно осматривая себя. Благо, размытость перед глазами исчезла. - Это еще что? С каждой секундой его сердце увеличивало скорость ударов, а паника ядом растекалась по венам. - Откуда? - шепотом прошептал Шизуо и шагнул к зеркалу, которого здесь вроде не было.       Со стеклянной поверхности на него смотрел испачканный в крови, в разодранной одежде, с измазанными в крови и запутавшимися волосами... Он - Хейваджима Шизуо. Половина лица скрывалась за кровавыми подтеками, ведущими от раны где-то чуть выше лба, словно за маской. Шизуо отступил на шаг назад. Зеркало же увеличилось. Он хотел сделать еще один шаг, но что-то удерживало его - ноги будто приросли к полу. Внезапно очертания комнаты вновь стали расплываться, но теперь уже в прямом смысле. Стены, кровать тумбочка, окно начали стекать, словно раскаленная сталь под действием высокой температуры. И только зеркало оставалось неизменным. Хейваджима моргнул. Всего лишь. А вокруг уже пространство, погруженное во мрак. И зеркало, которое никуда не исчезло. Зеркало, в котором не было его отражения. - Что за? - его полушепот эхом откликнулся где-то вдалеке.       Минуты следовавшие одна за другой, казалось, остановились. Воздух потяжелел. Внутри всё словно кипятком залили. Шизуо хотел вдохнуть, но не смог. Его широко распахнутые глаза, наполненные болью и страданием, смотрели на приближающуюся темную фигуру в зеркале. От недостатка кислорода в глазах начало темнеть. Звон в ушах мешал расслышать то, что говорила фигура в отражении. Хейваджима последний раз попытался сделать вдох, но тщетно. Долгожданный воздух так и не попал в легкие. Сознание начало отключаться, а сил открыть глаза уже не хватало. Моргнув последний раз, парень погрузился во мрак. - .... ТЫ!       Распахнув глаза, Шизуо, как ошпаренный вскочил с кровати. - Твою мать! - закричал блондин, мотнув головой. Он замер на мгновение, вспоминая, где он и что с ним. Увидев ехидно улыбающуюся рожу брюнета, который назвался Гриммом, он вспомнил, что же произошло. - Ты умом тронулся? - рыкнул Шизуо, снимая футболку, в которой спал, и выкручивая её. - Мой психиатр говорит обратное, - еще шире ухмыльнулся Гримм, пряча за спиной посудину, из которой только что окатил своего временного гостя ледяной водой. - Судя по всему, он такой же псих, - фыркнул Хейваджима, отбрасывая футболку на кровать. Он подошел к шкафу, чтобы взять сухую одежду, которую ему вчера выдал этот чертов Жнец. Парень еще не полностью понимал, кто этот Гримм такой, но в одном он был уверен на все сто, даже на все двести процентов, что этот говнюк его уже до чертиков достал. А ведь только вчера познакомились. - Ты ворочался во сне и что-то шептал, - начал говорить Жнец с такой искренностью в голосе, в которую Шизуо почти поверил, если бы не глаза. - Я пытался тебя разбудить, но ты сначала вроде как очнулся, а потом опять вырубился и чуть не ударил меня, - он с наигранной обидой взглянул на Хейваджиму, который стоял в раздумьях: верить или нет, а потом расхохотался и исчез. Судя по возне на кухне, он переместился туда. Шизуо еще несколько секунд стоял неподвижно, после чего переоделся и, развесив на балконе мокрые вещи, пошел завтракать. Квартира Жнеца была довольно огромной, но уютной. Хотя блондину все же казалось, что тут чего-то не хватает.       Хейваджима спускался по лестнице со второго этажа, рассматривая необычные картины в деревянных рамках. Он не особо увлекался данным видом искусства, да и в принципе, каким-либо другим, но у него создавалось впечатление, что подобную "мазню", как Шизуо обычно называл картины, где-то всё же видел раньше. Блондин остановился на последней ступеньке, не отрывая взгляда от картины, на которой было изображена темная комната с одним лишь зеркалом у стены. Он сглотнул, зацепившись взглядом за неразборчивую фигуру в отражении и вспомнив сон. - Эй, Шизу-чан, ты идешь завтракать? - донесся противный голос с кухни. Парень, пробурчав что-то невнятное, оторвался от рассматривания картины и двинулся на кухню, где его встретили приятные ароматы только что приготовленных блюд. - Это что еще за "Шизу-чан"? - со смесью раздражения и недовольства в голосе спросил блондин и, пройдя мимо копошащегося с чашками и чайником Гримма, уселся за стол. - А что? - наливая чай, пожал плечами брюнет. - Мне так больше нравится, - он развернулся с довольной лыбой на лице, держа в руках чашки. - А мне - нет, - буркнул Шизуо, отслеживая каждое действие брюнета.       Погрузившись в мысли, Хейваджима не заметил, как уже минуты две безотрывно пялится на Жнеца. Тот решил не отвлекать своего подопечного от занятия и предпринял аналогичные действия. В его голове никак не сопоставлялись факты о том Хейваджиме Шизуо, который чудом избегал смерти, и о том, что сейчас сидит перед ним. Неужели, он на самом деле такой? Но это совсем не тот человек, душу которого он никак не мог получить. Тот - разгильдяй, бабник и тусовщик, а этот... Хотя, что он может сказать о Шизуо, сидящем напротив? А ничего. Он просто чувствует, что этот человек не такой, каким хочет казаться в жизни. Сейчас Хейваджима ничего не сможет скрыть, так как у души нет масок, за которыми она могла бы спрятаться. Ведь душа - это истинное "Я" любого человека. Она есть тем, чем на самом деле человек является. И если она хрупка и ранима, то люди её прячут за десятками масок, чтобы никто не посмел сломать их душу.       Тогда возникает вопрос: "А зачем Шизуо так ведет себя в жизни?", ведь ему вряд ли это нравится. Должна же быть причина такого поведения. Гримм не знает почему, но этот человек его чем-то заинтересовал. Новый объект для наблюдений, который безумно хотелось изучить, покопаться в его мыслях и чувствах, прочитать его полностью. К тому же, глядя в медового цвета глаза, ему казалось, что они уже где-то встречались. Возможно... Да. Еще тогда. Когда он был жив.       Вынырнув из омута мыслей, блондин наткнулся на взгляд вишневых глаз, которые с любопытством его изучали. Сам же их обладатель, похоже, не заметил на себе сверлящий взгляд Хейваджимы, и продолжал ухмыляться своим мыслям. Сейчас он был похож на сумасшедшего маньяка, продумывающего план следующего убийства. К счастью, Шизуо даже не догадывался, что частично он оказался прав. - Хватит пялиться, - рыкнул Шизуо, утыкаясь в тарелку с завтраком. - Оя, - брюнет моргнул и, усмехнувшись, взял в руки чашку, до краев наполненную бодрящим зеленым чаем, - кажется, я немного призадумался.       Хейваджима с усердием пытался сосредоточиться на сочном куске мяса в тарелке, но все тот же изучающий взгляд Жнеца этому нагло мешал. - Хотел спросить, - начал блондин, решив хоть как-то отвлечь Гримма от его рассматривания. - А что это за место? Ну... В смысле... Что это за город? Вообще, где мы?       Жнец несколько минут молчал, растягивая момент интриги. Он поставил чашку на стол и обхватил её обеими руками. - Ты в мире мёртвых, - тихим, уверенным голосом заговорил Гримм. - Можно даже сказать - частично. - В каком смысле? - Шизуо нахмурился, не понимая, что хочет сказать ему Жнец. - А в том, что это мир Жнецов - тех, кто заключил контракт со смертью, - уголки тонких губ едва заметно приподнялись. - Мы не мёртвые и не живые. А этот мир - такой же, как и ваш. Он - иллюзия.       Пока Хейваджима вникал в смысл сказанных Гриммом слов, тот достал из кармана брюк завибрировавший телефон. На дисплее отобразилось имя Шики-сана. Жнец скривился и, нажав на кнопку принятия вызова, приложил телефон к уху. - Да, Шики-сан, слушаю, - пропел брюнет, скользя указательным пальцем по ободку чашки. - Хорошо. Будет сделано, - он завершил вызов и положил телефон на стол. - Придется мне тебя ненадолго покинуть, - Гримм взглянул на Шизуо, который сделал вид, что не пытался подслушать, о чем говорит голос из трубки. - Не боись, никуда не денусь, - усмехнулся Хейваджима и отправил в рот небольшой кусок мяса. - Да я и не переживаю, - усмехнулся брюнет, вставая из-за стола. - Кстати, надо будет в больницу к твоему телу наведаться. А то вдруг ты не только живучий, а еще и быстро регенерируемый, - поставив тарелку и чашку в раковину, сказал Гримм и исчез.       Шизуо перестал жевать и мгновение смотрел на то место, где только что стоял Жнец. Его никак не покидало чувство, что он уже где-то видел этого человека.