Убежище
28 ноября 2015 г., 16:05
Mikko Tarmia – Theme For Unknown (OST Amnesia: The Dark Descent) Hollywood Undead – Pain.
Настойчивый стук в дверь вывел женщину из задумчивости. Темно-каштановые волосы упали на красивое лицо с благородными чертами. Коричневые глаза, иногда приобретающие угольный оттенок, изучали вошедшего без приглашения мужчину. Слабая улыбка проявилась на алых губах. Морщинистая рука легла на вытянутую морду пробудившегося зарычавшего зверя. Нахмуренные брови выражали недовольство последующими действиями непрошеного гостя. Он пытался найти одну интересующую его вещь, не гнушаясь при этом нарушением обычных правил приличия. За несколько секунд содержимое многочисленных полок оказалось на полу. Флаконы с подозрительной жидкостью разбивались после соприкосновения с холодным камнем. Раздражение лежащей в ногах твари усиливалось. Впрочем, владелица хижины предпочитала не выдавать истинных эмоций. Безмолвие, повисшее в комнате, нарушалось лишь слабым потрескиванием дров. Пламя охватывало дерево, позволяя воде в чугунном котле быстрее закипеть. Зимние ветра завывали снаружи. Они накреняли деревья и саму лачужку. Сокрытая от людских взоров, она поддавалась на настойчивые уговоры жестокой непогоды. Изредка ее обитательницу посещали сердобольные путники, один из коих уже не раз наведывался сюда, что было великой честью для гостеприимной ведуньи. Кронпринц не был исключением. Ему не терпелось узнать больше о грядущем. Это рвение объяснялось полным отсутствием терпения и наличием импульсивности. Он жаждал интригующих подробностей и не желал оттягивать сладостный момент еще одного возвеличивания. Тяжело вздохнув, так называемая провидица опустилась на колени со сложенными в молитвенной позе руками. Лев не скрывал насмешливого взгляда, однако из вежливости опустил голову. Легкая щетина покрыла худые щеки и подбородок. Он редко доводил внешность до такого состояния: взъерошенные волосы лежали на прямом лбу, а общая неопрятность ясно свидетельствовала о том, где ему довелось побывать за последние пару недель. Религиозный экстаз должен был завершиться через минуту. Ожидание тянулось бесконечно долго. Почему-то ей всегда казалось, что дань уважения Всевышнему является неотъемлемой частью основного ритуала. Глупые крестьянские суеверия. – Что ты хочешь, Никлаус? Кажется, я удовлетворила твое любопытство в прошлый раз, нет? – язвительный тон позабавил наследника престола, отчего на лице взыграл юношеский румянец. Усмешка блуждала на приоткрытых устах с оголенным рядом ровных зубов. Вместо ответа – красноречивая жестикуляция. Против такого обаяния невозможно устоять. – Та Сторона может разрушиться, а хрупкий баланс окончательно рухнет под давлением вмешательства извне. Как бы там ни было, я знаю, что тебе плевать на все видоизменения сферы. Поэтому подожди немного. Далия сделала аккуратный надрез, стараясь не причинить вред безмолвному животному. Струйка крови потекла вниз по животу, к заранее подставленному бокалу. Нужно было всего несколько капель. Молчаливая тварь не издала ни единого звука. Наполнив сосуд до половины, она отошла на расстояние, а затем, при помощи спрятанного в подкладке платья кинжала, рассекла себе запястье. Острейшее лезвие прошлось по тонкой коже, оставляя за собой темную полоску. Готовый напиток почти сразу же оказался на столе, перед несдержанным принцем, то прищуривающимся, то прикусывающим губу. Предостережения относительно возможных последствий не возымели особого эффекта. Юноша критически осмотрел медный кубок, словно тот был ниже его достоинства, после чего салютовал обходительной вещунье и залпом осушил отвратительную на вкус субстанцию. Почему-то от нее исходил запах протухшего мяса, но все это меркло в сравнении с металлическим послевкусием. Внезапно его охватил приступ кашля. Нарастающая волна исказила мужское лицо, вынуждая схватиться пальцами за горло и упасть на колени. Все, что не так давно попало в желудок, теперь изливалось на пол. Предсказательница лишь наблюдала за жалкими попытками невоспитанного гордеца подавить разрывающую изнутри боль. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, норовя вырваться наружу.Клаус, пей, но не забудь – Утраченного не вернуть Все клятвы ты свои нарушил, Ранишь ты людей сердца. И понимаешь, что ничто Не длится вечно и всегда. Двух не стало, осталось три, Но через год не будет и их. Стоит сгинуть семье твоей, И явится монстр грядущих дней!
Ланнистер, сквозь безудержный хрип, все же нашел в себе силы для резкого прыжка, в результате которого круглая столешница со всем содержимым полетела в противоположный угол. Ледяные пальцы сомкнулись на женской шее, сдавливая ее до посинения. Генерал пришел в ярость. Ему ничего не стоило разорвать ведьму на части. Далия силилась выдержать ненавистный взгляд глубоких зеленых глаз. – Думаешь, меня можно провести плохими рифмами и дешевыми трюками? – взревел Лев, злобно отплевываясь. Жажда убивать проснулась с невиданной ранее силой. Животное угрожающе зарычало, но, поймав жест хозяйки, положило морду на вытянутые вперед лапы. – Мои видения порождаешь ты сам. Чем дольше я с тобой, тем больше мы выясним об угрозе. Убьешь меня – не узнаешь, что тебя ждет, – спокойным тоном разъяснила провидица. Произнесенные слова остудили пыл необузданного Цербера. Он разжал железные тиски из собственных пальцев, предоставляя чародейке возможность выдохнуть и договорить: – Берегись монстра за красной дверью. Свечи в комнате моментально погасли. Кромешная тьма окутала все вокруг. Пустота и одиночество. Все исчезло: женщина, хижина, зверь. Кронпринц очнулся спустя два часа. Он лежал в том самом месте, где не так давно стоял перекошенный дом. Острая головная боль, отдающая в висках, усложнила подъем. Непроницаемый туман вился над травами. Раздавшееся из ниоткуда рычание заставило вскочить с места. Мгла становилась все гуще и гуще. Чьи-то шаги раздавались позади, неотступно следуя за пленником собственных кошмаров. Кряхтение неведомых существ доносилось до воспаленного мозга, подавая сигналы к бегству. Они настигали его. Невесомые тела двигались наперерез. Спасительный колокольный звон, казалось, проложил невидимую тропинку к храму. Сверкающий позолотой крест, на который в обилии изливался потусторонний свет, являлся путеводной звездой. Твари приближались. Ускорив шаг, первородный одним мощным скачком покрыл расстояние между собой и распахнувшимися красными дверьми, ведущими вглубь церкви. Семь мраморных ступеней символизировали главные грехи смертных. Никлаус понял это из соответствующей фразы, которая была выцарапана на паперти. Безликие чудовища отступили во мглу. Они не смели осквернить святилище. Душераздирающие крики невинных жертв звучали до тех пор, пока дверь не захлопнулась с диким грохотом. Разбросанные по широкому помещению скамьи представляли собой угнетающее зрелище. Каменный амвон источал въедливый запах чужой крови. Красный цвет преобладал в мрачной архитектуре одинокого собора. Гнетущий набат продолжался еще несколько минут, после чего воцарилась полнейшая тишина. Ни одной живой души вокруг. Пустынное место со страшным прошлым. Оно не просто так появилось в самый ответственный момент. Стены запечатлели воспоминания. Прикосновение к ним давало возможность прочувствовать мощную энергетику строения. Безумный смех, эхом разнесшийся по залу, затерялся в недрах сводчатого потолка, оставляя шокированным единственного посетителя убежища. – Весь мир балансирует. А я – точка равновесия, – едкий тон, коим были произнесена фраза, резанул по ушам. С высокими нотками, почти писклявый, он вынуждал морщиться. Его владелец, огромный волк, перекатился на спину, дабы рассмотреть новоприбывшего под иным углом. – Здравствуй, друг. Давно не виделись. Как тебе это все? Не нравится? А, ну конечно, ведь, летя в чертово небо, ты думал, что покорил судьбу! Но теперь ты здесь. – Что это за место? – он разговаривал с животным. Если это не помешательство, то серьезная причина для многочасового отдыха. Самое странное заключалось в том, что его данный факт совершенно не смущал. – Помнишь, ты как-то читал одну занимательную книгу о самых жестоких убийствах Беленора? Все рассказы оказались скучными, кроме одного. Священник из Темной Лощины, перебивший всех прихожан во время мессы. После этого ты побежал к отцу и пожаловался, на что всемилостивейший монарх заявил: "Негоже наследнику трона забивать голову подобной чушью", – два разномастных глаза сверкнули в последний раз, а затем растворились во мраке. Раскрытая пасть с оголенными клыками вновь возникла из ниоткуда, у самого уха кронпринца. – Детские страхи гнездятся где-то в глубине твоей души. Тайные желания. Горькие воспоминания. Сквозь разбитые стекла не проступал солнечный свет. Зловонный смрад гниющего тела медленно распространялся по всему храму. Внезапно на смену удручающей атмосферы безысходности пришло спокойствие. Журчание воды привлекло к себе внимание заложника своих необузданных страхов, запрятанных глубоко внутри. Прозрачная струйка вытекала изо рта белой маски, возвышающейся над прочими благодаря продолговатому черному телу с выпирающими тонкими лапками. Пустые бездвижные глазницы следили за каждым людским шагом. Два черных сломанных крыла расположились по обе стороны белой углубленной раковины, в которой переливалась вся мутноватая жидкость. Две каменные ноги, идущие прямо из водной глади, покоились друг на друге, завершая общую впечатляющую картину. Настоящее безумие. Подойдя ближе, Клаус ощутил лихорадочный трепет. Дрожащие колени подогнулись, он упал перед фонтаном, обхватывая руками холодный мрамор. Нужна вода, иначе рассудок окончательно оставит его. Опустив налитую свинцом голову, он вздрогнул от увиденного. – Ты – это я. А я – это ты, – проговорило волчье отражение, смотрящее на себя из самых глубин. Два совершенно разных по цвету глаза перестали моргать. Реальность и видение слились в одно целое. Мучительные вопли прикованной к колесу жертвы проникали вглубь соборных стен. Предсмертный хрип вырвался из разорванного рта. Мужчина, стоявший подле орудия пыток, критически осматривал окровавленный молот. Черный плащ, пропахший копотью и кровью, волочился за хозяином. Огромный шрам шел ото лба через правый уцелевший глаз и пересекал изуродованную щеку до самого основания уха, придавая его лицу жестокое выражение. Ужасный рубец становился то красным, то багровым, то синим, то совсем темным. – Колесо прекрасно подходит для того, чтобы обездвижить жертву, – проговорил незнакомец замогильным голосом, эхом разносившимся по всему собору. – Человека можно привязать к ободу и пытать разными способами. Когда решишь, что пленнику пора умереть, можно сломать кости конечностей молотом. Тело человека куда прочнее, чем кажется. Твоя жертва будет умирать несколько суток. – Хотел бы я спросить тебя: помнишь ли ты хоть что-то, Никлаус? – разум покидал раскалывающуюся голову. Раздавшийся из ниоткуда полушепот просочился внутрь, отравляя существование. Лев отполз обратно к каменным ногам, на которых валялся свалившийся с неба мертвец, полностью разорванный, с вываливающимися кишками. – Постарайся найти в себе силы, потому что у тебя есть цель. Ты – мой последний шанс все исправить и искупить наши общие грехи. Ты натворил много ужасного, но не без его помощи! – Есть вещи пострашнее смерти, Клаус. И тебе не сбежать. Ты – беззащитен, – фонтан начал рушиться, выплескивая кровавую воду на пол из ротовой полостки маски. Трещина разрослась до предела и поползла вверх, уничтожая все на своем пути. Гигантские стены затряслись. Рев за пределами дверей вновь настиг сходящего с ума принца. Церковь медленно тонула. А в центре по-прежнему стоял палач, вздымая руки к небесам. – Отсюда есть только один путь – вниз. Спустись в подземелье, найди и убей его! – прокричал невидимый мучитель. Пропасть разверзлась под ногами. Часть храма отделилась от другой, создавая бездну. Крест в самом центре, вырванный с петель, полетел в пустоту. – Ты говоришь, что не хочешь убивать отца? Но что, если тебе придется убить, чтобы спасти собственную жизнь? – солнечные лучи коснулись распятого на колесе, чьи пробитые гвоздями руки подрагивали. Мужчина в плаще сидел рядом, наблюдая за приближением хищных тварей. Никаких эмоций, полнейшее равнодушие. Лишь в момент полного забвения он повернул голову и, едва шевеля бескровными губами, произнес: – Некоторые вещи невозможно забыть. – Прими меня в свое сердце! Прими, как спасителя! Прибей к поганому кресту и дай возродиться! – завопил выпрыгнувший из темноты волк, широко раскрывая пасть. Безудержный смех излился наружу мощным потоком. Алтарь с потухшими свечами разделился на два равных гранитных куска. Безумец продолжал хохотать вплоть до самого погружения во мрак.Империя падет. А вместе с ней и зверь. Взойдет кровавая луна. Открой лишь дверь.
Дабы перебраться на другую сторону, Ланнистер совершил поистине великолепный прыжок. Нужно как можно быстрее покончить с этим кошмарным мучением. Безумный хохот еще долго сопровождал действия первородного. Отсюда можно сбежать лишь одним способом. Пока трескавшиеся красные врата сдерживали полчища алчущих разорвать его на куски монстров, животное возобновило дикие пляски.Сгорит все заживо в огне забвенья! И на вершине склона, где увидишь солнце ты, Не будет утешенья. Падут преграды, города исчезнут! И воцарится хаос на земле!
***
Внезапное пробуждение оказалось спасительным. Покончить с собой во сне – значит избавиться от мучений. Пот ручьями струился по щекам, сбитое дыхание и частое моргание не помогали успокоиться и прийти в себя. Звук колотящегося сердца ежесекундно напоминал о себе. Раньше ему снились подобные сны, однако это было в глубоком детстве. Утренняя заря осветила комнату. Яркие звезды на небе постепенно стали бледнеть и гаснуть. Свежий воздух умиротворял. Запах разлагающегося тела и кровавой, налипшей на стены жидкости, испарился, равно как и остальные видения о прошлом, настоящем и будущем. Лев не хотел вставать, но это лучше, чем погружение в затуманенный мир. Поднявшись с постели, он вышел на террасу, жадно глотая зимний воздух. Заснеженные вершины гор изумляли: подобно морским волнам, они, высокие и низкие, тесно прижимались друг к другу, создавая бесподобные неравномерные цепи. Сизые облака вились и извивались около них, словно бдительные стражники. О таком месте можно лишь мечтать. Огромный замок древнего рода Арренов, по легенде, был воздвигнут парящими в небе птицами. Он должен был стать тюрьмой для пленницы, чей страшный грех так поразил Хранителя, что он счел ее недостойной крыльев. Как бы там ни было, но крепость стала не местом заточения, а процветающим и неприступным строением великого благородного клана. Именно сюда прибыло войско Небесных Королей, любезно приглашенное будущим лордом внеземных красот. Раны лидера повстанцев давали о себе знать тянущей болью в области предплечья. Возможно, это и стало причиной того факта, что он снова увидел человека в плаще. Слишком много пророчеств и предсказаний за недели борьбы со смертью. Лекари делали все возможное для излечения молодого принца, но не давали голословных обещаний. Так продолжалось достаточно долго, пока он сам не победил невыносимую агонию. Сделав несколько несмелых шагов, Клаус почувствовал острое покалывание в ноге. Это не остановило первоначальный замысел. Пора выбираться из проклятых каменных стен. Если магический фонтан с телом многоножки вернется, то возможность сойти с ума резко удвоится. Гнездо еще не вышло из предрассветной дремоты. Зевающие слуги, призванные заботиться о наследнике престола, не скрывали удивленных взоров при его появлении. Получив приказ облачить его в одежды, они исполнительно сновали по комнате, но уклончиво отвечали на все вопросы о том, проснулся ли кто-нибудь из хозяев. В иных случаях первородный бы устроил настоящий скандал из-за нежелания давать информацию, однако равнодушное настроение преобладало. Исследование многочисленных длинных коридоров утомляло, особенно в сопровождении приставленной стражи с алебардами. Громкий собачий лай верного друга – раздражал. Хоген, как ни странно, сразу почувствовал дурное расположение кормильца, поэтому тихо заскулил и молча последовал за ним на безопасном расстоянии. Как и трое солдат-телохранителей, приставленных к чудом оклемавшемуся дофину. Вместе они вышли к главному залу, представляющему собой овальное помещение, усеянное колоннами в античном стиле. Две белые лестницы, расположенные по обе стороны от возвышающегося над центром пьедесталом, вели к небольшому резному трону, охраняемому четырьмя солдатами. На нем обычно восседал верховный правитель и выслушивал пожелания и жалобы крестьян. За самим престолом притаился другой балкон, позволяющий детальнее рассмотреть окружающую замок красоту. Именно оттуда доносился веселый смех, до боли знакомый. Сын Майкла надеялся встретить кого-нибудь из близких и осведомиться относительно последних новостей извне. Связь с внешним миром ведь пропала во время бесцельного лежания в кровати, а сердобольные родственники желали оградить родича от излишних волнений. Значит, было о чем волноваться. Кол аккуратно, стараясь не делать резких движений, шел по широкому каменному парапету с расставленными в разные стороны руками. Изредка его тело клонило к зияющей у подножия балюстрад пропасти, но он ловко возвращался к исходному положению. Хелена с затаенным дыханием наблюдала за беспечным мальчишкой, чья смелость могла стоить царской жизни. Сам Лев находил это забавным. Остановившись на пересечении двух крылатых статуй, он, задержавшись на мгновение, все же спрыгнул обратно на твердую почву. Вздох облегчения вырвался из груди молодой девушки, собравшихся стражей и прислуги. Тем не менее, это не помешало леди высказать все, что она думает о поступке умалишенного безумца. Их идиллию, к несчастью, прервало неожиданное появление кронпринца. Изумленный юноша уставился на старшего брата, который, по идее, должен был соблюдать строгий постельный режим. – О, Ник, тебе разве уже можно вставать? – поинтересовался Колемон, за что был награжден пристальным взглядом поблекших глаз цвета выжженной зелени. Клаус хотел только одного – избавиться от всех соглядатаев, чьи ежедневные посещения начинали утомлять. – Ты видел Кая? Мне он срочно нужен. Или Элайджу? Кого-нибудь из тех, кто может мне помочь, – скороговоркой проговорил наследник, надеясь избежать более подробных расспросов. Впрочем, младший из семейства львов был так увлечен собеседницей, что не сразу понял суть вопроса. Ему потребовалось время для размышлений. – Элайджа, судя по всему, спит. Я не видел его со вчерашней ночи. Кай вместе с Ребеккой. Увы, наша сестра стала на путь распутства, но ей хотя бы весело. Думаю, тебе стоит обратиться к дяде Расти. Гвардейская выдержка подняла его в шесть утра. Этих слов вполне хватило, чтобы лидер повстанцев стремительно покинул общество двоих влюбленных. Разыскать Мэннинга оказалось очень простой задачей. С самого утра он принялся исследовать огромную библиотеку, ища старые книги о великих домах. Просьба Цербера ошеломила его, однако, спустя пару часов, они уже мчались по извилистой дороге, выдолбленной в камнях, на которых стояла неприступная крепость. Под крепким каменным мостом, соединяющим цитадель с внешним миром, блуждали облака. Вся территория была усеяна высокими скалами и горными грядами. Живописная местность в лучах восходящего солнца поистине распологала к внутреннему душевному равновесию. К несчастью, пережитые события ночного кошмара не позволяли углубиться в созерцание природной благодати. Тяжелые раздумья омрачили лицо. Сын Хэймитча предпочел закончить разговор на стандартном вопросе о самочувствии кронпринца. Ему до сих пор было не по себе находиться рядом с людьми, на которых он охотился, вопреки собственной воли. Так оба спутника молча проскакали половину узкого ущелья, носившего прозаичное название Птичий Путь, сопровождаемые на отдаленном расстоянии небольшим эскортом всадников. Усеянный рынками, перекосившимися хижинами и тавернами, Путь, по совместительству, являлся еще и важным стратегическим маршрутом. Во время битв противнику предстояло пройти все ущелье, чтобы добраться до главной цели – дома могущественного рода Арренов. Никто за всю историю существования Пути так и не смог этого сделать. Грады стрел, сыплющиеся на захватчиков с горных вершин и каменных построек, сильно усложняли поставленную захватчиками задачу. – Что такое? – резко отдернув коня, спросил Расти, когда они выбрались из ущелья. Глухое рычание вырвалось из приоткрытой собачьей пасти. Дальше, за поворотом, начинались владения подданных Гнезда. Густой чад поднимался над небольшим поселением, спрятавшимся среди заснеженных лесов. – Ты видел? Что-то горит. Наверняка поджог, – они пустили лошадей бешеным галопом, дабы покрыть значительное расстояние, отделяющее их от деревушки. Спрыгнув на землю и вручив поводья солдату, Лев принялся карабкаться вверх по склону, придерживаясь за обрывки травы и торчащие валуны. С вершины можно было рассмотреть весь охваченный дымом город. Закованные в доспехи люди волочили по земле истошно вопящего крестьянина. Он старался уцепиться ногтями за выступающие из земли камни, но его продолжали тянуть за конечности, пока не оставили, распростертым в грязи, перед высоким солдатом с огромным двуручным клинком в плотно сжатых кольчужных кулаках. Желтый стяг с тремя черными псами развевался над сожженными дотла хибарами. Первородный вздрогнул в тот момент, когда тяжелый меч опустился на голову страдальца, расколов череп надвое. Кровь хлынула мощным потоком. Инстинктивное чувство отвращение пожирало изнутри. Ему стало противно, что красный флаг с золотистым львом Ланнистеров находится в руках этих бесчеловечных тварей. Ибо они ничем не лучше тех, кто пытался сожрать его во сне. – Беовульф и раньше отличался бессмысленной и беспощадной жестокостью, но во время войны эти качества хорошо ценились. После ее окончания он был принят в гвардию нового короля и выполнял всю грязную работу, – шепотом произнес Расти, переводивший дыхание после тяжелого подъема на животе. – Вступать с ним в бой на открытой местности – лучший способ попасть в Ад без особых мучений. Только это в наши планы не входит, насколько мне известно. Здесь много приспешников твоего отца. Нам не прорвать их шеренгу. – Это плохо. Они разоряют чужие земли. Вряд ли именно такой приказ давал мой благородный папа. Ты говорил, что зверства для Клигана стали обыденностью. Не исключено, что этот монстр окончательно вышел из-под контроля. Или же подчиняется не тому лидеру. В любом случае, нужно предупредить Кая. Он обязан защищать своих подданных, раз скоро станет их лордом-протектором. Все нарастающее рычание Хогена прервало созерцание ужасов войны. Никлаус едва успел отскочить в сторону от грозившего ему удара, оцарапавшего легкую кирасу, впопыхах надетую торопливым сержантом. Боевой молот с оглушительным грохотом погрузился в небольшую каменную поверхность. От неожиданности Мэннинг свалился с крутого холма, испытывая при этом боль в области ребер. Скатившись к подножию возвышенности, гвардеец приподнялся на трясущихся локтях, поддерживаемый изумленными солдатами. Часть из них поспешила на помощь отрезанному лидеру, но путь им перегородил неизвестный воин в полном боевом облачении. За исключением шлема подмышкой. Заинтересованность блуждала на его красивом симметричном лице с разросшейся по всему подбородку бородой. Взъерошенные темные волосы с легким коричневатым оттенком поддавались мимолетным порывам ветра. Мало кто осмеливался путешествовать в столь диких краях, охваченных пожарищем гражданской войны, без полного обмундирования. Почему сражаться с ним будет нелегкой задачей. – Расти, лежи и не двигайся! Я сейчас помогу тебе! – эхом разнесшиеся по горным массивам слова затерялись где-то вдали. Кронпринц, намеревавшийся прорваться к раненому другу, внезапно осознал, что прижат к самому краю обрыва. В самом низу располагалась блестящая возможность еще раз встретиться с Разрушителем. Дабы избежать сей заманчивой перспективы, генерал повернулся к противнику. – А ты кто такой? Очередной недальновидный полудурок, который искренне верит в то, что получит от короля награду за мою голову? Как скучно. – Темперамент тебе только повредит, Лев. Впрочем, разве можно ожидать чего-то другого от сына детоубийцы, насильника и узурпатора? – мужчина алчно облизнул пересохшие от удовольствия губы. Навершие массивного орудия покоилось в сцепленных между собой пальцах. Серо-голубые глаза прожигали ненавистного врага с характерным для них прищуром. – Ты меня не знаешь, но я знаю тебя. В общем, это долго объяснять, поэтому постараюсь коротко. Мой отец – лорд поистине огромного замка – который презирал меня все детство и запирал в комнатах как нелюбимого младшего, погиб в одной тебе знакомой битве. По сути, мне на него плевать, хорошо что он умер, но вот вместе с ним была убита и моя мама. Понимаешь, сильное эмоциональное потрясение и все прочее. – Я бы с удовольствием послушал эту занимательную историю, однако у меня не так много времени. Поэтому давай сократим все это до пустых угроз и перейдем прямо к действиям? – наследник трона придерживал агрессивного кобеля за холку, дабы не позволить тому сорваться с места. Звуки борьбы могут легко привлечь внимание всех последователей Клигана и тогда странный незнакомец станет самой меньшей проблемы. – А ты забавный. Мне даже немного жаль убивать тебя, – сквозь оглушительный смех объявил владелец молота с острым шипом на одной из сторон. – Знаешь, на самом деле у нас с тобой много общего. – на этих словах он надел шлем-барбют и облизнулся. – Правда? Предлагаешь в честь этого помириться и объединить усилия для борьбы со злом? Прости, я не знаю, за какими демонами ты охотишься, но, повторюсь, мне плевать. Скажу лишь одно: твои чувства – это остатки твоей совести. С этими словами он сделал мощный рывок, предварительно отпустив разъяренного пса. Сам Небесный Король последовал неудачному примеру близкого друга и решил повторить опасный опыт на неровной местности. Покатившись вниз, он старался избегать видимые препятствия на своем пути. Яростные крики сопровождали все его действия, вплоть до высокого прыжка через камень. Благодаря ему он покрыл значительное расстояние и перегородил дорогу молчаливому стражнику с мечом в руках. Грандинсон не реагировал на приказы лидера, призывающие к немедленному нападению. Глубокие карие глаза изучали знаменитого Жестокого Льва, который буквально влетел в свой же отряд и обернулся. – Это сын Бернарда Баратеона, убитого Майклом двадцать лет назад, – на выдохе произнес гвардеец, обхватывая при этом лоснящуюся конскую гриву. Рара взвился на дыбы из-за сильного удара по крупу, а затем помчался назад, не разбирая тропы. Хоген, сумевший ловко увернуться от грозящего ему смертельного удара молотом, ринулся за хозяином. Перебирая черными лапами, он сократил путь и поравнялся с бежавшим буланым жеребцом. Джером неотрывно следил за исчезновением всадников, пока сильный толчок в грудь не повалил его на землю. Вильгельм, чьи глаза налились кровью, был готов сорвать злость на ком угодно. Лишившись возможности отомстить, он превратился в настоящего безумца. Все стало гораздо хуже, чем было изначально. Немой вопрос читался в уничтожающем взгляде, однако спутник Оленя, казалось, не испытывал угрызений совести относительно своего провала. Вернее, он не считал это провалом, так как имел определенные планы на будущее. – Ты собирался драться с ним на глазах у половины войска Ланнистеров? Не самый разумный шаг, – продекламировал Грандинсон, сохраняя душевное равновесие. – Но вот интересное наблюдение: сам королек за ними следил издалека, а от битвы с тобой вовсе ушел. Значит, это не его армия, друг мой. И ты не представляешь для него особой угрозы. Пока что.
