Коробка

С того момента, как люди попали на Немезис, прошла уже неделя. Семь дней, доверху наполненных событиями и впечатлениями. Впрочем, на обычный уклад жизни базы это почти никак не повлияло. Как позже понял Дин, для десептиконов за это время прошла всего треть их «дня». Но для людей изменилось очень многое. Им дали все необходимое для жизни: на стол в ремблоке Хука поставили перевернутую коробку с непрозрачными стенками, в которой был вырезан вход. В ней поместился ящик с низкими бортами, служивший им спальней, странная штука, в которой привычный биотуалет угадывался не сразу, и квадратная емкость с чистой водой, к стенкам которой подключались тонкие трубки, уходившие куда-то наружу — для откачки использованной воды и подведения свежей. Вообще-то, это напоминало нелепую пародию на кукольный дом, но Дин старался об этом не думать, потому что подобные условия можно счесть королевскими, если вспоминать, что последние несколько лет они жили в сыром бараке с ограниченным доступом к чистой воде и еде. Конечно, то, чем их кормили десептиконы, не назовешь пищей богов: Скайварп давал им еду консистенции, напоминающей твердый сыр, практически безвкусную, но очень питательную. По заверениям десептиконского ученого, оно содержало витамины и минералы, белки и прочие необходимые для жизни вещества. И, кажется, он говорил правду, потому что Дин мог поклясться — за эту неделю набрал немного весу, да и Ами больше не выглядела, как бледное, болезненно худое подобие себя прежней. Пожалуй, с горькой иронией думал Дин, они больше напоминали не декоративных кукол в кукольном доме, а хомячков — любимчиков семью, которых кормят, ласково разговаривают с ними и иногда выпускают погулять под чутким присмотром. Дину почему-то казалось, что на это стоит оскорбиться, но… не получалось. Будь у него выбор, он бы точно предпочел остаться здесь, чем переживать весь этот бесконечный ужас на Земле вновь. Здесь, на Немезисе, почти исчезло гнетущее чувство страха перед завтрашним днем, осталась только тоска, с которой Дин всматривался в голубой шарик планеты за иллюминатором. И была робкая надежда. И моменты искренней радости. Ами постепенно приходила в себя, становясь той милой и живой девочкой, какой была до гибели родителей и того ужасного дня, когда они попали в плен к автоботам. Она перестала вздрагивать при виде знакомых роботов, и первая срывалась с места, когда видела неразлучных миниконов Рамбла и Френзи. Дин удивлялся тому, как существа, совсем недавно пугавшие ее, сумели стать для девочки лучшими друзьями. Он с трудом решился отпустить малышку на попечение маленьких мехов, но, судя по веселеющему личику сестры, бояться за нее не стоило. Сам же парень чаще проводил время в компании Саундвейва. Несмотря на огромный объем работы, десептикон любую свободную минуту старался посвятить общению с человеком, расспрашивая его о Земле, и отвечая на бесчисленные вопросы. Именно от связиста Дин узнал о том, что экипаж Немезиса не так мал, как ему показалось на первый взгляд, и услышал некоторые подробности разведывательных операций, проводимых на Земле. Слушая мягкий голос бело-голубого меха, парень ловил себя на том, что воспринимает почти неведомых ему существ с другой планеты как друзей. Близких, дорогих друзей, которые рискуя своими жизнями, ведут борьбу не только за свой умирающий мир, а и за его родную планету. И было горько осознавать, что он сам обречен только на наблюдение за этой войной, не в силах ничем помочь. — Дин, не грусти, — мягкий подбадривающий голос Саундвейва вырвал Дина из невеселых размышлений. Парень находился в главном компьютерном зале Немезиса, откуда совершался весь контроль над базой. На стенах полукруглого помещения находились большие матово-черные мониторы с непрерывно бегущими строками незнакомых символов, а под каждым экраном располагался терминал, составляя единую консоль управления, разделенный невысокими переборками. Дин наблюдал за работой связиста, удобно устроившись на невысоком выступе, разделяющем разные части консоли. Почти у самых ног начиналась сенсорная панель клавиатуры. Впрочем, он понимал — это устройство взаимодействия оператора и компьютера не имеет ничего общего с земными, а значит, и применять к нему привычные понятия бессмысленно. Но на всякий случай старался не наступать на светящуюся поверхность. Золотистый визор связиста, сидящего в кресле за терминалом, мерцал и переливался светом, отчего внешне бесстрастный десептикон переставал казаться таковым. И ему не требовалось даже читать мысли человека, чтобы понять, о чем тот думает. — Не нужно себя корить, это ведь совсем не ваша война. Вы просто оказались на их пути. — А вы? — поднял голову Дин. — А мы — рядом. Но, если быть честным, — парню показалось, что под маской десептикона промелькнула улыбка. — Я бы предпочел познакомиться с вами при несколько иных обстоятельствах. Вы живете на интересной планете — такой яркой, изменчивой. И такой хрупкой. Хотелось бы увидеть ее такой, какой вы описываете… В словах меха сквозило тепло. И Дину невольно подумалось — а как бы люди встретили непрошеных гостей из космоса, явись те на Землю при других обстоятельствах. И пусть десептиконы не несли зла, в отличие от автоботов, они были честны и открыты в своих словах и поступках — трудно было поверить, что эта искренность нашла бы отклик в сердцах тех, кто вершит судьбы государств. Парень не знал, догадывается ли об этом сам связист, но промолчал — все равно этого уже никогда не узнать. Так же, как и не заглянуть в будущее, пытаясь увидеть, когда и чем закончится эта война. Никому неизвестно, сколько лет, а может и десятилетий, она продлится. И что будет после ее окончания… — Тебе она понравилась бы. Я уверен, — тихо ответил Дин, отводя взгляд. Нахлынувшие воспоминания о прошлом разбередили душу. И это не укрылось от внешне беззаботного, но проницательного связиста. Он бережно коснулся пальцами плеча человека, желая внушить ему чувство покоя и безопасности, подарить хотя бы крохотную искорку надежды. Одно почти незаметное вмешательство в сознание и все страхи останутся позади. Но десептикона сдерживала мысль о подлости такого, казалось бы, очевидно благого поступка. Раздался негромкий гул терминала, заставивший Саундвейва отвлечься и обратить внимание на новые ряды данных, возникших на экране, и почти одновременно мягко прошелестели открывающиеся створки дверей. Парень бросил настороженный взгляд на вход и облегченно вздохнул — нежданным гостем оказался Тандеркрекер. — Я проверил все датчики, Саундвейв, — с порога начал небесно-голубой сикер. — Никаких повреждений или сбоев. Ты уверен, что проблема именно в них? Связист покачал головой, не отвлекаясь от рабочей консоли. — Мне всего лишь поступил сигнал об их неадекватной работе, но никаких отклонений, касающихся информационной составляющей, не наблюдалось. Поэтому попросил тебя посмотреть. — Что касается моей специализации, то тоже ничего, — с едва уловимой иронией ответил мех. — Может быть, это просто глюк защитной системы. — Хотелось бы в это верить. Раньше такого не случалось… На всякий случай я провожу детальное сканирование, — Саундвейв неожиданно для себя неловко замялся. — Я бы попросил Битстрима помочь, но он вновь поджарил себе цепи, переусердствовав со структурированием информационных блоков, так что… — Я понял намек, помогу тебе, — сикер сел в соседнее кресло. — С тебя энергон. — Заметано! Несмотря на то, что десептиконы переговаривались на своем шипяще-трескучем языке, Дин уловил оттенок волнения в их голосах. — Что-то случилось? — осторожно спросил он, когда мехи замолчали. Саундвейв, не отрываясь, следил за, казалось, бесконечными рядами данных, и ничего не ответил, впрочем, как и всегда, когда полностью погружался в работу. Тандеркрекер вздрогнул от неожиданности. Входя в компьютерный зал, он совершенно не заметил тихо сидящего человека, к тому же был слишком занят размышлениями о том, что заставило Саундвейва обратиться за помощью. Связист никогда не поднимал тревоги, не имея на то достаточных оснований. Но стоило ли преждевременно тревожить людей, едва привыкших к мысли о безопасности на Немезисе… — Прости, Дин, я тебя не заметил, — отозвался мех по-английски, приветливо улыбнувшись. — Ты просто счастливчик, раз Саундвейв позволяет тебе находиться в его священной обители и при этом не заставляет работать на него. — Ну, вряд ли я смог бы помочь в любом случае… — Дин неловко усмехнулся. — То, о чем вы говорили… что-то серьезное? — Ничего, — ответил мех, как показалось Дину, уклончиво. — Обычная проверка систем безопасности. Дин обернулся на Саундвейва, который неотрывно смотрел в экран, не реагируя на их беседу, кажется, полностью растворившись в том, что делает. Тандеркрекер ввел какую-то команду на сенсорной панели, на экране перед ним появились витиеватые символы и еще какие-то непонятные многоуровневые графики. Парень даже не пытался осознать, что он видит перед собой. — Боже… — прошептал он совсем тихо, вновь оборачиваясь на связиста. — Как это у вас получается все это понимать… Тандеркрекер услышал и посмотрел сначала на человека, а затем на Саундвейва. Голубая оптика замерцала. Он мог бы проигнорировать, но отвечать на вопросы человека и видеть его искреннее удивление — намного интереснее, чем возиться с алгоритмами, которые и так прекрасно работали. Впрочем, ничто не мешало совмещать. — Довольно легко, на самом деле, — объяснил он. — Саундвейв сейчас подключен к информационному ядру корабля, помогая обрабатывать данные через собственный процессор. Ну а мне, к сожалению, нужен для этой цели терминал, — он смущенно передернул угловатым плечом. — Я не был создан для обработки такого количества данных и управления систем. Он сказал «создан», — рассеяно подметил Дин. — Не «рожден». Интересно, как «создают» разумных роботов… Парень хмыкнул: — Наверное, Саундвейв много практиковался, раз так ловко управляется со всем этим. — Да… — Тандеркрекер нажал еще несколько клавиш, поглядывая на экран. — С момента начала войны у нас у всех было много времени натренировать навыки. — А сколько времени прошло сначала войны? Мех поднял глаза к потолку, будто призадумавшись. — Если перевести на ваше времяисчисление, то приблизительно четыре миллиона лет. Дин на несколько секунд онемел, переводя взгляд с сикера на впавшего в транс связиста. Миллионы лет… Это же невозможно! Невозможно было представить, что десептиконы воевали с автоботами уже тогда, когда жизнь на Земле только начинала зарождаться. Для них вся человеческая история — короткий рассказ, а существование отдельно взятого человека — мгновение. — Что? — поперхнулся воздухом Дин. — Это как вообще? Вы… вы бессмертные? — Разумеется, нет, — Тандеркрекер удивленно посмотрел на человека. — Просто по сравнению с быстротечной земной жизнью, наша длится намного дольше. Дольше, чем существование вашей расы. Так что, по вашим меркам, мы живем вечно, но даже нашей вечности рано или поздно приходит конец. Даже Искры кибертронцев не могут гореть вечно… Парень прижал руки к вискам и замолчал, пытаясь осознать услышанную информацию и хоть как-то соотнести с привычными понятиями. Удавалось с трудом. Миры, земной и кибертронский, только казались похожими, а на самом деле их разделяла непреодолимая пропасть времени. — Искры? — Дин снова поднял взгляд на собеседника, только через несколько минут осознав слова сикера. — Искра, — небесно-синий десептикон неосознанно приложил ладонь к груди. — Это наш источник жизни, наша суть, то, что делает нас живыми. Без Искры любой из нас не более чем груда металлолома. Если выражаться технически — это стабилизированный источник энергии, заключенный в корпус кибертронца. — Это что-то вроде человеческого сердца? — Дин попытался оперировать понятными ему терминами. — Нет, это не насос для перекачки энергона. Это больше, как… не знаю, как объяснить. Это «твердая» энергия, способная нести в себе память, эмоции и личность, — Тандеркрекер даже жалел, что Саундвейв сейчас недоступен — он такие вещи пояснял лучше. — Если Искра погасла, это означает одно — дезактив. Другое дело, что сделать это не так-то просто, отчего и кажется, что мы почти неуязвимы и бессмертны. Дину потребовалось время, чтобы это все осознать. Кажется, Тандеркрекера встревожило длительное молчание, он легко коснулся пальцем плеча человека, привлекая внимание. — Дин, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, чуть склонив голову на бок. — Я же не поджарил тебе цепи излишком информации? А то один такой у нас тут недавно был с такой проблемой… — Что? — встрепенулся парень и посмотрел на крылатого десептикона. — А… нет, все хорошо, просто это сложно… представить. Четыре миллиона лет… офигеть… тебе четыре миллиона лет? — Нет, — ответил Тандеркрекер, криво усмехнувшись. — Я чуть-чуть старше. Дин ошеломленно моргнул, не представляя, как уложить услышанное в сознании. Говорить с этими роботами оказалось все равно, что с древними божествами… Довольно общительными божествами. Интересно, не посещали ли кибертронцы Землю много раньше… это бы объяснило некоторые… религиозные направления. — А вы… всегда были такими большими… — парень пытался подобрать слово. — Взрослыми? До войны, вы были такими же? — Да, — кивнул сикер. — Нас такими создают, но совершенствуясь, мы проводим постоянный апгрейд систем. Это влечет за собой некоторые изменения. А еще меняется образ мышления, становясь сложнее, характер, появляются привычки и все такое. — А оружие? А умение принимать форму любой техники? — любопытство Дина разгорелось еще сильнее, когда он заметил, что десептиконы вовсе не против рассказать ему подробности их жизни. Впрочем, это было честно — за эти годы металлические пришельцы узнали о людях куда больше, чем люди о них. А значит было справедливо просить ответной открытости. — Ну, скажем так, не любой, — протянул Тандеркрекер, не отрывая взгляда от экрана, на котором отразился новый блок данных. — За редким исключением, одного типа: либо колесной, либо крылатой. Но это, так же, как и встроенное оружие, скорее вынужденная мера, приспособление к войне. — И кто же… — начал было Дин. Казалось, чем больше он узнавал, тем больше возникало вопросов, тем сильнее становилось желание узнать подробности жизни кибертронцев. Но этому разговору не суждено было превратиться в полномасштабную лекцию. Зашипела автоматическая дверь впуская в зал Френзи бережно держащего Ами за крохотную ручку, рядом шел Рамбл, а за ними неслышной белоснежной тенью проскользнул Рэведж. Это означало, что время посещения окончено и пора возвращаться в ремблок. У Саундвейва и Тандеркрекера действительно много работы. Девочка с восторгом озиралась по сторонам, стараясь не отставать от миникона, но утомленная насыщенным днем немного притихла, перестав засыпать его бесчисленными вопросами. Тандеркекер перенес Дина на пол компьютерного зала, позволяя встретиться с сестрой, а сам вернулся к терминалу. Ами пока опасались ставить на терминал, чтобы девочка случайно не упала вниз, а на полу всегда было кому за ней присмотреть. Малышка прижалась к брату, радостно пересказывая все, что увидела за последние несколько часов. Парень только поражался, как быстро и легко она впитывает новую информацию, воспринимая окружающую действительность как единственно правильную. От шока, всего неделю назад едва не повредившего ее рассудок, не осталось и следа. Теперь это была прежний непоседливый и любопытный ребенок, который мог высидеть на одном месте не более минуты. — Ой, киця, — малышка восхищенно уставилась на Рэведж, из чего Дин заключил, что миникон присоединился к компании своих собратьев намного позже, чем девочка, увлеченная окружающим ее миром, заметила его. А учитывая, что большая кошка передвигалась совершенно бесшумно… Пантера гордо сделал вид, что не услышал этих слов и спокойно лег, аккуратно уложив белоснежный хвост. Но Ами не собиралась успокаиваться. Разведчик десептиконов уже давно вызывал у нее жгучее любопытство, причем в основном своей схожестью с огромной и красивой кошкой. Но вот возможности подобраться к нему ближе еще не представлялось. Девочка тихонько подкралась к Рэведж, робко взялась за длинный гибкий хвост и потянула. Чуть теплый металл вибрировал, щекоча пальцы. Обычно кошки шипели и упирались, но десептикон только покосился на ребенка и довольно осторожно, хотя и решительно, выдернул хвост — острые сегменты могли легко поранить человека. — Перестань, пожалуйста. Я не люблю, — строго заметил он. — Правда, Ами, — заметил подошедший Дин. Он присел возле сестры, укоризненно глядя на нее. — Это некрасиво хватать за хвост. Даже обычных кошек, не говоря уже о разумных существах. — А поглядить мозьно? Парень только вздохнул, поднимая взгляд на белую пантеру. Золотистые линзы мягко мерцали, не выражая и тени раздражения. Рэведж был необычайно терпеливым даже среди десептиконов. Что уж говорить о терпении и заботе по отношению к маленькому органическому существу. Тем более такому милому и невинному. Вот только бы она не лезла своими любопытными ручками к тонким и хрупким системам. Поэтому на немой вопрос в глазах Дина он ответил едва заметным кивком, и снова опустил голову на лапы. — Можно, — парень ласково потрепал сестру по волосам. — Но только не надоедай. Ами так восторженно посмотрела на белую пантеру, что тому стало понятно — спокойного вечера сегодня не будет. Девочка села рядом с передними лапами, и осторожно погладила Рэведж за ухом, как обычно гладили кошек. Чуть слышный шум систем, напоминал утробное мурлыкание, и малышка продолжила изучать строение механизма. Ее маленькие ладошки скользнули по шее разведчика, запутавшись в переплетениях проводов и шлангов. Ами быстро отдернула руку, боясь сделать больно, но миникон никак на это не отреагировал. Чтобы причинить вред, нужно было постараться — не каждый взрослый человек мог повредить системы кибертронцев, даже когда те не сопротивлялись, не говоря уже о пятилетнем ребенке. Осмелев, малышка почесала подбородок, почти развернув морду пантеры к себе. Она совсем не обращала внимания на то, что Рэведж вовсе не домашний любимец. Вряд ли можно назвать таковым того, кто носит на спине заряженную ракетницу, и обладает мощными стальными челюстями, способными прокусить любой металл. Тихое довольное мурлыкание растеклось по залу. Этот вечер определенно удался, по крайней мере, для Рэведж. Ласковые, легкие прикосновения маленькой девочки приносили удовольствие и умиротворение, о которых так легко можно было забыть за время войны. Дин прислонился к белоснежному боку пантеры, ощущая сходящее от него тепло и легкую вибрацию. Ничего страшного, если они побудут тут еще несколько минут. Рядом что-то ласково и беззаботно лопотала Ами, большие мехи молчали, работая, а маленькие переговаривались о чем-то своем. Все происходящее вполне можно было назвать обычным спокойным вечером в кругу друзей, если бы не непривычная обстановка. Но и к этому парень постепенно привыкал, смиряясь с неизбежностью. В конце концов, иную жизнь теперь сложно себе представить. Ровный шелест, потрескивание, шипение умиротворяли, и внезапно наступившая тишина, окрашенная в тревожный алый свет и последовавший за ней оглушающий вой сирены, заставили Дина вскочить на ноги.