Подарок в примерочной № 2

      Руки Гарри накрепко связаны за спиной пластиковым хомутом, а сам он стоит на коленях в примерочной № 2. Пиджак снят заранее и теперь аккуратно висит на плечиках стула, придвинутого к самой дальней стене помещения. Лицо Гарри — теперь уже Артура — абсолютно бесстрастно. И только тяжёлый и тёмный взгляд за фирменными очками даёт понять, что мужчина знает, где он и зачем он здесь.       Галстук на шее туго затянут, а застёгнутые до самого горла пуговицы готовы оторваться от того, как натянулась на груди белоснежная ткань рубашки. Ноги немного разведены в стороны, носки блестящих «оксфордов» упираются в узорчатый ковёр. Гарри довольно терпелив, но он находится в таком положении уже где-то полчаса, поэтому колени ощутимо болят, а мышцы начинают постепенно затекать.       Когда дверь наконец-то открывается и в примерочную заходит ухмыляющийся Эггси, Гарри ему почти рад. Вход находится за спиной мужчины, поэтому он может наблюдать своего протеже лишь в виде отражений во множестве зеркал перед собой. Желание отругать его за опоздание невыносимо, но Гарри справляется с ним и лишь слегка приподнимает бровь, выражая всё своё недовольство одним этим изящным движением.       Практически вынужденный согласиться на не совсем приятную для него затею, агент вплоть до этой секунды надеется, что всё пройдёт по старинному принципу «раньше начнёшь — раньше закончишь». Но у Эггси на него, видимо, совершенно другие планы. Гарри понимает это в тот же момент, как ловит в зеркале безбашенный, немного отрешённый из-за возбуждения взгляд. И почти начинает жалеть о своём решении. Но только «почти». Всё-таки, ему крайне интересно, как далеко позволит себе зайти этот маленький храбрый рыцарь, сейчас так жадно, затаив дыхание, рассматривающий его напряженное тело — как напрямую, так и в отражении.       Гэри, чисто из чувства противоречия, одет в свою старую одежду: чёрно-жёлтую толстовку, белые кроссовки и светло-голубые джинсы. Голова ничем не покрыта, видимо, кепка была оставлена где-то за пределами маленькой комнаты. Несмотря на наглую улыбку, несколько секунд парень стоит слегка растерянный, но потом его взгляд проясняется, и Гэри начинает многообещающе разминать пальцы, сжимая и разжимая кулаки. В ответ Харт чуть задирает подбородок, и этот жест выглядит как-то… приглашающе. Или Эггси так только кажется, однако он уже успевает преодолеть расстояние между ними и оказывается ровно за спиной наставника. Совсем близко, и его ширинка бесстыдно упирается в чужой затылок, а пальцы зарываются в идеально уложенные волосы. Вызволенная из аккуратной причёски, длинная челка спадает мужчине на лоб. Эггси от нетерпения закусывает нижнюю губу и притягивает голову Гарри ближе к паху, стараясь не упустить ни единой эмоции на лице мужчины. Но в зеркале он видит лишь безразличную маску настоящего джентльмена, не желающего расставаться с ней даже в столь унизительном положении. И тогда в Гэри, помимо похоти, начинает закипать давно затаённая злость.       Поначалу нежно массирующие пальцы начинают двигаться всё жестче, ритмично надавливая на кожу и оттягивая волосы. Бёдра движутся в такт, совсем слегка и как можно более плавно потираясь о затылок. Эггси чувствует себя так, как будто оскверняет главную святыню в храме английского джентльменства, и ему чертовски это нравится.       Вдруг Гэри отстраняется, обходит Гарри и оказывается прямо перед ним. Мужчина было думает, что сейчас тот расстегнёт ширинку, но парень лишь садится на корточки, как-то странно смотря из-под длинных опущенных ресниц. На красивом юношеском лице больше нет прежней ухмылки, лишь уверенность в своих действиях и знание того, что будет дальше. По спине агента разбегаются приятные, предвкушающие мурашки.       — Привет, Гарри, — непривычно серьёзно говорит Эггси; взгляд его перемещается от глаз Харта к губам, и обратно. — Сегодня я трахну тебя, Гарри, так, как захочу. Сегодня твой рот предназначен для моего члена.       После таких слов Гарри ожидает чего угодно, кроме аккуратно, даже нежно прикасающихся к шее пальцев. Те проходятся по жёсткой кромке накрахмаленного воротника рубашки, расслабляют узел галстука, а затем и вовсе его распускают, оставляя ленту тёмной ткани висеть на плечах. Гэри очень сосредоточен, когда приступает к пуговицам рубашки, теперь он старается не прикасаться к обнажающейся коже, и так доходит до самого ремня. Щелкнувшая дорогим металлом пряжка холодит кончики пальцев, те забираются под пояс и, наконец, выпускают подол рубашки из брюк. Дыхание Гэри обжигает шею мужчины, но до прикосновения губ дело так и не доходит. Вместо этого жадная на тактильные ощущения ладонь скользит снизу вверх по подтянутому животу, по покрытой редкими волосками груди, и останавливается возле ключиц, слабо сжимая основание шеи. Эггси старается ничем не выдать бешено колотящееся в груди сердце, но от чувства вседозволенности, от близости тела обожаемого наставника контролировать себя становится всё труднее. Ладонь сильнее сжимается на шее, ровно под кадыком, и парня просто ведёт от возбуждения. Ему хочется впиться в губы Гарри, хочется почувствовать сильные руки на бёдрах, хочется отдачи. Вот только на лице у коленопреклонённого джентльмена — всё та же равнодушная маска. Гэри знает, что это всего лишь игра, но сегодня он собирается заставить несравненного Гарри Харта её проиграть.       Большой палец находит сонную артерию и несильно давит. Эггси неотрывно следит за выражением лица Гарри, и, в конце концов, его старания награждаются сполна.       Кислородное голодание накрывает Харта волной удушья, прежде спокойное сердцебиение начинает учащаться, а на лбу проступает холодный пот. Наконец тонкие губы приоткрываются, и Гарри безуспешно пытается вдохнуть, наполнить горящие лёгкие воздухом. Давление пальцев усиливается, перед глазами темнеет, и он оседает на пол, вовремя подхваченный сильными руками подопечного.       — Хорошо, — шепчет ему в ухо Эггси, — всё хорошо.       Чтобы удержать сто семьдесят фунтов живого веса своего бесценного наставника, парню приходится упереться коленями в ковёр и покрепче обхватить того за спину. Не удержавшись, он прячет лицо во взлохмаченных волосах и вдыхает приятную смесь из дорогих духов, качественного шампуня и собственного запаха Гарри. Они пребывают в таком положении не дольше минуты, пока к мужчине возвращается способность самостоятельно стоять. Тогда Гэри как-то нехотя отпускает его из своих объятий, а после поднимается с пола, потирая ноющие колени.       Когда Гарри наконец удаётся сфокусировать взгляд, он видит перед собой обтянутые светлой джинсой ноги. Голова немного гудит, а шея ноет, но агент совсем не сердится на парня. В конце концов, на заданиях с ним делали кое-что и похуже.       Появившиеся будто из ниоткуда чужие пальцы грубо сжимают подборок, заставляя мужчину задрать голову. Гэри наблюдает за ним сверху вниз, довольно прищурившись и вовсю наслаждаясь своим превосходством. Вот только губа его закушена, а грудь вздымается так, будто это ему только что перекрыли дыхание.       Свободной рукой Эггси хватается за пряжку своего ремня, расстёгивает его, а затем и единственную пуговицу на джинсах.       — Давай сам, — приказывает он низким, едва ли не урчащим голосом, с силой притягивая голову Гарри к своей ширинке.       Харт бросает на него деланно возмущенный взгляд; в ответ Гэри подмигивает ему и расплывается настолько пошлой улыбкой, что мужчине внезапно становится жарко в определенных частях тела.       — Давай, — с нажимом повторяет парень, и Гарри подчиняется. Чтобы не потерять равновесие, он изгибается в спине, и сверху слышится короткий судорожный выдох. Связанные сзади запястья и почти спавшие с носа очки мешают, но Гарри всё-таки удаётся поддеть языком и крепко зажать между зубами язычок молнии. Осторожное движение вниз, и вот уже джинсы окончательно расстегнуты, открывая доступ к эрекции Эггси, обтянутой серой тканью нижнего белья.       — Благодарю, милейший, — слышится насмешливый, но от того не менее возбуждённый голос. Гэри легонько отталкивает мужчину, и тот снова становится прямо, как по струнке. Вот только идеальная осанка вкупе с расстёгнутой рубашкой, взлохмаченной прической и сползшими очками больше не кажется такой уж безупречной. — Продолжим?       Вопрос остаётся без ответа. Тогда Эггси припадает спиной к зеркалу, и, показушно облизывая губы, запускает ладонь себе в нижнее бельё. От первого прикосновения к налитому члену изо рта парня вырывается еле слышный стон, но тишина в пустом ателье позволяет Гарри хорошо его расслышать.       И то, как собственное тело реагирует на этот звук, заставляет агента наконец признать, настолько сильно будоражит его происходящее сейчас в примерочной №2. И насколько он хочет продолжения, даже если не получит от него особого удовольствия.       Рука Эггси движется за тканью, и Гарри не может оторвать от неё взгляда. Парень его чертовски заводит, особенно когда Харт не может к нему прикоснуться, не может просто встать и сделать всё, что пожелает. Потому что сегодня особенный день. Потому что он обещал.       Вдруг Эггси издаёт громкий, неестественный, буквально порнушный стон, и Гарри дергается как от удара. Парень откровенно издевается над ним, выводит из себя, пользуясь обещанной безнаказанностью. Но Гарри Харт не может нарушить данное слово. Ведь он настоящий джентльмен.       На лице Эггси расплывается пошлая ухмылка — он крайне доволен реакцией наставника на выходку. Ему очень хорошо, ему нравится делать это на глазах у номинально обездвиженного, покрасневшего и растрёпанного Гарри. Но, всё-таки, этого слишком мало. Эггси знает точно, чего хочет от этого вечера, и не собирается упускать свой, возможно, единственный шанс.       Опершись о зеркало одними лопатками, парень хватается большими пальцами за шлёвки на джинсах, и медленно, покачивая бёдрами, стягивает их до колен сразу вместе с нижним бельём.       — Гарри, — зовёт он, рыча и растягивая гласные. Мужчина тяжело дышит через нос, а взгляд его скользит от лица Гэри к паху и обратно. — Ты же хочешь получить его в свой рот, правда?       Харт, разумеется, молчит, поэтому Эггси локтями отталкивается от зеркала и грубо хватает его левой рукой за волосы, а правой обхватывает свой член за основание.       — Я знаю, что хочешь, — практически шепчет Эггси, притягивая голову Гарри ближе и опуская её на нужный уровень, поскольку разница в росте заметна даже в таком положении.       Мужчине же на самом деле все равно, он не получает от орального секса никакого удовольствия, но, в принципе, не против доставить его своему партнëру. Также он знает, что парня заводят подобные, совсем не джентльменские разговоры, и частенько ругает его за них. Однако сейчас заткнуть Эггси нет никакой другой возможности, кроме как лишить его способности к членораздельной речи. Поэтому Гарри послушно приоткрывает рот, готовый принять блестящий от выступившей смазки член.       От вида такого вот наставника Эггси сильно ведёт, ему хочется скорее погрузиться в его жаркий и влажный рот, и оттого он сперва неловко мажет по щеке, оставляя на ней блестящий влажный след. Тогда Гарри сам ловит головку губами, подаётся вперёд, вбирая на половину длины, и парень протяжно стонет, но уже совсем не притворно, а звонко и искренне. Эггси так хорошо, что ноги тут же становятся ватными, и ему приходится вновь прислониться к зеркалу спиной. Он невидяще смотрит на бежевый потолок, на изящную позолоченную люстру, на дорогие деревянные панели; он жалеет, что здесь совершенно не за что ухватиться, чтобы стоять стало хоть чуточку легче.       Постепенно пальцы в спутанных волосах расслабляются, начинают ласково перебирать локоны, и закрывший глаза парень просто плавает на волнах терпкого, горячего наслаждения, позволяя Харту делать всё самому. Тот же старается как можно надёжнее спрятать зубы и сетует на связанные за спиной руки. С ними всё было бы гораздо проще, но «чем бы дитя ни тешилось», как говорят в далёкой заснеженной России.       Получив больше свободы, Гарри языком прижимает головку члена к ребристому нëбу, делает несколько плавных круговых движений — Эггси скулит и сучит ногами по сползшим джинсам. Гарри берëт глубже и втягивает щеки, создавая во рту подобие вакуума — Эггси же готов вернуть все свои любимые супершпионские штучки, лишь бы это никогда не заканчивалось. И если парню в этот момент хоть чуточку стыдно за то, что он вновь отдал контроль над происходящим своему идеальному, потрясающе делающему минет наставнику, то он тут же прощает себя, кинув лишь один взгляд на происходящее внизу. Потому что Гарри Харт, он же секретный агент и «король Артур» независимой шпионской организации современных рыцарей «Kingsman», стоит сейчас перед ним на коленях, со связанными за спиной руками, и плотно обхватывает его член своими невероятными губами. А это, уверен Эггси, стоит многого.       Однако вскоре Гэри становится мало этих четких, неторопливых, размеренных движений; ему хочется быстрее и сильнее, и он начинает задавать ритм — сначала руками, натягивая Гарри на себя, и тот поначалу даже давится от неожиданности, но потом всё-таки приноравливается к новому темпу. Он расслабляет уже начавшее першить горло, прижимает язык снизу, обхватывает ствол губами ещё плотнее. Эггси где-то наверху почти шипит, втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы и еле слышно ругается, но Гарри предпочитает не отвлекаться на такие мелочи, как нецензурная брань, когда приходится иметь дело с неконтролирующим себя молодым организмом.       В какой-то момент Гэри замедляет темп, за волосы оттаскивает Харта от себя и заставляет его откинуть голову назад. Парень жаждет наконец увидеть то, что прячется за джентльменством, для того всё это и затеяно им, но юношу вновь ждёт разочарование. Да, Гарри взбудоражен, возбуждён и растрёпан, а губы его до невозможности влажные и покрасневшие, но это ничего не значит, ведь он до сих пор, каким-то непостижимым образом, сохраняет на лице гордость и достоинство истинного джентльмена. Эггси видит это в глубоких карих глазах, сосредоточенно смотрящих на него поверх сползших очков.       Эггси видит всё в его глазах, на автомате поправляет очки указательным пальцем и чувствует в глубине души какую-то неясную застарелую обиду. Обиду то ли на «смерть», то ли на год траура и одиночества, то ли на безупречность, которой он никак не может достичь. Возможно, на все вместе взятое.       Лицо юноши неуловимо меняется, и Гарри замечает это в ту же секунду. Он чувствует себя виноватым в чём-то, но даже не знает, в чем именно. Поэтому Харту становится всё равно на болящие челюсти, язык и губы, когда Эггси вновь распрямляется, чтобы вернуться к прерванному занятию.       Только вот на этот раз парень груб по-настоящему. Он дергает Гарри ближе, проталкивая член в его рот, упирается им в нёбо, делает короткую паузу и задвигает его ещё глубже, практически до основания. Горячее и узкое горло сжимается вокруг него в спазме, и мужчине лишь каким-то чудом удаётся подавить рвотный рефлекс, но на глазах выступают непрошеные слёзы. Эггси крепко держит его за голову обеими руками, толкается бёдрами резко и жестко, отчего по примерочной разносятся неприличные, влажные звуки. Им вторят отчаянные стоны и всхлипы — Эггси всегда очень громкий, и секс тому не исключение. В какой-то мере Гарри это даже льстит.       Толстовка сползает с плеч до самых локтей и сковывает движения, но Эггси не может оторваться, чтобы поправить еë. Он не знает, как ещё держится на ногах, потому что с каждым толчком колени предательски подкашиваются, и хочется навалиться на Харта, или на зеркало, или вовсе опуститься на ковёр; а лучше почувствовать сильные руки на бëдрах, на животе, на шее — так, как Гарри обычно делает, когда ласкает его, растянувшегося на мягкой кровати в их — теперь их — доме. Вот только он не может позволить себе ничего подобного, только не сейчас. Сейчас он играет совершенно другую роль.       Чувствуя, что больше не сможет, что больше не выдержит ни минуты, Эггси заставляет себя остановиться. Гарри хрипит и пытается отдышаться, его очки сдвинуты набок, а грудь тяжело вздымается — совсем так же, как и у Эггси, но уже не от удовольствия. Мужчина жмурится и пытается сглотнуть накопившуюся во рту слюну, когда слышит нечто среднее между стоном и хныканием, а потом чувствует, как на губы, щеки и подбородок попадает что-то теплое. Он растерянно распахивает глаза и понимает, что стекло на очках тоже заляпано семенем. Гэри же стоит перед ним со спущенными джинсами и задранной футболкой, тяжело привалившись к зеркалу; его левая ладонь все еще накрывает пах, в то время как правая закушена между зубами. Парень отчаянно пытается отдышаться и собраться с силами, а когда ему это удается, то кое-как натягивает штаны и бросает рассеянный взгляд на Харта. И на этот раз он видит нечто совершенно потрясающее. То, что так долго жаждал увидеть.       Эггси поправляет толстовку, ленивой походкой обходит Гарри и останавливается у него за спиной. Тот обессиленно сидит на полу, опустив голову, а от прежней осанки не осталось и следа. Заломленные руки плетьми висят вдоль тела, пальцы судорожно цепляются за ворс ковра, пока он пытается прокашляться. Тогда Гэри наклоняется и ласково ведëт ладонью по волосам наставника, чтобы через секунду вздëрнуть его за них, заставляя посмотреть на собственное отражение в зеркале. Гарри не сразу понимает, что от него требуется, но потом его зрение фокусируется и он видит… себя. Таким, каким раньше не был никогда в жизни, что бы с ним ни происходило, и в какой бы передряге он ни бывал.       Немолодое измученное лицо забрызгано спермой, она стекает по покрасневшим губам и подбородку, смешиваясь со слюной. Плечи устало опущены, рубашка намокла от пота, на еë воротнике блестит несколько капель семени. Ткань тонких брюк заметно топорщится в районе паха.       Гарри больше не выглядит, как джентльмен. Гарри весь горит.       Свободной ладонью Эггси скользит, собирая сперму, по его виску, скуле, добирается до приоткрытого рта и грубо разжимает челюсти, чтобы надавить подушечкой большого пальца на язык, заставляя мужчину попробовать себя на вкус. А тот настолько безволен в этот момент, что позволяет парню даже это. Эггси почти стыдно за своë поведение, но только «почти»… Ведь в этом мире все то, что не запрещено, разрешено. По крайней мере, он всегда руководствуется именно этим принципом.       Однако, жесткого Гэри хватает совсем ненадолго. Не выдержав, он опускается на ковер рядом со своим наставником, разрезает швейными ножницами пластиковый хомут на его запястьях и прижимается к его спине, обнимая руками и утыкаясь лицом во влажную шею. Гарри хмыкает — на большее нет сил — и начинает разминать затекшие запястья.       — Все нормально? — немного виновато спрашивает парень, сцеловывая соль с кожи за ухом Гарри.       — Да, — охрипшим голосом отвечает тот. — С Днëм Рождения, Эггси.