Развлечение для быдла

— Нет, Гарри, нет, — Эггзи делает неопределенный жест руками и аккуратно поправляет бейсболку за козырек. — Давай, расслабь плечи, мужик. Ты не должен выглядеть так, будто в задницу тебе воткнули зонтик. — Я бы попросил тебя не выражаться, — Харт с едва заметным брезгливым отвращением разглядывает себя в отражении. — У нас так ничего не получится. Как ты говорил там? Джентльмен остается собой в любой ситуации: и даже с отстреленным на треть мозгом, и под прикрытием, — Эггз неуверенно хлопает Харта по спине, разглядывая его в зеркало из-за плеча. — Ты отлично выглядишь даже в этом, не будь принцессой. Не могу поверить, что вы не изучаете уличную культуру. — Политические конфликты редко решаются на улицах, если это не горячие точки, но там можно ограничиться камуфляжем, — Харт недовольно поджимает губы, разглаживает собравшуюся в уродливые складки ткань куртки – какая-то популярная подделка на кожу. — Конечно, кто же знал, что сына очередного бюрократа похитят какие-то отморозки из картеля местных наркоторговцев, а у богатенького мальчика до кучи разовьется Стокгольмский синдром, — Эггзи внимательно разглядывает Гарри и хмыкает, оставшись довольным результатом. — Хотя я понимаю этого пацана… У Мерлина было такое лицо, как будто он на самом деле маг и сейчас долбанет заклинанием, испепеляющим всех идиотов. Стоп, ты не должен поправлять джинсы. Они и должны так низко висеть. — Словно я испражнился под себя? — Гарри поводит плечами и, наконец, расслабляет их. — Правильнее говорить: «Будто я обосрался», — Эггзи закатывает глаза. — Смести центр тяжести, ноги расставь шире. Руки в карманы куртки. А теперь пройдись, я хочу посмотреть, как ты это делаешь. — Кажется, я зря учил тебя хорошим манерам, — Гарри подчиняется и делает пару пробных шагов в примерочной. — Ты учил меня хорошим манерам, Галахад. Пришло мое время учить тебя плохим, — Эггзи подмигивает Харту, посылая ему самую засранскую улыбочку из собственного подонковского арсенала. * — Нет, Гарри, нет, — Эггзи делает глоток паршивого пива из бутылки, почти не морщась, и разглядывает проходящую мимо него блондинку на каблуках, огромных, как Биг-Бэн. — Никаких хипстерских очков и «мистеров» в этом баре, на этой улице и вообще в этом районе. Ты можешь говорить «приятель», «мужик», «чувак», но не «мистер». Ты еще вон того утырка сэром назови. И помни, что при этом тон должен быть фамильярным, а не снисходительным. А-ля «я с серебряной ложкой в заду еще с мезозоя, а чего добился ты». — Мои штаны сваливаются, приятель, — Харт копирует мимику Эггзи, и достаточно убедительно, чтобы последний восторженно вскинул брови. — Из-за того, что приходится таскать пистолет за поясом. Эггзи склоняет голову набок и смотрит Гарри прямо в глаза. Харт – удивительный человек, — думает Гэри. Просто потому, что даже с таким жаргоном и в дешевых тряпках выглядит как ходячий Мистер Секс. Гарри – неприлично красивый мужик, — Эггзи недовольно прикусывает губу и решает, что пора завязывать залипать на своего напарника на это дело. — Наверное потому, что зонт-трость выглядел бы в таком заведении странно, — Гэри оскаливается. — Поэтому терпи, мужик. Вообще, я не понимаю, почему Мерлин не послал меня одного или с Ланселотом? — Он решил, что это будет хорошим делом для возвращения после моего длительного больничного. Никогда не думал, что мне снова придется проходить испытания, чтобы попасть в Кингсмэн, — Гарри нетерпеливо стучит пальцами по столу, чтобы потом резко встать и пойти заказать парочку бутылок пива. Эггзи тяжело смотрит ему в спину. Спустя три бутылки пива в этом захудалом баре, где, кажется, собралась вся гопота из близлежащего района, он снова подает голос. — Может, мы все-таки вызвали подозрения. Ведь они каждый день здесь бывали, — Эггзи перегибается через стол, говоря тише, и чувствуя хмель в голове. — Не думаю, — Гарри взглядом указывает на угловой столик и подмигивает Гэри. — Полчаса назад сюда пришли четверо парней. Два УЗИ, я думаю. И парочка глоков. У бармена под стойкой Винчестер тринадцать-два нуля и две тревожные кнопки. И одна из них определенно не полицейская. — Черт, так когда придет этот Гарвард-меня-похитили-у-папочки? — Эггзи роняет на стол руки и голову, а затем внезапно приподнимает ее и неодобрительно тычет пальцем в стол недалеко от ладони Гарри. — Мы уже два часа тут сидим. И ты, как мне кажется, вызываешь все больше подозрений своим видом недовольной интеллигенции. — Отсоси мне, придурок, — неожиданно говорит Харт, разваливаясь на стуле со слишком надменно-хамским видом, и Эггзи чуть не падает под стол. — Я отлично справляюсь. — В таких случаях не говорят «отсоси мне», серьезно. Это даже для быдла немотивированная грубость, не выражающая экспрессии, — Эггзи поигрывает бровями. — Если только ты не хочешь, чтобы тебе отсосали. Гарри наклоняет голову и смотрит на Эггзи с едва заметной, крайне ехидной улыбкой, а глаза его блестят, как спины двух жуков-скарабеев. И молчит, на что Гэри непроизвольно сглатывает, чувствуя, что последнее пиво на задании было лишним. Фиговое из него выйдет прикрытие, если он будет пьян. Кажется, за последние полтора года он отвык от дешевого алкоголя, от которого сразу срывает мозг и садится печень, а по утрам в голове шумит так, будто он решил послушать все альбомы Ники Минаж. Дверь открывается, и в помещение заходят Гарвард-сын-того-чье-имя-нельзя-называть и два амбала, каждый размером с трехстворчатый шкаф. Харт дожидается, пока они устроятся за столиком неподалеку от маленькой армии, и встает, чтобы подойти к ним. Эггзи не слышит, что говорит Гарри. Его задание на сегодня от Мерлина – это поддержка. Никаких действий без необходимости. Им нужно проверить – в строю ли еще Харт, чтобы вернуть его на оперативную работу. В его голове огромная металлическая пластина размером с Африку, и отсутствует часть мозга. И желание проверить его у службы понятно. Хотя сам Эггзи уверен, что Гарри все еще дерется как бог. Эггзи уворачивается от летящей в него кружки, придерживая кепку, а затем опрокидывает стол, чтобы спрятаться за него. Ноги у Гарри по-прежнему ловкие, а движения отточенные. Эггзи достает пистолет и прицеливается, но Харт справляется сам. Гарри подсекает парня с УЗИ в руках, а затем прижимает его к себе в качестве щита. В руках Харта глок незадачливого парня, который валяется без сознания в углу со сломанной рукой. Гарри снимает бармена с ружьем, и уже через четыре минуты в баре остаются только парочка случайных посетителей, забившихся под столы, Гарвард и сами Эггзи и Харт. Эггзи выбирается из-за укрытия, ставит свой не понадобившийся пистолет на предохранитель и аплодирует Харту в тишине, разбиваемой всхлипами напуганной женщины. Гарри едва заметно кивает. — С возвращением, Галахад, — Гэри довольно скалится, переступая через труп одного из трехстворчатых шкафов. — Я думаю, этот позывной останется за тобой, — Харт распрямляет спину, становясь самим собой, отряхивает какую-то воображаемую пыль с плеч, а затем берет скверно ругающегося Гарварда за вывихнутое плечо и идет к выходу. — Прихвати упаковку этого отвратительного пива из бара. Эггзи удивленно вскидывает брови, но ему кажется, что его только что накрыло волной непередаваемого восторга, и он безропотно выполняет странное требование. Они сгружают Гарварда в подъехавший пустой кэб. Затем Харт быстро надевает очки, которые он достал из машины, и отчитывается Мерлину. Кэб уезжает с пустующим местом водителя, и они несколько апатично смотрят ему вслед. — Я слышал, что вы любите делать глупости и по ночам пьете в парках, — Гарри оборачивается на Эггзи и смотрит ему в глаза, не уточняя, кто эти «вы». — Я предлагаю отметить мое возвращение к работе и закончить этот неожиданный опыт в моей жизни «не с серебряной ложкой в заду». Если ты понимаешь, о чем я. Эггзи пристально смотрит в ответ на Харта, который не перестает его удивлять, и ничего не говорит, а затем и вовсе пожимает плечами. Гэри не хочется уточнять, что он вообще-то не относит себя к чудаковатым панкам, тусующимся по ночам на окраине Грин-парка. Но потом представляет поход еще в один бар или клуб (или возвращение домой в привычную лощеную обстановку), и ему почему-то не хочется этого делать. Что движет Гарри, Эггзи думать не хочет, но смутно понимает, что, если ты почти умер и снова воскрес, жизнь приобретает абсолютно новые краски, ценности и желания. Хотя бы ненадолго. Они идут на автобусную остановку, решив не красть чужую тачку. И это решение внезапно оказывается основано на том, что, черт подери, Мерлин завалит их саркастическими ремарками, если их поймают на краже автомобиля и вождении в нетрезвом виде. * Еще три бутылки дешевого пива спустя и пару глотков божественного коньяка из фляжки Гарри – Гэри ловит себя на том, что беззастенчиво и безотчетно для себя самого пялится на Харта. Тот видит это и улыбается как какой-то кот, которому перепало всё и сразу. И снова ничего не говорит. Гэри с усмешкой решает поправить так странно смотрящуюся бейсболку на Харте, пока тот вещает с отменной дикцией ведущего новостей о веселой истории, произошедшей в Сомали десяток лет назад. Но то ли от алкоголя, то ли от эйфории от того, что Харт жив, сидит рядом и все еще в строю – Эггзи мажет пальцами по лицу Гарри: от виска до подбородка. А затем он каким-то чудесным образом оказывается прижатым к гребаной скамейке, ночью в общественном парке, а чужие руки залезают ему в штаны и скользят по члену, который какого-то хрена решил встать. Что еще хуже, Гэри все это чертовски нравится. Он скидывает их бейсболки на землю, и трется носом о шею Гарри, который на грани слышимости выдыхает. Запах дешевого пива мешается с ароматом дорогого одеколона, и Эггзи сквозь зубы ругается, наскоро расстегивая ширинку Гарри и обхватывая его член через белье. Терпение куда-то пропадает вместе со здравым смыслом. Они уходят в свое собственное пешее эротическое путешествие. Над ними мелькает фонарь, и Эггзи кажется, что они толкаются в кулаки друг друга в такт этому миганию. Ему хочется подумать о том, что вот уже скоро им будет неловко. В конце концов, Харт старше, более высокого происхождения, его наставник и прочая вротъебистика. Эггзи нравится все, что происходит (от неловкости, легкого чувства стыда до запахов), как будто он только и хотел этого со дня их знакомства. Бедра дергаются, как бешеные, а пальцы – самые, блин, лучшие пальцы, – Гарри сжимают его член у основания так, что голова готова взорваться от переизбытка удовольствия, как от микрочипов Валентайна. Большой палец проходит по головке, и Эггзи неожиданно и до обидного рано выгибает дугой, впечатывая в навалившегося на него Харта. Он кончает, кусая за плечо Гарри, чувствуя на языке отвратительный на вкус кожзаменитель. — Джентльмены предупреждают заранее, — хрипло говорит Харт прямо в ухо Эггзи. И только от этого Эггзи готов кончить еще раз. Он возится, устраиваясь поудобнее. Его тело плохо слушается, где-то, кажется, в нем не хватает костей, но Гэри все-таки находит в себе силы вывернуть руку так, чтобы удобнее было отдрачивать. Это все еще мало напоминает реальность. А глаза у Харта почти черные, превращающие его в какое-то мифическое существо. Эггзи сильно и резко водит кулаком вверх-вниз по члену Харта, внимательно вслушиваясь в каждый звук, который издает Гарри. И только поэтому не пропускает его едва слышимое «сейчас». Гэри смутно помнит, кто из них вызвал такси (похоже, что Гарри), и кто до его приезда отлил в урну рядом с соседней скамейкой (кажется, он сам). Или как они добрались до дома Харта. Как он сам повалился на кровать, прямо в кроссовках. Помнит только, что всю дорогу смотрел и смотрел на Гарри, невозможно радуясь, что тот жив. И плевать Эггзи, что он, кажется, пидорас. * — Джентльмены не обсуждают это между собой, — умывшийся, принявший аспирин, идеально упакованный в домашний халат Харт сразу отбривает Эггзи. — Но я полностью принимаю условия нашего соглашения, если ты исполнишь мою просьбу, на которую так и не ответил ни да, ни нет. Эггзи силится подняться с кровати, едва усаживаясь на край. На тумбочке он находит спасительный бокал с водой, в котором шипит, растворяясь, чудо-таблетка. — Какое соглашение? — Эггзи болезненно жмурится, решая, что ему срочно нужно отлить, в душ и почистить зубы. — Какую просьбу? Гэри вовремя затыкается, чтобы не начать жалобно задавать вопросы из серии: «Какой сегодня год?», «А день недели?», «А время?», «Кто-нибудь гулял с Джей Би?». Гарри на мгновение замирает в дверях, затем поворачивается и весь его вид говорит об обратной, той самой развращенной стороне аристократии. — Ты учишь меня плохим манерам, а я тебя хорошим, — Гарри светски улыбается, словно находится на приеме у Ее Величества, а не в одной комнате с чуваком, с которым вчера почти-переспал. — Просьбу отсосать. Это все еще выглядит, как самый бредовый сон в его жизни. И у Эггзи действительно болит голова, и улыбка, кажется, разрывает его голову, как экспансивная пуля. Но он все равно улыбается, смотря, как величественно покидает комнату Гарри. — Перед просьбой стоит «пожалуйста», — кричит он вдогонку Харту.