Ярость внутри

      Ярость. Огненная, захватывающая ярость, готовая крушить все на своем пути. Она вырывалась из груди, оставляя после себя клочья разорванной плоти. Обожженные куски кожи и мяса издают тошнотворнный запах, а глаза начинают слезится от невозможности происходящего. Красные капли, размазанные по костяшкам ладони, напоминают о вспышке боли на минуту заглушившую злость. Но лишь на минуту, и злость и ярость снова занимают свои на минуту потерянные королевские места в первом ряду.       Холодный морозный воздух, вдыхаемый всем объемом легких, причиняет боль, пронзая ткань органов тысячами мелких иголок. Но он был необходим, остудить разум и затолкать ярость обратно, поглубже внутрь.       Слишком часто в последнее время начали возникать эти вспышки. С чем это связано я не знаю. Может поглощающее чувство пустоты и растерянности, внутри словно вакуум, ничего живого. Но так срываться нельзя. Тем более из-за таких смехотворных причин.       Опустить окровавленную руку в снег, пусть стынет. Скопление одиноких снежинок чуть закипело от прикосновения разгоряченной плоти. Моментально окрасившись, снег успокаивал саднящую боль своим холодом. Ушиб. Опухнет. Не гоже молодой девушке ходить с опухшей рукой, словно какому-то мужлану с единственным желанием залить глотку и хорошенько помахать кулаками.       Подставляя лицо лунному свету, привести дыхание в порядок. Ровные вдохи и выдохи, ничего резкого и рваного. Тяжелый взгляд медленно ползет по сугробам и, возникшей в преддверии весны, грязи. Грязь. Все такое же грязное как и внутри. С глубин тела поднималась ненависть к этому проклятому месту. Не верьте никому, кто скажет, что человек красит место, а не место человека. Чушь! Эта Богом забытая дыра смогла уничтожить все светлое, оставив после себя вечно хмурое лицо. Улыбка? Нет, такой рефлекс уже просто отказал. Остается только терпеть, терпеть людей, терпеть постройки, терпеть воздух. Даже гребанный воздух здесь отвратный. Он проникает в легкие и медленно убивает, клеточку за клеточкой. И с каждым днем дышать труднее, кислорода не хватает, а значит хочется спать и злость. Злость на все. Нужно возвращаться.

***

      Дрожащие пальцы легли на дверную ручку, надавливая на нее, пропуская человека в коробку, наполненную его страхами. Небольшая квартира, из спальни которой можно было видеть столовую, встретила ее звенящей тишиной. Ни звука, даже настенные часы затаили дыхание, словно ожидая, что же будет дальше. В темноте сложно было ориентироваться, но ее взгляд точно упал на небольшую вмятину на стене, оставленную ее злостью. Чувство вины молниеносно сжала ее сердце и легкие, подталкивая обед по горлу вверх. Спотыкаясь о разбросанные вещи на полу: розовые тапки, гитара, скомканные вещи и больно ударившись о неудачно поставленный диван, девушка двигалась в глубь темноты. В самом углу ИХ кровати, она увидела маленький сжавшийся в себя комок, его трясло, словно в квартире было холодно, но температура всегда держалась положительно высокой, а значит девушка плачет. Подойти ближе и тихо, аккуратно, боясь нарушить тишину, присела на край кровати. Короткие волосы тут же застелили глаза, упав из-за склоненной головы. Сорванный голос от куда-то из под одеяла-крепости:       - Прости...       Отведенные в сторону глаза подумали: "Какого черта?! Это же я разбила стену!"       - Нет. Ты прости... Я какая-то совсем не своя в последнее время.       Из-под защиты одеяла выбралась хрупкая девушка, вода застилала ее глаза, что еще больше ухудшало видимость, и она на ощупь начала продвигаться к ней. Нащупав холодные пальцы руки, она сжала их в своей маленькой ладошке. Послышался сдавленный стон, слишком громкий для этой тишины.       - Господи, прости! - девушка резко вскочила, неуклюже зацепив тумбочку, включила ночник. Свет пронзил тьму, создавая на стене театр из теней.       Теплые пальцы грели холодные, чувство не сравнимое ни с чем. Кончиком большого пальца девушка провела по запекшейся крови, рука дернулась, но осталась покорно лежать в ладони.       - Нужно обработать... - еле коснувшись губ слетели слова.       - Не стоит.. я уже охладила.       Голоса смолкли и в помещении вновь воцарилась тишина, изредка сотрясаемая слишком громкими ударами сердец. Молчание становилось вынужденным и отягощающим. Требовались слова, сложенные предложениями, они должны все исправить и объяснить. Но как только рот открывалась, дабы изречь какую-нибудь глупую истину, язык отказывался двигаться и лежал бесполезным куском мяса. Единственное правильное решение - это лечь спать. Утро вечера мудренее.

***

      Часы, подаренные на праздник, вновь пошли, будто издеваясь нарочно отбивали свой ритм сопровождая его оглушительными ударами. Луна посмеивалась за окном, напоминая об одиночестве, которое поселилось в сердце и никакими пинками не собиралось съезжать. Тихое сопение слева на секунду напомнило, что любовь была. Вот только, где она сейчас? Мысли не давали заснуть, мозг никак не хотел отключаться, все переговоры с ним были проиграны. Развернувшись к лежащему рядом телу, девушка исследовала его глазами. Казалось она впервые видит человека. Черные волосы, которые постоянно лезут в рот, словно хотят завладеть им, обжить и остановиться навсегда. Тонкие плечи опускали руки рядом с подушкой, они заканчивались худыми пальцами, пальцами пианиста. Маленькая. Хрупкая. Ребенок.       Запустив правую руку, она притянула тельце ближе, и злость отступила, предоставляя место нежности.       - Прости...