Никто не знает, о чём мы думаем. А я бы поспорил с этим.

Спустившись по лестнице, я прошёл через гостиную к ребятам, уже во всю уплетавшим суп. Все взгляды тут же обратились на нас. Похоже, не я один удивлён, что Катарина не орёт на меня. Но лучше бы она удивила нас тем, что не ревела. Хотя, похоже, в ближайшее время это едва ли будет возможно. Я усадил девушку за стол и налил нам супа. Сев рядом с ней, я взял в руку ложку и, вместо того, чтобы есть самому, начал кормить её. Когда Кэтрин заявила, что наелась, я сам принялся за еду. Легко поглаживая коленку девушки, я уплетал суп. Ужасно хотелось есть, но я продолжал делать вид, что всё в порядке и спрашивать свою жену о всякой чепухе. Болтая с ней, я сделал вывод, что, если заговаривать ей зубы, она не будет реветь. Поэтому я предпочёл голодную смерть. Всяко лучше, чем наблюдать за её истериками. Позавтракав, мы с Кэт переместились в гостиную. Я включил телевизор, чтобы в моменты пауз не возникало неловкой тишины. -Нам нужно поговорить, да? - начал я. Девушка молча кивнула, глядя на свои ладони. -Ты понимаешь, почему я это сделал? – тихо спросил я. -Ты обиделся. -А ты понимаешь, на что именно? Такое чувство сейчас, будто я разговариваю с маленьким провинившимся ребёнком. Но она практически и есть ребёнок. Для меня, по крайней мере. Катарина отрицательно помотала головой. -Ты послала меня в магазин, - произнёс я. Девушка кивнула. -И отказалась идти со мной. Теперь понимаешь? -Нет, - пробормотала моя жена. -Я прилетел, чтобы побыть с тобой, а ты почти что выгнала меня. Знаешь, как тяжело мне сорваться с места, сколько споров встаёт у меня на пути? Но я прохожу через всё это ради тебя, а ты просто отказываешься быть со мной. Это ранит, понимаешь? -Прости. -Мне не нужны твои извинения. Я сам приехал просить прощения, - сказал я. Кэтрин опустила голову ещё ниже, и её плечи задрожали. -О нет! Только не это! Не плачь, пожалуйста! – засуетился я. Сев на пол на колени, я приподнял её подбородок, заглядывая ей в глаза. -Успокойся, котёнок, - прошептал я, вытирая её слезы. -Я тебя обидела. -Я уже не злюсь, всё хорошо. Видишь, я улыбаюсь, - я натянул какую-то кривую и неестественную улыбку, заставившую меня горько усмехнуться. – Не плачь. Мне не нравится, когда твои глаза омрачаются грустью. Ебать, меня что-то на поэзию потянуло. Пойти, что ли, песню написать? По-любому хорошо попрёт. -Ну, серьёзно, перестань, - вздохнул я. – Хочешь чего-нибудь вкусненького? -Хочу! -Отлично. Чего? -Гамбургер, намазанный ореховой пастой, - радостно заявила Кэт. Что? Гамбургер и ореховую пасту? В одном блюде? Что? -Ты же не любишь гамбургеры, - напомнил ей я. -Уже люблю. Мне начинает казаться, что такими темпами мы остановимся на одном ребёнке. Потому что ещё три таких беременности я явно не выдержу. -Ты сведёшь меня с ума, - пробормотал я, вставая в полный рост. -Но ты же уже лечился от этого. Я закатил глаза. Будто нельзя снова потерять рассудок. Это ведь так просто. Все мы ходим по краю. Тепло одевшись (в Нью-Йорке сегодня необычайно холодно), мы вышли на улицу, где тут же уселись в Lamborghini. Я завёл мотор и выехал на дорогу. -В какое кафе ты хочешь? - спросил я. Ну да, мы поехали за гамбургером в кафе. Потому что у нас в доме нет не только ничего для их приготовления, но ещё и ореховой пасты, ведь Катарина теперь её не может. Беременность творит с девушками ужасные вещи. Хм, я тоже творил с девушками ужасные вещи. Выходит, я - беременность? Что, блять? Вроде, от героина должен был уже отойти. А в голове всё ещё хуйня какая-то. И ещё кажется, что сейчас начнётся ломка. Но её не может быть, ведь я не на наркоте. С одного раза зависимости бы не возникло. К тому же, героин был чистый, не разбавленный, а такой зависимости вообще не вызывает. Только если мы не говорим обо мне… На меня ведь всё всегда действовало по-другому. Но может ли быть, что я с одного раза подсел на героин? С одного раза. Слишком просто. К тому же, прошло больше суток с тех пор, как я его принял. Меня бы уже давно начало ломать. Нужно просто забыть об этом. После долгих раздумий Кэтрин, наконец, назвала мне название кафе, в которое хочет отправиться. А ведь мы едем совершенно в другую сторону. Резко развернув автомобиль прямо посредь дороги (проехать лишний квартал была не судьба), я направился теперь уже в нужную сторону. -Останови! – через несколько минут заорала Кэт. От неожиданности и страха, что с ней что-то случилось, я резко ударил по тормозам. Едва машина остановилась, девушка выскочила из салона. Я последовал её примеру и моментально оказался рядом с ней, обнимая её за талию. -Что такое, котёнок? – взволнованно спросил я. -Меня укачало. Я облегчённо выдохнул, прислонившись к автомобилю и наклонив Катарину на себя. Её голова лежала на моей груди, а моя рука успокаивающе поглаживала её спину. -Мне, наверное, не стоит так гонять, да? – поинтересовался я. -Да. А мы можем пойти пешком? -Нет, детка. На улице слишком холодно, и идти далеко. А ещё опасно, но этого я не сказал. Ей не нужно знать, что ночью на нас Келли напали. Если она была целью, то, вполне возможно, Кэтрин тоже может быть с опасности. Однако волноваться ей не следует. Это моя забота. Минут через пять, когда мою жену перестало тошнить и её голова перестала кружиться, мы снова сели в Lamborghini и продолжили свой путь за гамбургером. Я и сам уже проголодался, хотя мысль о том, какой ужас Кэт собирается съесть и отбивала у меня аппетит. Теперь я старался ехать помедленнее и слегка приоткрыл окна. Хоть я и боялся, что девушку может продуть, я не хотел, чтобы ей было плохо. В итоге, решив, что она всё-таки может простыть даже при слегка приоткрытом окне, я, когда на светофоре загорелся красный, снял с себя куртку и отдал ей. Я и так не замёрзну, а её это может спасти от болезни. Укутавшись в мою куртку, Катарина смотрела в окно на падающий, словно белые хлопья, снег. К тому же, всё уже было украшено к Рождеству и, поскольку погода была пасмурной, все гирлянды были включены. Красота.