Никто не знает, о чём мы думаем. А я бы поспорил с этим.

Больше не взглянув на Кэт, я направился в ванную. Скинув одежду, залез в душевую кабинку. В голове не было ни одной мысли, и я наслаждался этим. Надоело постоянно думать, постоянно заботиться, постоянно быть ответственным. Я скучаю по старым временам, когда, как пять минут назад, я оставлял на девушках всевозможные метки, трахал их, а потом ещё и выгонял. Вот это были времена. Это была настоящая жизнь. Та, которой мне так сейчас не хватает. Да, у меня теперь есть Катарина. И теперь я сплю только с ней, но ведь можно же делать это так, как раньше. Пусть не сейчас, когда она беременна, но я мог бы быть грубым, чтобы мы лучше почувствовали друг друга, чтобы не уставали от однообразия. Я взял с полочки шампунь и выдавил немного на руку. Так вкусно пахнет. Уже много лет пользуюсь этим шампунем, потому что Кэтрин его обожает. Но странно, что я и сейчас взял именно его, ведь я зол и не хочу идти ни у кого на поводу. Хотя слушаться свою жену я всё равно должен. А то слёз станет ещё больше. После душа я обмотал полотенце вокруг бёдер и вернулся в комнату. Там я надел белые боксёры и мягкие чёрные штаны. Завалившись на кровать рядом с всё ещё плачущей девушкой, я уставился в потолок. -Да перестань уже реветь, - прошептал я, коснувшись её руки. Я знал, что она плачет не потому, что ей больно, или обидно, или ещё что-нибудь. Нет. Она просто…привыкла, что ли. Если неделю постоянно реветь, то, наверное, выработается какой-нибудь рефлекс. Типа «что-то не так, давай рыдать». -Хватит, котёнок, - взяв маленькую ладонь Кэт в свою большую, я по очереди поцеловал все её пальчики. – Всё же хорошо. Ну, это как посмотреть, конечно. На шее и груди кровь от моих укусов. Губы тоже все в крови. На бёдрах уже начали проявляться синяки, оставленные моей грубой хваткой. Красиво всё-таки. -Ну, смотри, ты меня тоже покалечила, - я игриво дёрнул её за руку. На моих плечах были глубокие царапины от её ногтей. Но мне на них было абсолютно наплевать. Если останутся шрамы, забью их татуировками. В кой-то веки для этого повод появится. Но я и без него всё тело неплохо забил. Мой взгляд упал на одно особенное тату. Кошка, свернувшаяся клубком, на моём левом плече. Она в честь Катарины. Как напоминание о ней и о том, кто я есть. Тяжело вздохнув, я сел и притянул девушку к себе. Её голова оказалась на моей груди. Я пробежал пальцами по её волосам. Непременно заставлю отрастить её обратно ту косу, которая мне всегда так нравилась. -Не плачь, - пробормотал я, мягко коснувшись губами её лба. Она обхватила меня руками, прижавшись своим обнажённым телом к моей груди. Я погладил её спину, одновременно вдыхая чистый нежный запах её кожи. -Я люблю тебя, - прошептал я, коснувшись губами её плеча, на котором выступила кровь от моего укуса. Кэтрин ничего не ответила, но я и не ждал. Понятно же, что ей сейчас не до разговоров. -Давай ты перестанешь плакать, и мы пойдём скушаем что-нибудь вкусненькое, - предложил я. Кажется, это действительно сработало, потому что Кэт начала потихоньку успокаиваться и через пару минут совсем перестала реветь. -Хочешь пирожных? – ласково спросил я, нежно погладив её по бедру. Она робко кивнула, боясь, что я снова на неё накинусь, снова сделаю больно. Разве я всегда так себя веду? Нет, совсем нет. Я сорвался всего один раз за все наши отношения. Хотя и этого много. -Разве я могу причинить тебе боль? – как-то нерешительно пробормотал я. – Почему ты боишься меня? -Ты…ты только что… -Не надо, котёнок. Это не было изнасилование. Нет же? Ты ведь тоже меня хотела. Но я ей врал. И себе тоже. Всегда лгу, стараясь избежать мук совести, забывая о том, что у меня её нет. Это БЫЛО изнасилование. Потому что я применил к Катарине силу. Я не оставил ей выбора, я заставил её переспать со мной. Даже как-то больно. То ли от осознания того, что обидел свою любимую, то ли от того, что она меня не хочет. И головой-то я понимаю, что дело было не во мне, но… Я не привык к отказам. Может, в этом и есть моя проблема. -Не обижайся только, ладно? – пробормотал я. Как же это тупо звучит. «Я тебя изнасиловал, но ты не обижайся. Всё же нормально». -Ты тоже меня пойми, - оправдываясь, пробормотал я. – Мне ведь тяжело. Я… Я устаю, а тут ещё куча проблем, и… Мне нужна разрядка, я не могу так. И… Ты знала, кто я. Знала, на что идёшь, когда выходила за меня замуж. -Откуда мне было знать, Джастин? Она подняла на меня глаза, полные боли, и моё сердце будто пронзили ножом. -Я всё тебе рассказал, - опустив голову, произнёс я. – Ты знала, что я делал. И ты знала о той, последней, девочке. Но я всё равно тебя люблю. Что бы я ни делал, не забывай об этом. Только вот… Ты меня любишь? -Конечно, люблю. И мне больше ничто было не нужно. Я крепко-крепко прижал Кэтрин к своей груди, не желая когда-либо её отпускать. Так бы и сидел тут до конца жизни. Но ни одна вещь на свете не может длиться вечно. Я, всё ещё держа девушку в своих руках, слез с кровати и пошёл в ванную. Поставив жену на пол, но всё ещё держа за талию одной рукой, включил воду в душевой кабинке и помог ей зайти туда. -Справишься сама? – спросил я. Она снова кивнула, словно не желая со мной разговаривать. И её прекрасно можно было понять: я не заслужил слышать ни слова, слетающего с её губ. Покинув ванную, я подошёл к шкафу. Найдя там чистый комплект белья чёрного цвета, клетчатые пижамные штаны и тонкую водолазку, я положил всё это на кровать и вышел в коридор. Хотел пойти вниз, но не смог. Что-то говорило мне остаться, поэтому я сел на пол около двери и поднял лицо кверху, закрыв глаза. Не знаю, сколько прошло времени, но моё терпение ещё не кончилось. Хотя сейчас я в любом случае был слишком спокойным, чтобы выходить из себя. Дверь открылась, и Кэт, одетая в то, что я оставил на кровати, вышла в коридор. Я молниеносно вскочил с пола, подав ей руку. Она, испугавшись моего резкого движения, отшатнулась, а потом взялась за мою ладонь, боясь, что я разозлюсь, если она ослушается. Зачем же делать из меня такого монстра? Большим пальцем погладив тыльную сторону её ладони, я прижался ближе к девушке. Я старался быть нежным, чтобы больше не пугать её. -Я люблю тебя, - прошептал я, уткнувшись носом ей в волосы. - Прости меня, пожалуйста. Катарина отвела взгляд, и я тяжело вздохнул, отстранившись. Моя рука всё ещё держала её, но это были единственные части тела, которыми мы соприкасались. Если она чувствует себя спокойнее без меня, то пусть так и будет.