Никто не знает, о чём мы думаем. А я бы поспорил с этим.

Мы все уселись рядом с Бидлсом. Я слева от него, а Сомерс справа. Батлер рядом с ним. Стейс же присела на краешек скамейки, прижавшись к моему левому плечу. Я приобнял её, понимая, что так нам обоим будет чуточку легче. "Джастин!" - раздалось в моей голове. "Я ещё ничего не узнал, котёнок", - ответил я жене. И от осознания того, что не могу ничего выяснить, я внезапно почувствовал себя намного хуже. Нужно попытаться прочитать мысли тех, кто находится в помещении вместе с Томпсон. Точно! Сейчас... Только вот у меня ничего не вышло. На несколько секунд я даже перестал дышать. Что происходит? Почему я не могу прочесть их мысли? Так, спокойно. Вряд ли можно чего-то добиться в таком взвинченном состоянии. С Катариной мне было проще, потому что всё шло согласно с тем, что я когда-то читал. То есть, всё было нормально. И я мог себя в этом убедить. А теперь всё откровенно плохо, и я по-настоящему беспокоюсь, ведь в прошлом году мы с Келли наконец-то нашли общий язык и стали друзьями. Я забочусь о ней, всегда заботился, а теперь вдруг ничего не могу сделать. Нужно попытаться ещё раз. Да. Глубокий вдох…и пустота. Ничего. Никаких мыслей, даже моих собственных. А может всё дело в том, что я этих людей просто никогда не видел? Чьи мысли я пытаюсь прочитать? Понятия ведь не имею. Хм. И что же тогда делать? Просто ждать? Звучит мучительно. Пока я боролся с самим собой, Чарльз заставил Кристиана выпить кофе. Тот заметно расслабился, хотя, прислушиваясь к его мыслям, я всё ещё ощущал волнение. Даже мой волшебный порошок не способен до конца избавить этого парня от его забот. Что ж, это правильно. Хотя по-настоящему правильным было бы, если бы Крис беспокоился за Келлс, потому что любит её. Но всё не так, всё уже в прошлом. Даже если девушка ему и не безразлична, его больше волнует ребёнок. Вот почему я здесь. Мне важна Келли. Конечно, и Чез, и Рай беспокоятся о ней, но лишь для меня это действительно имеет значение. Она моя подруга. Много ли людей в этом мире способны меня терпеть? И не только терпеть, но и любить, несмотря ни на что? Ответ: нет. И не надо сейчас говорить мне о белиберах. Разумеется, они меня любят, но они не знают настоящего меня. Что бы они там ни думали, я совсем другой – к сожалению или к счастью. Минут через сорок, когда я уже устал повторять Кэтрин, что всё ещё ничего не знаю, к нам наконец-то вышел врач. Мы все синхронно вскочили и подлетели к нему. Нетерпеливый Крис тут же завалил его однотипными вопросами. -Сейчас всё в порядке, - громко сказал доктор, пытаясь утихомирить моего друга. - Ребёнок не получил серьёзных повреждений. -В чём вообще было дело? - влез я. Слишком уж больно ей было. Для этого должна быть серьёзная причина. -Ребёнок запутался в пуповине, - ответил врач. - Вообще удивительно, что девушка так остро среагировала. Зачастую это вообще не ощущается, только если на интуитивном уровне. Но, похоже, здесь присутствует сильная психологическая связь между матерью и ребёнком. -Это всё? - спросил я, поняв, что мужчина не собирается продолжать. -Да. -Могу я увидеть их? - спросил Бидлс. -Пока нет. Ваша жена... -Девушка, - исправил я. Почему-то это казалось важным. Кристиан отказался от неё. Не стоит присваивать ему звание мужа. -Девушка, - продолжил доктор, - сейчас спит. И, кстати, насчёт этого. Хотелось бы узнать, почему она вообще была без сознания, когда её привезли? -Ей было больно и страшно. Я должен был помочь, - ответил я. -Так это вы сделали? Что вы ей дали? Молодой человек так и не смог ничего объяснить. -Я ничего не давал. Просто знаю точку, куда нужно надавить. Врач удивлённо склонил голову на бок, но больше ничего не сказал. Он уже развернулся, чтобы уйти, как Крис остановил его. -У меня ведь сын, да? – спросил он. – УЗИ не врало? -Да, у вас сын. Поздравляю. И мужчина скрылся за поворотом пустого коридора. Мы все смотрели ему вслед. Никто не знал, что говорить или делать. Страх сменился облегчением, шок – пустотой. А что делать дальше, непонятно. В моей голове снова раздалось уже порядком поднадоевшее "Ну что?" Только в этот раз я улыбнулся. Хотя Кэт не могла меня видеть. "Всё хорошо", - мысленно отправил ей я. "Так что это было?" "Ребёнок запутался в пуповине. И врач сказал, что обычно матери этого не ощущают". "То, что я думаю, невозможно?" - с опаской спросила девушка. Ей не нужно было объяснять, о чём она думает, потому что я легко прочитал это. Её интересует, есть ли шанс, что ребёнок Кристиана и Келли тоже обладает какими-то сверхъестественными способностями. "Мне кажется, что нет", - наконец, ответил я. Потом задумался и добавил: "А вообще спроси Джейсона. Он наверняка где-то там и знает ответ". "Параноики", - раздалось в наших головах. Мой братец пожаловал. Ни Катарина, ни я его не видели, но зато отлично слышали. "Что?" - переспросила моя жена. "Вы параноики. Если ваш сын оказался исчадием ада (что, кстати, ещё не факт), то это не значит, что все вокруг будут такими же". На этом разговор и закончился. Я пытался осмыслить, в чём всё-таки причина боли, которую испытывала Келли, когда в моём кармане завибрировал телефон. Я извлёк его и увидел, что мне на почту пришло сообщение. Оказалось, что это просто какой-то спам. А это что? Я открыл то, что было под ним, с отправителем Колумбийским университетом. «Уважаемый мистер Бибер! Мы не смогли связаться с вашей супругой, поэтому сообщаем вам, что все задания, полученные ей ранее, необходимо сдать до 1-го сентября. Иначе, к нашему глубочайшему сожалению, миссис Бибер будет отчислена по причине неуспеваемости. Надеемся на понимание с вашей стороны. С уважением, администрация Колумбийского университета». О Господи! Вот это мы попали! «Детка», - позвал я. «Да?» «У нас серьёзные проблемы». «В чём дело? Что-то с Келли?» - заволновалась Кэтрин. «Нет. Дело в тебе. Если не сдашь все домашние задания до первого сентября, тебя исключат». «Что? Но…» «Попытайся сделать хоть что-нибудь. Я вернусь и помогу, но одному мне не справиться с таким количеством заданий. Джейсон!» - я вспомнил, что мой мёртвый брат тоже далеко не глуп. «Хотите и меня в это вплести?» - раздался его насмешливый голос. «Пожалуйста», - попросил я. «Я попытаюсь».