Однажды в городе N...(The Miracle in me...)

      Странно, но в помещении абсолютно никого не было. Довольно светло - горел верхний свет. Может, в выходной день посетители не обслуживаются? Но тогда почему входная дверь не заперта?       Аромат кофе, такой насыщенный в тот раз, когда они были тут с Гажилом, ощущался еле-еле. Леви прошла мимо пустых столиков к самому дальнему. Вот за ним Гажил чуть не поцеловал её в первый раз, но пришедшие Люси с Нацу помешали ему. Нацу тогда устроил скандал и рассказал о брюнете такое... - Ага, маленькая фея решила вновь навестить мое заведение? – Низкий голос прервал грустные мысли. Девушка вздрогнула и обернулась. К ней шел хозяин кофейни, Барс Лилейный. – Очень приятно! Устраивайтесь поудобнее. Как в прошлый раз, моя дорогая? - Я... я не то чтобы... Я просто... – Леви совсем смутилась и покраснела. – Дверь была открыта, вот я и зашла. А тут никого. - Не стесняйтесь, милая, для всех мы открыты на неделе, а по выходным лишь для близких друзей. На входе висит вывеска «Закрыто». – Лилейный улыбнулся, заметив еще большее смущение хрупкой девушки. – Но вас, дорогуша, я рад видеть в любое время. Так что располагайтесь.       Леви немного помялась, рассеяно теребя ремень сумки, и вдруг решилась. Скинула легкое пальто, уселась за столик. Барс принес чашечку кофе, восхитительно пахнущую корицей. - Угощайтесь, дорогая. Еще раз повторюсь, очень рад видеть вас в моем заведении.       Синевласка взяла чашку в руки и сделала небольшой глоток. Восхитительно! Как и в тот раз ощущение самой жизни, разливающееся по телу, заставило её прикрыть глаза от удовольствия. Второй глоток придал мыслям ясности, третий окончательно привел в себя поле бурной ночи и суматошного утра. Лилейный присел напротив и внимательно наблюдал за девушкой. На губах играла легкая улыбка. - Господин Лилейный, я хотела с Вами поговорить. - Лили, просто Лили. - Лили, – зардевшись, повторила Леви, – мне надо с Вами поговорить. У Вас найдется для меня немного времени? - Сколько угодно! Времени навалом. Я даже догадываюсь, о чем, вернее, о ком пойдет речь.       Девушка покраснела еще больше, глубоко вздохнула и посмотрела прямиком в темные глаза. Они внимательно следили за ней, теплые искорки светились в глубине. «Как у Гажила», – подумала она, и вдруг ощутила полное доверие к этому внушительному человеку, с большим шрамом в виде месяца во внешнем уголке левого глаза. К человеку, которого видела всего второй раз в своей жизни. - Лили! Как давно Вы знаете Гажила?! - Гажил... С Гажилом я знаком уже лет шесть. Или около того. Не так уж и много, если подумать, но встретились мы с ним во времена, когда у подростков начинается непростой переходный период. Тогда молодые люди начинают чудить и творить всякие немыслимые вещи.       Леви, завороженная, следила за повествованием. Как оказалось, Гажил был просто несносным мальчишкой в свои четырнадцать лет. Хулиганил и медленно, но верно сворачивал на неправильную дорожку. Мать не знала, что с ним делать, как достучаться до сына. В итоге решила отдать того на тренировку по смешанным видам единоборств. В то время лучшим тренером считался Барс Лилейный. Да, да, этот самый Барс Лилейный, что держит нынче кафе, где варят восхитительный кофе.       Тренировки отличались жесткой дисциплиной и невероятными физическими нагрузками, поэтому в первый же месяц отсеивался довольно большой процент пришедших. Но Гажил выдержал и, к удивлению своей матери, стал ходить с каким-то просто маниакальным рвением. - И вроде бы все шло хорошо. Он уже оканчивал школу и собирался поступать в институт, когда связался с плохой компанией. Вернее, плохая компания вновь нашла к нему подход. – Барс взглянул на девушку. Та внимательно слушала рассказ, теребя лазурный локон. – Не знаю, как они уговорили его пойти на то дело, но в итоге Гажил согласился и чуть не загремел в тюрьму. Спасли лишь связи его матери и солидные средства на разные взятки.       При слове «тюрьма» девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на рассказчика. Барс откинулся на спинку дивана и устало прикрыл глаза, будто вновь переживая события того времени. - Почему я так хорошо осведомлен? Да потому что Металликана, его мать, обратилась ко мне за помощью. Так и сказала, что только меня Гажил уважает, и только я смогу до него достучаться. В итоге после долгих разговоров я выяснил, наконец, что произошло. Не буду углубляться в детали, скажу лишь, что это была чистой воды подстава.       Леви сидела, не рискуя пошевелиться, дабы не отвлечь Барса от воспоминаний. Лишь сжимала и разжимала кулачки. - Его не посадили, но после этого он словно слетел с катушек. Перестал ходить на тренировки, сбрил брови и понаставил везде пирсинг. Избегал общения со мной. Через знакомых я узнавал о новых нехороших проделках своего некогда успешного ученика.       Лилейный тяжело вздохнул. Потер шею, потянулся. - Да, он закончил школу. И даже поступил в институт. Но его судьба была предрешена. Наверное, даже я где-то глубоко внутри себя поставил на нем крест. Но одно событие, – взгляд темных глаз погрузился в янтарное море, – все очень круто поменяло.       Леви по неуловимо изменившемуся тону вдруг поняла, что это было за событие, и о чем сейчас пойдет речь. Она вся напряглась, сжала край стола хрупкими пальцами и выжидающе замерла. - В самом начале третьего курса, поздним осенним вечером, Гажил заступился за девушку, попавшую в беду. По его словам, когда он увидел, как трое отморозков её мучают, сначала хотел пройти мимо. Но потом в нём что-то щёлкнуло, и он вмешался.       Синевласка тяжело дышала. Так вот оно как! Он хотел пройти мимо. И он мог пройти мимо, и тогда неизвестно, где бы сейчас находилась Леви. Возможно, уже не на этом свете. Но он не прошел! Он не смог! Он лучше, чем может показаться! От этих мыслей девушка заулыбалась, но следующие слова Барса стерли улыбку с лица. - Кто-то, появившийся чуть позже, не оставил ему шансов на победу. Как же это подло – заходить со спины! – Лилейный саданул по столику кулаком, отчего тот жалобно скрипнул. – Когда Гажила утром нашли случайные прохожие и вызвали скорую, он, считай, уже был мертв. Врачи очень долго его реанимировали, выводили из состояния «при смерти» в «крайне тяжелое». Сотрясение мозга, трещина в затылочной части, потеря крови, почти полная потеря зрения и самое ужасное – его правая рука была раздроблена и не подлежала восстановлению.       Леви сидела, опершись локтями о поверхность стола, а ладонями плотно прикрыв глаза. Слезы просачивались сквозь пальцы и неровными дорожками стекали по рукам. В этот самый миг, узнав, чем заплатил Гажил за её спасение, девушка уже жалела, что он там оказался. Сердце разрывалось от боли за высокого брюнета. - Лучше бы его там не было... Лучше бы он решил пройти мимо... – Шептала она сквозь слезы. – Лучше бы я умерла тогда. Как теперь мне жить, зная, что из-за меня он так сильно пострадал?       Барс Лилейный поднялся, подошел к девушке и нежно погладил синюю макушку. - Не вини себя, деточка. Ты лишь оказалась не в то время не в том месте. Но вот ОН оказался, где надо. Тот случай изменил его. Изменил в лучшую сторону. Да, в нём все еще живёт прежний бунтарь Гажил и периодически берет верх. Но я-то вижу, что он сошел с неверного пути. И сейчас, глядя на тебя, я рад, что ему удалось спасти такую чистую душу. Леви попыталась улыбнуться, но слёзы застилали глаза. Барс снова провел рукой по лазурным прядям и подал ей носовой платок. Промакнув глаза и шумно высморкавшись, девушка, наконец, смогла говорить. - Вы сказали, что его руку было не спасти, и зрение тоже. Но он выглядит вполне обычно, не считая странного цвета глаз. Как такое возможно? - Позволь я отвечу тебе на этот вопрос, Леви! – Голос, раздавшийся со стороны входа заставил девушку подскочить на месте, а Барса Лилейного нахмурить черные брови. – Я вижу, Барс вовсю развлекает тебя байками обо мне! Хотя моего разрешения он не спрашивал.       Как долго он здесь находился? Сколь много услышал? На брюнета было страшно смотреть. Глаза пылали багровым пламенем, на скулах ходили желваки, зубы сжаты. Но самым жутким был презрительный взгляд, которым он окатил сидящих. Леви захотелось спрятаться под стол, а лучше провалиться сквозь землю. - Благодаря связям и средствам моей матери, руку мне восстановили. Она отвезла меня за границу, к своей давней подруге, лекарю от Бога. Полгода операций по замене костей, потому что там скреплять было нечего. У меня почти вся правая рука - титановый эндопротез. Я как тот долбаный терминатор из фильма с моей металлической рукой и этими красными глазами! – Он подошел к столу и навис над девушкой, которая вся сжалась, подавленная его гневом. – Полгода боли и страданий, потому как обезболивающие либо не помогали, либо мне их не давали часто, чтобы не посадить сердце. Полгода! Изо дня в день! И это не считая восстановительного периода. А глаза? О! С глазами дело обстояло еще веселей. Пока длилось лечение, мне нельзя было видеть. Представь, несколько месяцев в постоянной темноте, с неизменной повязкой. А когда её наконец сняли, что я обнаружил? Это! Эту красную радужную оболочку, с которой мне теперь жить до конца дней, потому как линзы почему-то скрыть её не могут. Я ответил на твой вопрос, Леви?! Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство! - Гажил, прошу тебя, не кипятись. Не надо нападать на Леви! Она ни в чем не виновата. – Лилейный выпрямился во весь свой рост, но почему-то терялся на фоне взбешенного брюнета. - Нет, Барс, виновата! Она ушла, бросив меня там. Она сбежала, а я остался подыхать. Полюшка сказала тогда моей матери, что если бы скорую вызвали раньше, то хотя бы глаза можно было восстановить с меньшими затратами. – Гажил скинул руку Лилейного со своего плеча. - Гажил, пожалуйста, не повышай на неё свой голос, по крайней мере, пока ты находишься в моем заведении. – Барс понимал чувства брюнета, однако ему было больно видеть сжавшуюся и плачущую Леви. - В таком случае, я больше не желаю находиться в твоем заведении!       С этими словами здоровяк круто развернулся, взмахнув смоляной гривой, и широким шагом направился к выходу.

***

      Синевласка, словно загипнотизированная, сидела за столом, уставившись в одну точку. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Я всё испортила. Я снова всё испортила...» Ну почему вместо того, чтобы просто спросить, где можно найти Гажила, а потом самой с ним поговорить, она начала выспрашивать Лили о подробностях жизни парня?! Кому это понравится? Её бы тоже взбесило такое положение вещей. Только вот она отходчивая, а брюнет? Как долго он может сердиться? Ей еще предстояло узнать, что очень долго.       Кое-как взяв себя в руки и попрощавшись с расстроенным хозяином заведения, девушка поняла, что на сегодня приключений достаточно и уныло побрела домой. Перед самым выходом из кофейни Лили обнял её за плечи и, заглянув в глаза, сказал: «Запомни, детка, ты ни в чем не виновата. Не смей себя судить и опускать руки. Ты – лучшее, что могло с ним произойти. И, чует моё сердце, он очень скоро это поймёт».       Добравшись до дома уже затемно, так как весь путь проделала пешком, получила свою долю нагоняя от Люси и Нацу. - Нет! Ну как так можно?! – вопила блондинка. – Мы тебя обыскались! А телефон? Почему не отвечала? Зачем тебе вообще телефон? Для красоты?! - Батарея села. – Девушка, не поднимая глаз, раздевалась у порога. Повесила пальто, стащила ботинки и уныло поплелась в свою комнату, волоча сумку по полу. - Батарея села! А зарядить! Почему я должна с ума сходить, не зная, где ты и с кем. – Нацу, до этого никак себя не проявивший, ткнул Люси в бок. – А? Что? Да! МЫ должны сходить с ума! Нацу весь город оббежал! - Оббежал. – Розоволосый гордо выпятил грудь. – Хотя между ног-то побаливало. - А, это... Прости. Я не хотела. – Синевласая девушка, наконец, добрела до своей комнаты. – Ребята, спасибо вам за труды и старания, но я очень устала. Я вам завтра все расскажу. Ладно? Сейчас хочется только одного – спать.       И Леви захлопнула дверь перед изумленными лицами влюбленной парочки. Упала на кровать и лежала так, уставившись в потолок невидящим взглядом. Где-то за стеной ругалась Люси, слышался успокаивающий голос Нацу. Леви узнала, что она «неблагодарная подруга, безответственная и глупая», но ей было все равно. Имел значение лишь тот факт, что после того, что произошло в кофейне, Гажил точно не захочет с ней больше общаться.       Через какое-то время все стихло. То ли влюбленные спать ушли, то ли занялись более приятным делом. А Леви все лежала и вспоминала слова Лилейного: «трещина в затылочной части», «почти полная потеря зрения», «правая рука не подлежала восстановлению». И словно в ответ обвиняющий тон Гажила: «полгода боли», «изо дня в день», «я как тот долбанный терминатор из фильма»... Наконец, не выдержав напряжения, девушка перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и зарыдала.