Красавец

Акойя был красавцем. В обычной жизни он был жемчужиной студсовета, и Арима прекрасно это понимал. Сам он считал себя милым; Кусацу был красив, но слишком сдержан, чтобы раскрыть еще и внутреннюю свою красоту, а из-за этого казался таким... Зажатым. А Акойя был раскрепощен, и не любоваться им было невозможно. – Никогда не видел тебя с косой, – пробормотал Арима, когда увидел Геро утром. – Тебе очень идет. Тот улыбнулся мягко и, чуть покраснев, поправил шляпку. Сел в лимузин; Арима – за ним, и ему было очень обидно, что Кусацу ехал с ними. Нет, Арима ничего против него не имел, просто... Он мешался. Совсем чуть-чуть. У него были какие-то личные проблемы с тем парнем-очкариком из Клуба Защитников Земли, и потому Кинширо не очень хорошо реагировал на любые проявления привязанностей. Черт, из-за него Ибуши все не знал, как улучить момент, чтобы поговорить с Акойей. А тот наверняка ждал, ведь, когда они остались наедине в гостинице, Геро смотрел на Ариму во все глаза. Будто знал, что тот сейчас подойдет и, ни слова не говоря, проведет по нежной коже Геро пальцами, поправляя растрепавшуюся косичку. – Ты очень красивый, – пробормотал Арима, внимательно глядя на Геро, и, увидев смущенный румянец на щеках, притянул его к себе. Отвернул ворот халата, спустил его, оголяя худые плечи, и сжал Акойю в своих объятиях. А тот... С готовностью подставил шею под осторожные поцелуи. Арима прижался губами к светлой коже, будто пытаясь согреть, и мазнул языком меж ними, пробуя Акойю на вкус. Тот был сладок, а пахло от него сакурой – Геро пользовался девичьим парфюмом, но Ариму это ничуть не смущало. Наоборот, ему очень нравился запах Акойи, и потому хотелось целовать снова и снова, а еще – кусать, совсем слабо, будто играясь. Влажные губы Акойи разомкнулись, рождая несдержанный стон, рваный вздох, и Арима потянул за рукава халата. Они сползли, мешая Геро, не давая освободить руки, и Ибуши этим воспользовался: горячими ладонями скользнул по спине, между острыми лопатками. Акойя вздрогнул, но не попросил остановиться, а только прикусил губу, когда Ибуши его прижал к холодному стеклу окна – после теплых его рук такой контраст заставлял мурашки по телу бежать, которые с каждой секундой становились чем-то невероятно близким к возбуждению. Геро зажмурился, чувствуя, как руки Аримы аккуратно поглаживают мягкую косичку, иногда плечо задевая, и наконец-то принял первый поцелуй в губы. И сжал плечо Ибуши, когда тот едва заметно укусил его напоследок. – Я даже не знаю, что сказать, – пробормотал Акойя и поправил халат, кончиками пальцев по губам проводя. – Стыдно немного. – Мне тоже, но… Вместе с этим я чувствую радость, – ответил ему Арима, прижимая руку Геро к своей груди. – Я не слишком женственный? Геро выглядел немного… Тревожно. Арима понимал его страхи, но ведь Акойя сам избрал себе такой образ; в нем же, по правде говоря, не было ничего страшного. – Ты красивый, – прижал его тонкие пальцы к губам Арима, улыбаясь. Он был рад, что все так сложилось. Он был рад, что Кинширо им не помешал. Он был рад, что теперь-то все точно было хорошо.