snow white

***

Лесную идиллию нарушили резкие звуки погони. Сорвавшийся на безумный темп молодой олень летел через кусты, не разбирая дороги. За ним, отставая на три шага, бежал белый волк. Вот еще пару резких движений, и олень окажется повержен, но хищник не торопился с трапезой. А олень бежал из последних сил, чувствуя, как накатывает безумный страх и сердце разрывается от бешенного ритма. Впереди был явный тупик, и олень, потеряв ориентацию, упал на огромное старое бревно. Волк затормозил всеми лапами и протяжно завыл, медленно трансформируясь. Уставшее от погони грациозное животное упало на бревно и, прикрыв глаза, прислушивалось к тому как ломаются собственные кости при его дико болезненной трансформации в человека. Через несколько минут, два парня встретились глазами и молча продолжали приходить в себя. - Лулу, ты расслабился, – невероятно высокий парень с белыми как снег волосами прислонился к стволу дерева. Хрупкое тело на земле все еще вздрагивало от частого дыхания, а огромные сердитые глаза рассматривали блондина. - Крис, ты совсем одичал? Я чуть копыта от страха на ветке не оставил! Мелодичный смех разлился по опушке, спугивая спящих птиц со своих гнезд. - Лухан, ты невыносим. Твоя подготовка на нуле, а ты думаешь о своих копытах. Они тебе не пригодятся, если кто-нибудь из моей стаи решит закусить твоей аппетитной задницей. Крис осторожно присел рядом с возмущенным Лулу и потрепал того по нежно-розовым волосам. Парень слегка расслабился и прилег на плечо вервульфа. Движения руки стали более развязными и спускались по стройному и красивому телу, поглаживая плечи, царапая спину и сжимая бедра. Лухан выдохнул и сильнее прижался к такому теплому и желанному телу. Губы потянулись к крепкой груди и осторожный поцелуй вызвал из груди молодого волка тихий стон. - Наглый олень, прекрати свои грязные домогательства. Иначе я передумаю и все-таки закушу твоей задницей сегодня, – Крис оттянул Лухана за волосы и буквально прошипел в полуоткрытые губы. Легкая улыбка, и в следующую секунду сладкий язычок прошелся по пересохшим губам белоснежного парня, заставляя того издавать глухие стоны. Они делали этого всегда. Каждый раз, когда Крис сбивался с пути, когда боль разрывала его на части изнутри, а душа просилась на свободу. Парень превращался в волка и бежал, не разбирая дороги. Перед глазами стояло лицо испуганного маленького мальчика, с перемазанным в крови и грязи лицом и немым вопросом в глазах: «За что?». Крис рычал, бежал еще быстрее и уже забывал куда и зачем бежит, главное стереть из памяти это лицо. И лапы сами приносили его сюда, к Лухану, глупому оленю, который всегда утешит и даст возможность дышать. Да, это было неправильно, дико, но вместе с тем офигенно отрезвляюще. Силы снова возвращались и с остервенелостью, неизвестной другим, Крис боролся за Тао. За того маленького мальчика, которому он не смог помочь. За того безумно красивого малыша, которого он бросил. Руки прижимали к себе хрупкое тело, вдавливали в холодную землю и с каждым новым движением вырывали мелодичные стоны наслаждения. Лухан скулил, царапал, бил и кусал, но следом зализывал и заглаживал свои следы. Крис осторожно входил в податливое тело и наслаждался всхлипами. Они забывали обо всем. Это было безумно и вместе с тем дико возбуждающе. Войдя на всю длину своего члена, Крис почувствовал, как волк внутри него рычит и воет. Он почти на человеческом языке кричит о том, как это все неправильно. Дерет изнутри кожу так, что она горит и умоляет остановиться. Под ним должен быть другой. Под ним должна быть его омега. Его омега должна сладко стонать, проговаривать по слогам его имя и биться в агонии. Но Крис заглушает эту дикую волчью боль и продолжает со стонами врываться в чужое тело. Они кончают почти одновременно, и вот уже белый волк мчится по главной дороге, перескакивает через забор и залазит на дерево, чтобы оттуда насладиться тем, кого он потерял много лет назад. Чтобы рассмотреть каждый сантиметр этого безумно красивого тела и протяжно завыть, скребя ветку под собой. Потому что он не может к нему прикоснуться, потому что он не может вдохнуть чудесный мускатный аромат, потому что он не может поцеловать влажные и горячие губы и не может назвать его по имени, борясь с наслаждением. Он просто не может.