Растаявший снег

POV Гоша Прошел день с вздора со стороны Лизы. До меня потом дошло, что она встретила Данилу, ну а тот ей всю правду сказал про спектакль. Это мне уже рассказала Ксю. Я был обязан сегодня же пойти к ней в больницу и принести извинения, объяснить все. Снова прогуляв уроки, я уговорил маму пойти к ней. Мама была доброй душой и не смогла отказать. И кстати она была отличным психологом. Или я слишком очевидно был расстроен. Мама заботливо спросила. - Гоша, что-то случилось? Не говори, что все хорошо. Маму ты не проведешь. И да, она права. Ее провести невозможно. Мама до чертиков была умная и догадливая. И главное она никогда не отступит. Наверное я весь в нее. - Мам, я не буду врать. Немного повздорил с Лизой. Ну я и хочу помириться с ней. Мама косо просмотрела и сказала. - Так ты девочку обидеть успел? Гоша, чего ты наговорил ей? - Мам, да ничего я не наговорил ей такого плохого. Просто я соврал ей насчет спектакля. Тогда она спросила будем ли мы играть, а я не мог сказать ей про рак. И мне пришлось соврать, что Данила нашел уже актеров на эти роли. А вчера, как на зло, она встретила его в коридоре Республики, и он начал расспрашивать ее, хотела бы она сыграть. Я пытался объяснить ей, что так нужно было. Она не послушала. И убежала. Я очень надеялся на мудрый совет от мамы. Она всегда помогала мне и поддерживала. И всегда ее советы помогали мне. Мне было сейчас страшно, что лиза совсем не захочет говорить со мной. Хотя не о том я думаю. Главное, чтобы она была на лечении в больнице. Чтобы анализы показали положительный показатель. А остальное не важно. Мелкие ссоры, конфликты, разногласия - ничто по сравнению с жизнью, за которую так упорно сейчас борется она. - Гошенька, пойми одно, она больна, сейчас ее эмоции еще больше на взводе, чем обычно. Она может обижаться на самые простые и безобидные вещи, понимаешь? А ты должен быть умным в этой ситуации. Ты должен понимать ее и поощрять. Пожалей ее. Ей сложнее чем тебе, мне или всем нам вместе. Ты должен быть с ней в трудное время, если правда она дорога тебе. Я была на пределе. Я не мог больше просто стоять здесь без дела. - Мам? Мама одобрительно покивала головой и с усмешкой произнесла. - Одевайся уже, ромео. Накинув на себя ветровку, обувшись, я быстренько вышел из дома и сразу на метро. На душе было тревожно. Но на самом деле я просто был паникером. Да еще и каким. Мне было трудно переживать это все. Это ужасно больно, когда человек стал тебе дорог, но не просто дорог, он стал твоей опорой, целью, и терять этого человека - невыносимо. Нет, он не уйдет от тебя к другому более интересному, он навсегда покинет тебя. Но знаете, что хуже этого? Видеть мучения этого человека. Можно сказать на твоих руках умирает человек. Моя психика и нервы на грани. Помогите. Возможно с такими мыслями я даже бы проехал свою станцию метро, если бы она не была конечной. Рванув к выходу, тут и больница была в триста метрах. Но мне казалось, что извиняться перед девушкой с пустыми руками, как то неправильно. Возможно цветы это не совсем то, что нужно человеку, больному раку. Но возможно этот несчастный букет вызовет на ее прекрасном тощем лице мимолетную улыбку. Больницы всегда раздражали меня. Почему то всегда смерть была в мыслях. Я просто параноик. В приемной я спросил милую русую девушку, можно ли пройти к Лизе. - Здравствуйте. Мне нужно пройти к Фроловой Лизе. Можно? Девушка отрицательно покивала и сказала. - Нет. Пациентка Фролова сейчас находится в критическом состоянии, вам бы поговорить об этом с ее лечащим доктором. Его кабинет прямо и направо. Критическое состояние? Внутри будто что-то упало аж. Опустошённость и все. - Спасибо. - холодно произнес я. А я же чувствовал. Мое сердце редко подводит меня. Постучав в дверь кабинета доктора, я спросил: - Можно? Виктор Александрович положительно кивнул, и я прошел к нему. Он попросил. - Присядь. Не зря ты заглянул, Гоша. Я всё же присел, но мне было ужасно жутко. Что скажет он, что с ней? Я был слишком нетерпелив. - Виктор Александрович, мне в приемной уже сказали, что у нее критическое состояние. Как такое возможно? Она вчера была здорова и бодра. Может это ошибка? С сожалением он опустил глаза вниз и достал какие-то бумаги. Неужели эта милая медсестра не ошиблась? - Гоша, ты мальчик не глупый, далеко не глупый. Ты должен понимать, что рак до конца не лечат. Тем более у нас в России. Вчера вечером пришли результаты анализов. Я был ошарашен. Я не видел таких плохих результатов в своей практике уже давно. Она правда на грани. Все слишком быстро случилось. Даже я, взрослый уже дядька, в шоке. Я не стал дальше слушать. Только вытер подступавшие слезы. Не может быть так. Не может! Она не должна умереть. - Но ведь можно помочь ей? Хоть как-то? В Германии и Израиле отличные клиники. Так ведь? Да? Я был в истерике. Я просто плакал. Я не мог верить в это. Это сон? Страшный и ужасный сон. Разбудите меня ради Бога. - Германия - это вариант. Но есть два но. Первое, это огромные затраты. Но думаю, что для тебя это не предлог. А вот второе, ее опасно вообще куда - то вывозить. Она слаба. Я не верю в это, просто не верю. Не хочу слышать ничего больше. Я выбежал из палаты. И просто разрыдался. Окружающие меня люди, косо смотрели. Наверное это было странно видеть посреди больницы двенадцатилетнего рыдающего мальчика, который причитал одну фразу: "Прости меня, любимая"