Мечта или Любовь? Выбор за тобой!

Вглядываясь назад, в свое детство, Мэри Бернсон тысячу раз задавала себе один и тот же вопрос — знала ли ее бабушка о невероятной тайне своей мансарды? Если да, почему же она позволила забраться туда ребенку? А вдруг бабушке было известно, что ее внучке судьбой предназначено подняться туда и по воле случая оказаться в прошлом? Теперь уже слишком поздно, да и не у кого спрашивать… Мэри очень хорошо помнила тот чердак — необычайно таинственное и потому особо притягательное место с множеством «сокровищ» С раннего детства девочке категорически запрещалось подходить к его двери, но сегодня, в день двенадцатилетия, она решила, что уже достаточно взрослая, и зашла в эту так долго бывшую недоступной для нее, запыленную, затхлую комнату с низким потолком. Свисавшая с потолка лампочка, видимо, давно уже перегорела, и поэтому единственным источником света были лучи солнца, пробивавшиеся сквозь круглые окна под самой крышей. Озираясь по сторонам, девочка подумала, что, должно быть, именно в таких местах и живут призраки. Чего там только не было! И старая потертая детская коляска, и высокий белый деревянный стульчик, и голубая качалка, а также целая коллекция корзин и сундуков… Мэри с огромными от восторга и любопытства глазами открыла крышку старого сундука и увидела шелковые ленты и платье из кружев. Подвенечное платье! Девочка приложила его к себе, гадая, кому же оно могло принадлежать… Наклонившись снова над сундуком, она заметила нечто, завернутое в папиросную бумагу и аккуратно уложенное в складках нижних юбок. Заинтересовавшись, Мэри сняла обертку, в ее руке оказалась очень изящная, размером с ее ладошку, стеклянная бабочка, расправленные крылышки которой переливались от белого к розовому и к желтому. — Какая прелесть! — воскликнула девочка. Бабочка напомнила малышке елочную игрушку. Мэри, очарованная красотой находки, стала поворачивать ее, представляя мотылька, порхающего с цветка на цветок. Она погладила крылышки и головку и, неожиданно почувствовав легкий укол, заметила капельку крови на пораненном пальце. У девочки закружилась голова, и вдруг стало темно… Через мгновение тьма рассеялась, но что это? Ни лампы, ни свечей нет, а свет всюду. Свет всюду, а теней нет! Ведь она в доме своей бабушки!.. Вовсе не похоже! Мэри в тревоге огляделась. Это была даже не комната, а часть ее, отгороженная свисавшей с потолка тяжелой шторой, из-за которой откуда-то издалека доносились голоса и смех. Слева от себя девочка обнаружила лестницу с перилами, ведущую вниз, а справа — мебель, сдвинутую в угол, узкую кровать, туалетный столик и несколько стульев. Все вокруг больше походило на склад, чем на жилое помещение. — Где это я? Как я здесь оказалась? На лестнице послышались шаги, девочке стало жутко. Появившаяся в каморке светловолосая девушка застыла от неожиданности. — Как ты сюда попала? — недоуменно спросила она. Незнакомка выглядела ненамного взрослее старшеклассницы, но ее одежда и высокая прическа показались Мэри несколько странными. На девушке было атласное платье цвета вызревшего персика, с большим вырезом на груди и широким кружевным белым воротником, а на ногах, под высокими ботинками, которые Мэри видела только на героях далекого прошлого, — темно-вишневые в полоску чулки. — И что ты делаешь с моей бабочкой? Как ты посмела рыться в моих вещах? Ты украла ее! Мэри опустила глаза. — Я… я не украла… — Верни сейчас же! — Лицо вошедшей исказилось от злобы. — Все, что здесь лежит, — моя собственность, и никто, тем более такое отродье, как ты, не имеет права дотрагиваться до нее! — Она вырвала бабочку из рук Мэри. В голове девочки все перемешалось — испуг стал перерастать в недоумение — сон был слишком явным, но когда же ей удалось так крепко уснуть? Взглянув на бабочку, молодая женщина вдруг забормотала: — Ой, это не моя. У нее крылья розово-желтые. — Совершенно сбитая с толку, она подняла глаза. — Мой Бог… пара к моей бабочке! Надо же! Ничего не понимая, Мэри уставилась на незнакомку. — Где ты ее взяла? — В голосе девушки уже не слышалось угрожающих ноток, а лишь благоговейный страх. — У моей бабушки. — А где живет твоя бабушка? Откуда ты? — Из Финикса. — Из Финикса? Значит, ты в Сильверстауне проездом? — Не знаю. Если честно, понятия не имею, ни где я, ни как здесь очутилась… А что это за город — Сильверстаун? Холодные глаза девушки потеплели. — А, ты беглянка! Но как же ты оказалась в этих «Тенетах любви»? Ты для этого еще маловата. — Она улыбнулась. — Меня зовут Нэнси, — сообщила незнакомка и, пройдя в дальний угол комнаты, опустилась на колени перед кожаным чемоданом. — А тебя как? — Перл-жемчужина, — приходя в себя после испуга, ответила девочка, назвав ласковое имя, которым нарекла ее бабушка. — Перл, прости, я обидела тебя. Понимаешь, мне приходится хранить здесь кое-что наиболее для меня ценное, потому что дома на моей улице часто грабят. Увидев тебя с моей, как мне сначала показалось, игрушкой в руках, я решила, что поймала за руку воровку. — С этим словами она извлекла из чемодана еще одну стеклянную бабочку. — Вот. — Нэнси указала своим длинным ногтем. — Смотри, у нее крылья голубые и зеленые, а у твоей — розовые и желтые. Вне сомнения, эти бабочки — парные. — Что значит парные? — выдавила из себя Перл, совершенно сбитая с толку происходящим. — Ничего особенного. Понимаешь, эту бабочку мне подарил старый индеец и заверил, что в ней заложена магическая сила. По его словам, если я когда-нибудь встречу человека, у которого будет похожая на мою бабочка, мы полюбим друг друга, и эту преданную и верную любовь пронесем через всю жизнь. Ну разве это не издевательство? Вместо ожидаемого возлюбленного у меня на руках оказался потерявшийся ребенок! — Она улыбнулась. — А, ерунда. В принципе я никогда не верила в чудеса. А ты? — Я не знаю. Нэнси рассмеялась. — Ты еще очень мала, и жизнь тебя не слишком пинала. — Она поднялась с колен, держа бабочку в руке. — А почему на тебе мальчишечья одежда и такие огромные ботинки? — С каких это пор, — удивилась Перл, — джинсы и майки «ти-шорт» носят только мальчишки? — У тебя есть какое-нибудь платье с собой? — Нет. Нэнси ласково обняла девочку за плечи. — Послушай, крошка, мне можно довериться. Я была ненамного старше, когда тоже сбежала из дома. Мне и сейчас приходится быть в бегах, но теперь уже от своего мужа, который живет за Большим Каньоном. Я обязательно помогу тебе. Но ты ни в коем случае не должна оставаться в этих «Тенетах» для заблудших пташек. У меня есть знакомые. Они непременно дадут тебе ночлег, кое-что из еды и, конечно, что-нибудь стоящее из одежды. Господи, если бы не эти очаровательные кудряшки, мне и в голову бы не пришло, что ты девочка. Перл хотелось плакать. Сон как-то очень быстро превращался в кошмар. Господи, помоги мне проснуться, взмолилась она. Заметив слезы в глазах своей новой знакомой, Нэнси успокаивающе похлопала ее по плечу. — Все будет хорошо, крошка. Ты только подожди меня. Я скоро вернусь. Никуда не ходи, а если кто-нибудь придет, скажи, что ждешь меня. На вот, возьми мою бабочку. Она теперь твоя… и извини меня за то, что незаслуженно обидела тебя. В конце концов, ведь индеец предупредил меня, что они должны быть неразлучны. Может, тебе повезет больше, и ты найдешь парня, который станет твоей судьбой. Поэтому пусть они будут у тебя. Кто знает, возможно, они принесут тебе то, что предсказал этот старик. — В голосе молодой женщины послышалась грусть. Нэнси ушла, а девочка принялась разглядывать подарок. За небольшим расхождением в окраске крылышек, бабочки были так похожи одна на другую. Перл поднесла их к свету и затаила дыхание от восторга. — Неразлучницы словно попугайчики, — прошептала она и положила бабочек на ладошку, так что их крылья соприкоснулись. Вдруг Перл услышала шорох за плотной красной шторой, и из-за нее выглянуло настороженное лицо мальчика приблизительно ее возраста. Удивленный, он вытаращил на нее глаза, затем оглядел комнату и прошептал: — Эй, ты здесь одна? — Да. — А как ты сюда попала? — Он, будто боясь быть замеченным, быстро проскользнул за штору. Мальчишка с огромными карими глазами и густыми волосами цвета спелого каштана был одет в потертые джинсы и грязную рубашку. Картину довершали ковбойские сапоги. Ни один мальчик на свете еще не производил на Перл такого яркого впечатления! Он дружелюбно поинтересовался: — Что ты здесь делаешь? Не найдя, что ответить, она повторила его вопрос: — А ты что здесь делаешь? Он улыбнулся. — Просто болтаюсь и сую свой нос куда попало. Вообще-то хотелось посмотреть, что такое сцена. Мне удалось проскочить через весь салон, и никто меня не заметил, кроме одной тетки. Ну вот, я сюда и забежал, чтобы спрятаться от нее. — Он усмехнулся. — Я надеялся взглянуть на кордебалет, но, видимо, еще рано. Сцена? Кордебалет? Перл подошла к шторе и, выглянув из-за нее, охнула. Внизу она увидела большой зал с обстановкой, очень похожей на ресторанную. В дальнем конце, где толпились мужчины, был, видимо, бар. По обеим сторонам зала тянулись балконы ярусов, задрапированные красными бархатными шторами. — Тебе нельзя здесь оставаться, — сказал мальчик. — А почему? Что это за место? — Это театр-кабаре «Тенета любви». Не знаешь, что ли? — Нет. — В разговоре Нэнси упомянула какие-то тенета, в которых запутываются птички, но Перл тогда не придала этому значения. Мальчик как-то странно посмотрел на нее, отвернулся и, подойдя к перилам, взглянул вниз. — Что там, внизу? — спросила Перл. — Зал, где мужчины играют в покер. Надо же, ничего не изменилось с тех пор! — С каких? Мальчик обернулся и пожал плечами. — Да так. Пока они в азарте игры, думаю, смогу проскочить через заднюю дверь. Я пошел. Он съехал по перилам, пробежал по лестнице и скрылся. В комнате воцарилась холодная мертвая тишина. Перл, поежившись, уселась на кровать, которая, как теперь она поняла, была реквизитом, как и остальная мебель в театре. Что же такое происходит? Почему и Нэнси и мальчишка в один голос предупреждают, что ей нельзя здесь находиться? Только потому, что мужчины там, внизу, выпивают? Как я умудрилась так крепко заснуть, что, даже зная, что сплю, не могу проснуться? Девочка опять принялась рассматривать бабочек, как вдруг снова услышала быстрые шаги на лестнице и над перилами увидела взъерошенную голову уже знакомого ей мальчика. — Ты все еще здесь? — с тревогой и недоумением спросил он. — Мне некуда идти. — Я так и подумал. Ты, наверное, потерялась. — Он понимающе улыбнулся. — Да, — согласилась девочка. — Слушай, — примирительно начал он. — Понимаешь, детям нельзя находиться здесь. Это нехорошее место. Здесь работают только очень плохие женщины. Порочные, — старательно выговорил он услышанное от кого-то слово. Сердечко Перл затрепетало. Нэнси работает здесь, подумала она, но это очень добрая женщина. — Что ты подразумеваешь под словом «порочные»? Он поморщился. — Ты знаешь, кто такие леди ночи? — Нет, не знаю. — Перл отрицательно помотала головой, хотя уже насмотрелась достаточно фильмов, чтобы иметь об этом представление. Казалось, мальчишка очень спешил. — Давай убежим отсюда поскорей! — Зачем ты вернулся? — Из-за тебя. Поверь мне на слово, тебе нельзя оставаться здесь ни минуты. Будет ужасно, если тебя здесь схватят. — А ты куда пойдешь? — Мне надо узнать, Роб Уорвик еще в городе? Поспеши! Перл что-то слышала об этом человеке. Кажется, он был охотником за бандитами. Она посмотрела на своих бабочек. — Я не могу взять их с собой: они могут разбиться. — Девочка тщательно спрятала их в дальнем углу сцены. — Ладно, пойдем, но только ненадолго. Мне обязательно надо вернуться. Я ведь обещала Нэнси, что дождусь ее. Он нетерпеливо кивнул ей вместо ответа и побежал вниз по ступенькам. Перл заметила слово «Сэмми», выдавленное темными буквами на кожаном ремне. — Тебя зовут Сэмми? — Да, а тебя как? — Перл. Семеро мужчин такого устрашающего вида, что проходящая мимо Перл сильно испугалась, сидели за круглым столом, поглощенные игрой в покер. На столе стояли бокалы с виски и полные окурков пепельницы. Остатки сигар и сигарет валялись и на полу. Над залом повис сигарный смог и витал устойчивый запах спиртного. Игроки молчали. Один из них посмотрел на подростков, но тоже не проронил ни слова. Сэмми спешил, почти бежал к выходу. Перл не отставала от своего спасителя. Выскочив из театра, они оказались в узком длинном деревянном строении. — Это надворные постройки или, если хочешь, веранда, — пояснил Сэмми. — На двадцать одно место. Я уже сосчитал. — Он указал пальцем на дом рядом: — А это тюрьма. Ребята вышли на улицу, по обеим сторонам которой теснились деревянные дома. Окружающее казалось Перл нереальным, хотя она отчетливо слышала все звуки и запахи. Ее глаза наяву видели лошадей, поднимающих копытами пыль, всадников в широкополых шляпах и с платками на шее, а в ушах звучал смех, доносившийся из кабаре «Тенета любви» и соседних салунов. Яркое солнце ослепляло. Навесы над деревянными тротуарами отбрасывали длинные тени на дорогу. Перл была настолько удивлена и обескуражена, что просто не могла выдавить из себя и слова. Старинный городок ковбоев и старателей! Нэнси назвала его Сильверстауном. Казалось, Сэмми тоже не был близко знаком с городом. Он с интересом разглядывал вывески на домах, мимо которых они проходили, — табачная лавка, ювелирный магазин, ресторан, еще несколько питейных заведений… Перл чувствовала на себе взгляды прохожих. На улице почему-то не было видно ни женщин, ни детей, им попадались лишь бородатые, усатые мужчины, и у многих на боку висели пистолеты. К ним подошел огромный мужчина в узких брюках, забранных в высокие ботинки. — У вас, детки, какое-то дело на этой улице? — Может быть, — неопределенно ответил Сэмми. — Не думаю, — заметил мужчина. — Здесь не место для маленьких детей. — Он изучающе посмотрел на Перл. — Особенно для маленьких девочек. Хотя вам лучше знать… Сэмми схватил ее за руку и понесся от незнакомца. — Слышала? Девочкам нельзя ходить по этой улице… за исключением, конечно, дурных. Вот опять. Ее уже стало это раздражать. — Откуда тебе известно, что только нехорошие женщины могут бывать здесь? — Моя мама говорила. Она многое мне рассказывала о Сильверстауне. — Этот город в штате Колорадо? Мы действительно там? — Это было подтверждением слов Нэнси, которым девочка не придала значения. Но тогда как же она могла попасть в Сильверстаун на севере плато Колорадо? Не снижая темпа, на ходу мальчик удивленно ответил: — Да! А где же ты думала? — Ты ведь тоже не отсюда? — Нет. Я живу на ранчо, в нескольких милях к западу. — Сэмми пустился наутек, Перл не отставала. Ребята забежали за угол и оказались на другой улице. Они остановились, чтобы отдышаться, и потом неторопливо побрели вдоль более низких, чем на предыдущей улице, домов: банк, бакалейные лавки и снова кабаре… — Ты что-нибудь ищешь? — спросила девочка. — Оружейную лавку. — Зачем? — Потому что я здесь уже день и ночь без пистолета и знаю, что это такое. — Он взглянул на указатель на доме. — Милфорд-стрит. Все, я теперь определил, где мы. Идем сюда. Мальчик остановился у витрины магазина дамских головных уборов. — Перл, посмотри, какие дурацкие шляпы. Держу пари, ты бы никогда не надела такую! Девочка захихикала, пытаясь представить себя взрослой, с корзиной из перьев на голове. — Никогда в жизни! Как раз за этим магазином Сэмми и нашел столь необходимую ему оружейную лавку. Продавец и он же владелец, стоя за прилавком, читал газету и, оторвавшись от нее, взглянул на них поверх маленьких круглых очков. Перл подошла к нему поближе, встала на цыпочки и прочитала дату на газете: тридцатое января 1891 года. Почти сто лет назад! Девочка оцепенела. Она на самом деле была в Сильверстауне, на плато Колорадо, в 1891 году! — Помочь тебе, сынок? — Мне нужен однозарядный кольт 44-го калибра. Можно не новый. У вас есть что-нибудь подобное? — Да, есть несколько. — Дайте посмотреть какой-нибудь со стволом в семь с половиной дюймов. — Пожалуйста. — Владелец открыл ящик, и Перл заметила, как глаза Сэмми буквально впились в револьвер с черной полированной ручкой. — Не великоват ли он для тебя, сынок? — Я уже не раз стрелял из таких, — не глядя на продавца, с серьезным видом ответил мальчик, вертя в руках пистолет. — Этот пистолет принадлежит некоему Эндрю Стоуну, который поднял стрельбу в «Розуэлл-Паласе», а потом удрал из города. Вот и все, что я могу сказать тебе о нем. Если не нравится, могу предложить другой… — Я беру его. — Сэмми, положив на прилавок пистолет, расстегнул ремень и снял с него блестящую массивную пряжку. — Пряжка из чистого серебра, — пояснил мальчик. — Она, конечно, стоит двух таких револьверов, поэтому за нее я прошу кольт, кобуру, патроны и немного наличными. Продавец покрутил пряжку, разглядывая гравировку. — Никогда не видел ничего подобного. — И не увидите, — ответил мальчик. — Я бы не хотел с ней расставаться, но это все, что у меня есть. За нее мне надо две коробки с патронами и шесть долларов наличными. — Шесть долларов? Это невозможно. — Тогда мне придется найти кого-нибудь побогаче. Нам нужны, — он кивнул на Перл, — деньги, чтобы купить еды. Продавец снова взглянул на серебряную пряжку, почмокал губами и согласился. Сэмми быстро натянул патронташ и спросил: — Уорвики в городе? Меня интересует в основном Роб. Продавец поправил очки и усмехнулся. — Я надеюсь, ты не задумал предложить им выгодное дельце? — В этом нет ничего смешного, — надменно ответил Сэмми. — Я бы хотел увидеться с ними лично. До меня дошло немало историй. — И не только до тебя, малыш. Многие их слышали. — Владелец лавки потер рукавом пряжку. — С тех пор как приключилось то нехорошее дело с перестрелкой, в которой были убиты братья О'Доннэлы, Роб, Билл и Джефф живут в отеле «Гранд-Каньон». Несколько недель назад Билл попал в засаду. Поговаривают, что с рукой у него совсем плохо. Доктор Спраггинс сказал, что вряд ли она снова будет действовать. — Да, все наслышаны об этой засаде, — согласился Сэмми, вкладывая кольт в кобуру. Уже выйдя за порог, Перл поинтересовалась: — Зачем тебе пистолет? — Знаешь, Перл, это действительно опасный город. Без оружия здесь очень трудно. Ты, наверное, уже не раз слышала перестрелки. — Но ты же еще совсем ребенок! — Мне двенадцать лет. В этом возрасте человек уже почти взрослый. С каких это пор? Она удивилась, но вспомнила, что находится совсем в другом времени, уже вполне осознавая, что это не сон. — С ума сойти, с ума сойти, — повторяла девочка, бредя по улице. Сэмми кивком указал: — В конце следующего квартала как раз то место, где братья Уорвики и Бад Марлоу пристрелили О'Доннэлов. Ты знаешь об этой перестрелке? — Нет, — призналась Перл. — Совсем ребенок! Может, ты еще скажешь, что ни разу не скакала на лошади? — Правда, никогда. — Проклятье! Откуда ты такая взялась? — Из Финикса. — Гм. — Он вдруг остановился. — Мы слишком далеко ушли. Неплохо бы было взять лошадь. — За шесть долларов? Сэмми покачал головой. — Не то что за шесть, нам и за сотню баксов не удастся ее купить. Я имел в виду, что мы ее позаимствуем. Увидев загон с четырьмя лошадями, он перелез через забор и, внимательно осмотрев каждую, выбрал гнедую кобылу. — И ты даже не спросишь разрешения? — заныла Перл, тайком пробираясь к воротам. — Они, конечно, откажут нам, если я попрошу. Надо просто оставить записку, в которой мы пообещаем вернуть кобылу через полчаса. Да и у кого спрашивать — здесь никого нет. Вскоре мальчик принес из-под навеса уздечку и седло. — Ты же никогда не ездила на лошади, поэтому без седла, мне кажется, поездка нам вряд ли удастся. Еще свалишься. — Он оседлал кобылу, накинул уздечку, вывел лошадь из загона и закрыл за собой ворота. Сэмми помог своей подружке взобраться на коня и вскочил сам. Он был настоящим ковбоем из фильма! Даже намного красивей! Перл поняла, что влюбилась… Они ехали по окраинным улицам города. Ее очень встревожило и даже напугало, что им достанется от хозяина лошади, если он заметит их. Но больше всего девочку беспокоило, что Нэнси ждет ее и, возможно, волнуется. — Если тебе очень надо, давай вернемся туда, — предложил ее смелый ковбой. Они проехали несколько улиц и оказались прямо перед надворной постройкой у кабаре «Тенета любви». Лихо соскочив с кобылы, мальчик помог спешиться своей спутнице. — Нам опять придется пробираться мимо этих жутких картежников? — Да, — ответил он, со сноровкой привязывая лошадь. — В прошлый раз никто нам не сказал и слова, держись поближе ко мне, может, пронесет и сейчас. В салоне игра была в самом разгаре. Один из игроков ухмыльнулся, взглянув на них. Сэмми храбро и твердо посмотрел ему в глаза и, крепко держа Перл за руку, быстро повел ее наверх. Нэнси была уже на сцене и разговаривала со стройной темноволосой дамой в длинном голубом платье и причудливой шляпке с широкими полями, украшенной голубой и бледно-лиловой лентами. Увидев женщин, Сэмми остановился, но Перл подвела мальчика к ним. — Извините за то, что я ушла, — вежливо обратилась она к Нэнси. — Мне так хотелось осмотреть… этот город. Женщины заулыбались, очевидно, обрадованные ее возвращением. — Перл, это мисс Мерлин, — представила Нэнси свою собеседницу. — Она владелица отеля, в котором ты можешь остановиться, а еда там просто превосходная. Перл заметила, что красивые серые глаза знакомой Нэнси смотрят на нее очень по-доброму. — Но ведь у меня нет денег. — Это не твоя забота, — заверила девочку мисс Мерлин. — А теперь скажи мне, Перл, у тебя в Сильверстауне есть родные? — Нет. — А твои родители знают, где ты? — Нет… — Перл растерялась, сообразив, что не в состоянии объяснить, как попала сюда. Ей вовсе не хотелось этих расспросов. Разве могла она признаться, что все окружающее ее сон… хоть и совсем невероятный?.. Но, видимо, женщину удовлетворил ответ девочки. — Пойдем со мной, милая деточка, — позвала Перл мисс Мерлин, произнося слова с каким-то странным, но очень милым акцентом, и, доверительно улыбнувшись, посмотрела на Сэмми. — А кто твой юный друг? Родственник? Обернувшись, Перл увидела, что лестница пуста. Видимо, Сэмми удрал, не желая вступать в переговоры. Ее не то что удивило его исчезновение — малышке просто стало страшно и одиноко без нового друга. Он не сможет узнать, где я, подумала с тоской девочка, и не найдет меня. Перл вздрогнула. А что, если они больше никогда не увидятся? Неужели в снах всегда так происходит? Хотя… Может, это и не сон. Что-то подсказывало ей, что она сейчас действительно находится в этом затерянном городке, пусть даже за столетие до своего рождения. Самое обидное, что Сэмми нет рядом.