Колыбельная для Хьюза

- Он сказал своё первое слово, представляешь! – раздавались жизнерадостные вопли из телефонной трубки. Маэс Хьюз, зевнув, потёр глаза и покосился на часы. Без пятнадцати три ночи. Значит, в Восточном регионе уже почти шесть, и Рой Мустанг, вместо того, чтобы наслаждаться последними минутами отдыха перед подъёмом, решил не дать поспать своему лучшему другу. Чёрт его дёрнул взять звонящую трубку. Но если бы он не ответил, звон мог разбудить его любимых женщин. Хьюз надел очки и уселся на телефонную тумбочку. Судя по восторженному голосу Мустанга, разговор предстоял долгий. - Я, значит, пошёл ночью воды попить и решил сынишку проверить, - принялся воодушевлённо рассказывать Рой. – А он, представляешь, так спит! Ручки в кулачки сжал, ножки раскидал. Писюльку свою напоказ выставил, мол, смотрите, какой мужчина растёт! И лицо такое серьёзное-серьёзное, словно фюрер новый закон подписывает. Губки так поджал, будто… - Какое, говоришь, он слово сказал? – Маэс поспешил остановить этот поток информации, понимая, что родитель может долго описывать своё прекрасное чадо. - Нет, ты подожди, слушай, что дальше было, - Мустанг вдохнул побольше воздуха, заполняя лёгкие, и на выдохе затараторил: - Увидев, как мой огонёчек спит, - Хьюз на этом моменте покачал головой, дивясь тому, в какую степь понесло его друга, - я тут же бросился за фотоаппаратом, чтобы запечатлеть этот прекрасный момент. А Риза такая сквозь сон говорит, чтобы я дал мальчику хоть этой ночью поспать спокойно. Скажи, Маэс, почему эта женщина, мать моего ребёнка, не желает сохранять все эти мгновения? Это же память, чёрт подери! «Потому что ты фотографируешь бедного мальчишку каждую секунду!» - хотелось проорать в трубку Хьюзу, но вспомнив о том, что в столе лежат четыре альбома с Элисией в первых годах жизни, он промолчал. -…и я для тебя целый фотоальбом приготовил, - продолжал Рой, листая заранее приготовленный альбом, никак не желая угомониться. – Там Трейн у качельки, Трейн на качельке, Трейн падает с качельки, Трейн под качелькой, Риза с плачущим Трейном на руках даёт мне пи… как эта фотография сюда попала? – опомнился Мустанг, аккуратно убирая снимок. - Прошу, давай поближе к делу, - простонал Маэс, снова зевая и бросая взгляд на часы. Без пяти три. У друга ещё целых пять минут, прежде чем зазвенит будильник, который разбудит Ризу и ребёнка. - Ладно-ладно, - сжалился Рой. – Я его, значит, сфотографировал, а он такой сквозь сон говорит: «Месаес!». Месаес, представляешь? Я ему помешал, представляешь? Не «мама», не «папа», а «месаес». Такое сложное слово сказал в восемь месяцев, понимаешь? Гений, точно тебе говорю. Красивый и умный, уже представил, какой завидный жених будет, а? Держу пари, даже твоя Элисия в будущем перед чарами своего крёстного братика не устоит! В трубке раздались гудки – Маэс уснул на тумбочке, случайно сбросив телефон на пол. Мустанг постоял несколько секунд с трубкой у уха, а потом медленно положил её на место. Бросив взгляд на наручные часы, Рой усмехнулся – ему удалось заговорить лучшего друга всего за тринадцать минут, прямо рекорд. Обычно тот дольше держался. Положив альбом в коробку с надписью «Жестокая месть Хьюзу», где хранились все фотографии их с Ризой малыша, Рой поплёлся разогревать кашку для сына.