Seventeen

Неделю спустя. Это была обычная суббота. Минхо пригласил меня, Томаса и Галли к себе. Еще никто, кроме Терезы, не знает про меня и Томаса. Я решил сразу пойти к Томасу, а потом уже к Минхо. Я все думаю, что же говорить друзьям, если снова спросят "почему ты такой странный?". Я не знаю, как они отреагируют на правду. Но и скрывать долго я не смогу. Томас открыл мне дверь. - Я не ждал тебя, - он стоял передо мной без футболки. - Мне уйти? Он ничего не ответил, вцепился в мою футболку и потянул на себя. Но дальше ничего не было, так как мы услышали шаги его мамы. Я поздоровался с ней, а потом, когда она прошла, мы стали смеяться, потому что его мама чуть не застукала нас. Мы пошли в его комнату. - Давай сыграем в игру "Мы просто друзья, но я трахну тебя, если попросишь". - А мне нравится это, - улыбнулся Томми. Томас взял машину отца. Всю дорогу я смотрел на него и улыбался. Он единственный, кто так глубоко запал у меня в сердце. - Если бы ты не вел машину, я бы поцеловал тебя просто так, - говорю я ему. Он сворачивает на обочину и резко останавливает машину. - Я больше не за рулем, - он посмотрел на меня. И я сделал то, ради чего мы остановились. - И это все? - недовольно спросил он. - Остальное потом. Мы продолжили путь. Уже скоро мы увиделись с Галли и Минхо. Они что-то бурно обсуждали, но замолчали, как только увидели нас. - И что это вы тут обсуждаете? - спросил я. Но мне никто не ответил. Они резко сменили тему. Я сел на диван к Минхо, Томас рядом. И тут Минхо снова спросил то, что спрашивал неделю назад. - Ньют, что с тобой происходит? Такое чувство, что у тебя кто-то есть. Ты постоянно сбегаешь после школы, меньше общаешься с нами. Что происходит? Я посмотрел на Томаса. Сказать правду или промолчать? Думаю, сказать. Рано или поздно это нужно сделать. - Да, у меня есть кое-кто. - Кто же? - спросил Галли. Долгая пауза. Вокруг тишина. Я слышу свое сердце. Оно бьется в тысячи раз быстрее, чем обычно. - Томас, - тихо произнес я. Эта тишина кажется мне такой громкой. Я не могу это объяснить. Меньше всего я сейчас хотел, чтобы они промолчали. Я признался им, что я встречаюсь с парнем, который так же считался их другом. - Это шокирует, - наконец ответил Минхо. - Но не думаешь ли ты, что мы теперь перестанем с тобой общаться? Я думаю, мы к этому привыкнем. Но я не потеряю такого друга. - Минхо прав. Неважно, гей ты или натурал. Нашей дружбе много лет и она не закончится на этом. Ты понял, дурак? - Я рад, что у меня такие друзья, - с улыбкой на лице сказал я. - И все равно это плохая идея, - добавил Галли. - Но мне нравятся плохие идеи, - ответил Томас. Все прошло намного лучше, чем я ожидал. У меня лучшие друзья. После этого мы отправились в клуб. Так как у Томаса была машина, мы поехали на ней. Я хотел напиться, Галли хотел кого-нибудь подцепить, а Минхо и Томас за компанию. В клубе было не так много народу. Минхо сидел со мной, Томас отошел, а Галли пошел знакомиться с девушками. Но ему повезло не так, как мне. Ко мне подошла какая-то девушка и решила познакомиться, хотя я совсем этого не хотел. - Ты милый. У тебя есть девушка? - Нет, - ответил я спокойным голосом. - Тогда может поедем ко мне? - она стала наклонятся ко мне. - У меня есть парень, - от выражения ее лица я стал смеяться. В этот момент вернулся Томас. - К тебе опять девушка приставала? - Да, это было весело. - Весело? Не заставляй меня ревновать. Или ты хочешь, чтобы я тебя наказал? Я ничего не ответил. Он готов раздеть меня прямо сейчас, но мне нравится издеваться над ним. Я выпил еще виски. - Может поедем домой? - прошептал мне на ухо Томас и положил руку мне на бедро. Мы все собрались у Томаса в машине. Он отвез Минхо, потом Галли и поехал к себе. - Ты не забыл меня отвезти домой? - Помнишь, ты говорил, что трахнешь меня, если я попрошу. Считай, я попросил. Дома у него никого не было. Он знал, что его родители уехали. Я хочу этого парня. Мы перебрались в его комнату. Я лежал на спине на кровати, он прикусил нежную кожу над ремнём на животе, от чего я тихо застонал. Он не стал долго церемониться и стянул с меня всю одежду. Мы поменялись местами, и теперь я стал руководить. От этой ночи остались лишь образы: Томас, извивающийся на белых простынях, с влажными приоткрытыми губами, развратно стонущий, со следами моих губ и рук на своем теле.