Клуб анонимных алкоголиков

      В замке целыми днями гремела какая-то шумиха, все бегали взволнованные каким-то невероятным событием, происходящим то ли раз в десять лет, то ли вообще только в сотню. Ученики заговорщицки перешептывались по углам, что-то воровали, считая себя после кражи кем-то особенным, сколачивали банды, непонятно только зачем. А еще у всех в моду неожиданно вошло задирательство, и объектом травли становились не только те, кто обычно попадал под раздачу, но и любой, кто хоть сколько-то отличался от большинства. Когда весь замок на ногах, никому и дела нет до того, что какие-то недоноски в красно желтых шарфах будут донимать одного из Слизерина, пользуясь тем, что сокурсники не станут заступаться за него, ведь всех их он уже успел настроить против себя.       - Эй, профессор, может, вы расскажете нам, как правильно смешивать корень аконита и первые цветки болиголова? – лепетали за спиной брызжущие смехом даже из ушей широкоплечие бравые парни с львиными значками на груди. – А то мы сами не разберемся никак. – Группа из пяти человек просто таки взорвалась гомерическим хохотом.       Они преследовали его от самого подземелья, как будто там и ждали, до большого зала, где к их хохмам присоединилось еще с десяток гриффиндорцев, пяток задавак с пуффендуя и когтеврана, да еще и забавная троица с его собственного факультета, снисходительно наблюдающая за тем, как враги волками рвут на куски и без того непрочное самообладание.       - Эй, профессор, ну скажи! – вопили волки, и в самом деле в ушах вместо человеческого смеха звучал хриплый гогот и лай моровых тварей…       - Пошли прочь! – во все горло заорал Айдан, черные волосы, закрывающие бледное лицо, вздыбились от напряжения, глаза горели той самой первобытной магией, из-за которой он и угодил в школу, фиолетовые языки пламени плясали в зрачках, искрились на пальцах.       Но зрелище, повергнувшее когда-то в ужас обычных людей, не произвело никакого впечатления на теперешних противников. Толпа малолетних эмисаров ощерилась кучей дикобразов, выхватив волшебные палочки и не прекращая зубоскалить.       - Ну что же ты, профессор!       - Уйдите прочь, я не ручаюсь за себя! – взвыл одетый во все черное Кусланд.       - Ну, так покажи же нам! Достань свою палочку!       «Мальчишка облачился в папочкин доспех, но как был бездарен, так и остался»       Волшебная палочка из черного дерева с белым грифоньим пером-сердцевиной так и осталась во внутреннем кармане школьной мантии, рука сама потянулась к левому боку, где в самодельных ножнах висел короткий меч. Спрятать его под мантией не стоило особого труда, заметить можно было только когда мечник садился или поднимался по лестницам… но мальчишки же не знали, что кому-то может прийти в голову взять в руки холодную сталь… С диким ревом, достойным бывалого берсерка, он кинулся прямо в гущу врагов, разрубил напополам чью-то волшебную палочку, чудом не лишив наглеца руки. Второй замах, кто-то остался без мантии, теперь зашивать ее нужно будет долго. Выпад, второй, замах сплеча. Кто-то уже взвыл от боли, зажимая рукой плечо и бедро, сочащиеся кровью. На клинке плясали фиолетовые языки пламени, жадный огонь Архидемона.       Но вот кто-то, всего на волос превосходящий смелостью это визжащее стадо свиней, додумался применить магию и обезоружить обезумившего мрачного слизеринца. Меч по взмаху его волшебной палочки выбило из рук, сталь жадно клацнула о гранит пола. Бледный, темноволосый, со львом на груди и круглыми очками на носу.       - Смелый, да? – Айдан сгорбился, хрипло дыша и глядя на нового врага исподлобья. – Давай, маг, что же ты застыл?       Меч валялся под ногами, все еще вспыхивая огнем, к нему никто не рисковал приближаться, а очкарик стоял напротив, не решаясь атаковать. Кажется, к месту драки уже пробивались учителя со стороны их стола, с трудом распихивая учеников, сгрудившихся большой плотной толпой. Кто-то плакал, напуганный до полусмерти, кто-то орал, а виновники, доведшие до всего этого, уже испарились.       - Кусланд! – неожиданно совсем рядом возникла Лина, схватила уроненный клинок, и, пока никто не успел ее толком разглядеть, умчалась прочь из зала.       Так же непонятно откуда, расталкивая других локтями, из толпы выскочил Фарен и со всей своей бронтовской дури ударил невменяемого аристократа в челюсть. Айдан не выдержал и рухнул на каменные плиты зала, уже не предпринимая попыток встать или снова драться. Наказание было вполне заслуженным. Фарен не стал продолжать, в этом не было нужны, он просто ретировался обратно к группе своих сокурсников, делая вид, что он просто помогал мальчику из гриффиндора унять взбесившегося ученика. Учителя, наконец, пробились и сюда, раздавая указания старостам и разгоняя ошалелых от увиденного учеников обратно по классам, подальше от места стычки. Бывший гном тоже ушел, возглавляя шайку своих дружков, время от времени он бросал сочувствующие взгляды на сидящего на полу Кусланда, а потом скрылся за поворотом. Лина пропала вовсе.       - Что это было, молодой человек?! – возмущенная до нельзя профессор Макгоногал нависла точеной горгульей над парнем, точно так же как нависала бы любая другая статуя из подземелья замка, морщинистая женщина со строгой прической чем-то сильно напоминала старушку Нен…       - Простите…       - Немыслимо! – воскликнула она как всегда немного дребезжащим от возмущения голосом. – Вы немедленно отправитесь к Директору!       Женщина подхватила подавленного ученика под локоть и вздернула вверх, помогая подняться на ноги. На место давешнему бешенству и плещущей через край могучей силе пришла такая слабость, какой в этой жизни еще не доводилось чувствовать. Ученики расступались в разные стороны, прочь от волочащего ноги психа, они снова шептались, шушукались, любопытство и страх плескались в их глазах, азарт подогревал сердца. Они снова будут преследовать его, это предрешено.       Значит, будет новый срыв…       Золоченый горделивый грифон у входа в кабинет директора школы смотрел на нерадивого ученика с насмешкой и какой-то хитрой ухмылкой, как будто он все знал, смеялся над несчастьем… И это он-то, ставший символом старой жизни, отданной на благо страны и народа… Статуя ожила по приказу профессора и как будто отошла в сторону, не переставая беззвучно хохотать и вызывающе помахивать львиным хвостом. Проклятая химера!       Женщина не стала заходить вслед за провинившимся слизеринцем, как будто так и надо. Остаться стоять на лестнице или и вовсе сбежать? Подняться наверх? Коленки тряслись то ли от слабости, то ли от страха этого глупого детского тела. Когда это он боялся хоть чего-то? Ведь он бесстрашный воин, ему двадцать восемь и он совершил за свой короткий век столько подвигов, сколько не доводилось ни одному человеку Ферелдена. Кусланд сделал шаг вперед, положил руку на латунную ручку двери, открывая тяжелую окованную металлом створку. Вокруг все позвякивало, потрескивало и посверкивало тысячами отсветов и солнечных зайчиков, отражающихся от стеклянных, каменных и железных трубок, висюлек, скоб, клеток и решеток всевозможных магических приборов, беспрестанно попискивающих и ни на минуту не замедляющих своего неторопливого движения. За стройными рядами этого гудящего золоченого оркестра прятались ряды книжных полок с тысячами книг, источающих свой сладкий щекочущий ноздри аромат на всю комнату. Звуки тяжелых усталых шагов скрадывались пушистым узорчатым ковром, а свет, кажется, струился отовсюду, хотя окно было только одно, не давая ни одной тени возможности скрыться в этом кабинете.       - Я слышал о том, что произошло.       За резным деревянным письменным столом сидел мужчина, вернее даже старик, удивительно похожий на старого вояку из прошлой жизни. Такие же смешинки в глазах, такая же в точности ухмылка, спрятанная за усами и бородой, выражающая то ли очередную насмешку, то ли глубочайшее понимание всего сущего. Только теперь он был бледным от проживания на вечно сумрачном туманном севере, борода была совсем седой и длинной, а по тонким узловатым пальцам рук, подпирающим голову, нельзя было сказать, что эти руки хоть раз держали в руках тяжелый щит или меч. Но все же это был он, почти.       - Это больше не повториться, – хмуро заметил Айдан точно тем тоном, каким он разговаривал с Дунканом, когда встретил его в Тени.       - Не уверен, – прищурив глаза, заметил директор. – За дверью, перед статуей, стоит девушка и, пока в коридоре никого нет, она стирает с меча кровь.       Он знал все точно так же, как и та каменная химера, выкрашенная золотой краской, знал и посмеивался себе в усы. От этого в крови снова забурлила ярость, кулаки сами собой сжались, но сдвинутся с места не получилось, это было бы неправильно, снова стать причиной чужой никому не нужной смерти он не хотел…       - Никто из наших учеников еще не додумывался до подобной глупости – сражаться оружием, вместо магии, – смотря куда-то в сторону, сказал мужчина.       - Никто из ваших учеников на это и не способен. – Зло ухмыльнулся Айдан. – Жалкие слизни только и могут, что скрываться за своей милой магией и шептаться за спиной у других.       - Но ведь ты тоже маг. – Директор улыбнулся.       - Я Айдан Кусланд, геро… - слова застряли в горле огромной рыбьей костью.       Неожиданно с лица старика сползла эта нахальная ухмылка, от которой хотелось съездить ему по роже, пусть он и старик, которого полагается уважать, пусть он и директор, пусть он и сильнейший чародей в мире, но сколько уже таких колдунов хрипло каркало и плевалось кровью, сползая вниз по лезвию меча.       - И кто же ты такой, продолжай? – на удивление спокойно сказал директор без капли злорадства или насмешки в голосе.       За дверьми и в самом деле ждала девушка. Лина прятала под мантией меч, хотя без ножен сделать это было сложно. Из кармана торчала тряпица со следами крови, а лицо ее было бледнее обычного, хотя, казалось бы, куда еще. На запястьях откуда-то взялись синяки, но заметив усталый взгляд парня, направленный на них, бывшая эльфийка только поправила рукава мантии, чтобы не было видно.       - Ты как? – Махариэль осторожно коснулась плеча поникшего и совершенно вымотанного слизеринца и тут же отдернула руку, напоровшись на неожиданно злобный взгляд.       - Нормально.       - Ты там пробыл так долго…       - Теперь он все знает. – Кусланд забрал свой меч и вложил в ножны, скрывая их под полой мантии. – Про вас я не сказал, но это и ежу понятно будет.       - И что теперь?       - Не знаю.       Герой Ферелдена пошел прочь, запихнув руки в карманы и понурив голову так, что черные волосы скрывали его лицо ото всех, кто шел навстречу. Героиня последовала за ним, не говоря ни слова, как в самом начале своего пути следовала за Дунканом. Она бы предпочла всю свою жизнь так следовать за кем-то, подчиняться приказам и служить ордену… но ей суждено было самой решать чужие судьбы, самой управлять кем-то, плюя себе в душу и топча ногами собственную судьбу. Непосильная ноша. Но когда впереди есть еще чья-то спина, становится легче дышать, ведь все, что в этом случае нужно – просто выполнять чужие приказы, поддерживать и быть на его стороне, не опасаясь снова быть преданной самой собой. Тогда и виноватой будет не она… Нужно было бы возвращаться в башню и готовиться, ведь скоро экзамены… Но на кой черт они Героине Ферелдена?       Лина шла по коридорам замка вслед за Айданом до тех самых пор, пока они чуть ли не лбами уперлись в уже запертые главные ворота школы. Ученики разбредались по своим спальням, учителей уже и вовсе след простыл, только старосты, строя из себя невесть что, еще шатались по этажам, разгоняя запозднившихся детей.       - Пойдем в библиотеку, там сейчас уже точно никого нет, – буркнул Кусланд.       Бывшая эльфийка осторожно взяла парня за руку, переплетая свои тонкие пальцы с его. Она боялась, что сейчас он снова начнет злиться, но он, наверное, слишком сильно устал и позволил бы из себя веревки вить, стоило только захотеть. Рука была холодная, даже ледяная, как и у нее самой, но ощущение чужой сухой мозолистой кожи было слишком родным, чтобы взять и все бросить, отступить. Нет. Уж лучше остаток своих скудных блеклых дней идти за кем-то, чем отпустить сейчас эту руку и снова остаться в полном одиночестве, растворяясь как призрак под слишком жаркими лучами солнца.