Поцелуй на снегу

Ну да, тогда я долго возмущался, ну ладно, неважно… Пролетел ноябрь, Сасори стребовал с меня в обязательном порядке хотя бы один ежедневный поцелуй, хотя впрочем, я и сам был не очень-то против, и в скором времени этот один перерос в довольно внушительное количество. Он умудрялся меня выловить и зажать в угол даже на учебе, хотя я уже не сопротивлялся — мне было очень приятно. Зато странным образом среди друзей, ну за исключением Итачи, этого никто не замечал. И я был этому несказанно рад. Я уже разрешал прикасаться к себе, где, когда и как ему хочется, но всё равно до постели доходить не позволял, прекрасно осознавая, какая мне роль там будет выделена. Наверное, даже не выделена, а та, к которой я сам себя морально подготавливал. Хотя уже частенько моя уверенность давала сбои, и всё заходило слишком далеко — благо, что он всё же мог себя сдерживать. Сасори, прижимая парня к себе повалил того на диван и жадно впиваясь в податливые губы, руками быстро избавил блондина от одежды, оставив на нём лишь нижнее бельё. Дей выдал недовольный звук, свидетельствующий о том, что ему нужен кислород и что ему не нравится быть придавленным Сасори. Красноволосый парень быстро сел и усадил Дейдару на себя, посадив его на свои колени, руками с жадностью водил по аппетитному телу, лаская каждый сантиметр золотистой кожи. Акасуна быстро избавил парня от последнего спасительного кусочка ткани и прижал к себе, всё с той же ненасытностью наслаждаясь поцелуем. Однако ощущение того, как под тканью джинс возбужденный член сильно упирается ему как раз меж ягодиц, белокурого парня совсем не порадовало. Он резко разорвал поцелуй, а его взгляд наполнился привычным паническим страхом. — Хм… — громко выдохнул Сасори, видя, что Дейдара снова дал тормозу, погладил того по волосам, — опять не хочешь? Дей лишь виновато мотнул головой. Красноволосый парень прижал юношу к себе, поцеловав того в шею, после чего расцепил руки и отпустил. Тот быстро оделся, а Сасори с недовольством взял первый попавшийся журнал и, облокотившись рукой о диван, стал читать, старательно пытаясь отвлечься от горячего чувства внизу живота. Дей искоса виновато посмотрел на него, но тот не требовал от него всё и сразу, что, несомненно, радовало. Подобных случаев у нас было полно даже стыдно вспоминать сколько. Самое обидное, что мне и самому хотелось, а выглядело так, будто Сасори меня принуждал. Был уже конец декабря. Сасори уже привык к отказу, когда наступал самый интересный момент, и с каждый разом добавлял в свои движения как можно больше нежности, дабы убрать этот дурацкий страх блондина и уломать того в конце концов. Акасуна неторопливо целовал шею юноши, думая, что скоростью только уменьшит процент податливости Дея. В этот раз Дейдара вёл себя тихо, разрешая делать, что тот захочет. Красноволосый парень аккуратно посадил того на стол и всё также медленно стал раздевать, следя за реакцией на каждое движение. И вот Акасуна уже полностью обнажил тело парня и начал медленно спускаться вдоль, покрывая кожу нежными поцелуями и спускаясь всё ниже и ниже к паху. Дей совсем не сопротивлялся, но как только Сасори коснулся пупка, то сразу же стал ощущать, как тот начинает пальцами сильнее впиваться в плечи, желая его остановить. Красноволосый юноша уже понял, что блондин опять не хочет, но дастся, если на него нажать, но вот силой Дейдару брать совсем не хотелось, и Сасори уже по привычке разочаровано отпустил талию парня и заглянул в голубые глаза. — Опять? — он столкнулся с уже обычным для этого занятия виноватым взглядом. Дей, поджав губы, молча кивнул, а в комнате послышался тяжёлый вздох. — Что ж ты так ломаешься-то… — Сасори, сидя на коленях перед блондином головой прислонился к его колену, — неужели так страшно? Хм, мне действительно было тогда страшно… всё же я должен был честь потерять как в прямом, так и в переносном смысле. Почему-то мне тогда казалось, что если я всё же с ним пересплю, то больше не смогу себя уважать, а этого мне отнюдь не хотелось. Глупо, но вот именно так я и думал. Прошёл декабрь, закончилась сессия, начались каникулы. Сасори периодически повторял свои нападки, но всё было безуспешно, да я и сам частенько давал ему повод их производить, после чего злостно обламывал. Притом ни у меня, ни у него за последние полгода никого не было, так что каждый раз терпеть подобные обломы ему было все тяжелей. Ну ничего — он долго выдерживал, чтобы потом на мне за всё отыграться, хех. Мы отметили рождество и новый год менее бурно, чем раньше, но всё равно весело. Потом где-то через неделю Конан опять позвала нас всех в тот лес, где впервые Сасори меня поцеловал. Как и в прошлом году, я его туда еле вытянул и, в общем, поехали. Как и тогда — выехали в 9:00, там опять баловались и в снежки играли. Я нашёл тот склон, с которого мы в прошлом году скатились, и позвал Сасори. Акасуна подошёл к Дею — тот лукаво улыбнулся. — Помнишь его, мм? Сасори посмотрел на горку, мягко улыбнулся, после чего резко столкнул блондина вниз. Дей, матерясь и кляня его, съехал вниз. Сасори съехал со склона вслед за заснеженным блондином и рывком дёрнул того на себя и, не давая отряхнуться, коснулся его губ. Дей сразу же ответил и обнял красноволосого за шею, прижимаясь всем телом. Он повалил Сасори на снег, прикасаясь к холодным губам и грея их теплым дыханием. Акасуна стряхнул с белокурой макушки снег, отстранил парня от себя и с умилением посмотрел на розовые щёки и нос Дейдары. — В прошлом году я ни за что бы не поверил, если бы мне сказали, что ты согласишься со мной встречаться, — Сасори, улыбаясь, поправил влажные волосы блондина, тот рассмеялся. — Если бы это сказали мне — я бы трижды послал этого идиота… Но раз уж это правда, то выходит теперь, что идиот я, — Дей чмокнул приятеля в щеку, — давай теперь это будет нашим местом? Сасори лежа на снегу, согласно кивнул и, подтянув к себе Дея, закрепил это предложение страстным поцелуем, касаясь раскрасневшихся от мороза губ. Позже золотоволосый парень, понимая, что у него уже промерзают конечности, резко затребовал ехать домой, в его тоне была какая-то странная решительность пока не понятно на что направленная. Домой они вернулись около пяти вечера. Не знаю, почему, но то место будто бы потребовало от меня дальнейшего развития событий. Оно действительно было каким-то странным — когда мы вернулись, я первым делом занял ванную и, согревшись, разрешил посетить её Сасори. Это наверное было где-то около шести. Сасори засел там надолго, а я пошёл расстилать себе кровать. Что мне очень нравилось – так это то, что все наборы белья здесь были с шёлковыми нитями… В общем, я тогда как раз менял постель и сменил её на серебристый комплект. Не знаю к чему это, ну ладно. Я лёг читать книжку, а Сасори вышел и пошёл в зал, пожелав мне спокойной ночи, я ему ответил тем же. Мы потушили свет и легли по своим местам. Я слышал, как тогда беспокойно ворочался Сасори и всё пытался пристроиться поудобнее, но заснуть никак не мог, да и ко мне сон не шёл, поэтому я мысленно возвращался к тому склону. Дверь со спальни в зал я не закрывал, и мне хорошо были видны очертания лица Сасори. На улице было ясное небо и полная луна, которая как раз своим бледным светом освещала его, делая каким-то кукольным. Я тогда сел на кровати и смотрел на него, долго смотрел, а он лежал с закрытыми глазами и явно этого взгляда не чувствовал. Тогда я впервые подумал, что Сасори очень красив, впервые — потому что до этого я вполне мог сказать, что не могу сказать о красоте парней. Они для меня все были будто одинаковыми и попросту не интересовали меня. Но вот тогда, долго разглядывая его лицо и контуры тела, проступающие сквозь одеяло, я стал осознавать, что его внешность довольно яркая и привлекающая и, если бы не его сбитые предпочтения, то девушек он мог бы менять практически ежедневно, не боясь снижения их количества. Но он до такой степени увлёкся мной, что никого не замечал. Для него существовал только я, я и я — больше ему никто не был нужен. Я это знал, хоть Сасори частенько и был на своей волне и прямо мне никогда этого не говорил. Но его взгляд для меня всегда был одним и тем же и в нём виделось только одно чувство, которое я, к сожалению тогда ещё не мог взаимно подарить ему, но, тем не менее, неуклонно шёл к этому. Я его тогда окликнул вопросом «спит ли он», Сасори ответил «нет» и спросил «что случилось». Тогда я позвал его к себе, но он отказался, я потребовал, но он остался в зале.