Colorful words.

Люси не умеет предсказывать, но точно знает, Что после возвращения Лисанны, Про неё, Как всегда забудут. Она старается меньше общаться с Хвостом феи, Греем и Нацу, которые постоянно её защищали, а в частности с Эльзой, Леви и Джувией, они стали ей как родные сёстры, каких у неё просто не было. Златовласка уходит с каждым днём всё больше в свой мир, и она всё больше походит на труп, нежели на ту девушку, что однажды привёл в семью нынешний босс. Хартфилия надеется на одиночество, но не хочет, что бы оно приносило боль. Эгоистично? Нет. Она хоть что-то хочет сделать для себя. Не получается. После месяца без них её сердце разрывается, боль окутывает её, и кажется, что она скоро умрёт. Не получится. Кареглазая это точно осознаёт, когда на пороге её квартиры стоят Нацу, Леви и все остальные, все-все. Это видно, когда Джувия мило улыбается и обнимает её, ещё это заметно по Эльзе и Грею, ведь в их взглядах только тепло и непонимание. Хотя непонимание сейчас у всех пришедших. И они осыпают девушку вопросами. Сначала она находит ответы на них. А потом, потом просто теряется и улыбается, закрывая глаза, останавливая нахлынувшие слёзы. А вместе с ней улыбаются и все остальные. Но девушка знает, что придёт время и ей придётся уйти, она ведь всего лишь замена Замена более сильного человека, более родного всем им. И с этим ничего не поделаешь. Хартфилия — прекрасная актриса. Но время приходит. И это произошло не через пять лет, а через год. Лисанна вернулась. Люси Сердаболия, да, теперь Сердаболия. Она чувствует, что сердце разбилось на мелкие осколки и один попал в лёгкое, да так, что стало трудно дышать и, захлёбываясь в слезах, уходить. Она проиграла, хотя нет, она с самого начала была в проигравших. Проиграла даже не боровшись. Иронично, да? Даже не так, слишком жизненно. Это странно — быть одной. Знать, что уже не надо бояться того, что в любой момент в сердце может прилететь пуля. Вместе с Лисанной приходят и Громовержцы. — Ты что, до сих пор не поняла, что больше не нужна здесь? — Зло шипит ей прямо в лицо Эвергрин, прижимая её прямо к стене. Ёлочка отпускает её и уходит, а Люси... Что Люси? Просто скатывается по стенке на пол, понимая, что Эвергрин права. Не нужна. Люси видит это в каждом косом взгляде или простом слове. Ты была лишь Замена Нацу с остальными больше не приходят в её дом, теперь у них есть настоящий хранитель дождя. Теперь они ходят к нему. И вот тогда Сердаболия решается, решается и уходит. Собрав свои разбитые чувства и остатки гордости, она уходит. Всё, что у девушки есть, это лишь ключи и кнут. Кольцо дождя она оставила их настоящему владельцу. Девушка оставляет съёмную квартиру и просто уходит. Уходит по-английски, не попрощавшись. Ведь она не часть этой семьи, и к сожалению, никогда не была и не будет ею. И сейчас, вроде бы, всё отлично как никогда. Нет опасности за свою жизнь, нету больше убийств. Всё просто прекрасно. Жизнь налаживается. А налаживается ли? Думается иногда ей, но в миг отгоняет от себя эти мысли. Да, определённо налаживается. Ведь из семьи её никто не ищет, она не была им нужна. Нет, ты им нужна, просто прятаться твой конёк. И когда через год на пороге появляются Лисанна и Нацу, девушка просто не знает, что ей делать. Начать истерично смеяться? Или заплакать, как ребёнок? Кареглазая лишь убирает руки за спину и начинает заламывать себе пальцы, чтобы чувства градом не вылились на этих двоих. А потом спрашивает: — Лисанна-сан, Босс? — Да она стала более закрытой за это время, и начала уважать всех кто старше её, даже по соц. статусу. Они ничего не ответили, лишь с интересом стали смотреть на новую Люси: волосы заплетены в косу, на лице ни капли макияжа, глаз закрывает повязка, а на ключицах теперь есть шрам, который видно, ведь кофта не закрывает его. Одета новая Люси в тёмно-синие джинсы и чёрную кофту. Внутри неё что-то вознамерилось собрать разбитое сердце. Ей больно просыпаться от искусственной комы, в которую она сама погрузила свои чувства. Внутри неё просыпается жизнь, и начинает ломаться стеклянная стена, за которой находится душа, но девушка пытается собраться, и на немой вопрос в глазах Нацу и Лисанны отвечает: — Гетерохромия, кошка. — Они кивают в знак понимания, но тут Лисанна озвучивает интересующий всех из семьи вопрос: — Люси-тян, зачем ты убежала от нас? — В глазах Нацу всё тот же вопрос. Простой вопрос, но на него Люси даже не хочется отвечать, но молчание их не устроит. Сердаболия — идеальная актриса. — Лисанна-сан вернулась. — Кратко молвит она, а пальцы за спиной на грани вывиха, но блондинке всё равно, лучше физическая боль, чем душевная, — так рассудила кареглазая. И сейчас она готова молить всех богов о том, что бы голос не дрогнул. — Вы истинная хранительница солнца. — Что ты такое говоришь, Люси!? — Вступает в разговор Нацу. — Вы обе мои хранительницы, и то, что ты сейчас сказала, полный абсурд. Если бы ты не подходила на роль моего хранителя, как ты думаешь, я бы пригласил тебя в семью? — Задал риторический вопрос розововолосый. Девушку бросило в дрожь. Эти слова были сказаны с таким укором и с такой серьёзностью в голосе, что ей стало немного стыдно за свою глупость. — Наша глупая Люси. — Проговорила пепельноволосая, обняв её. Стена из стекла ломается, и душа снова на свободе. Чувства проснулись. И девушка плачет уткнувшись лицом в плечо Лисанны, а та и не против, лишь гладит её по голове, слабо улыбаясь. Сердаболию трясет, и она понимает, что мир внутри потихоньку реставрируется, как и снаружи. Девушка поднимает голову и смотрит на Нацу. Но видит лишь размытый силуэт. А всё из-за того, что возвращаться в реальность больно. Неприятно. Это, это очень страшно. Но когда-нибудь всё же надо. И это несомненно того стоит. Люси гладят по спине и голове, баюкают, а сидящий рядом Нацу вытирает дорожки слёз с лица девушки. — Лисанна-сан. — Шёпотом говорит она сжимая кулачки так, что ногти впиваются в кожу. Сейчас девушке нужно поверить в то, что это не сон. — Босс. — Глупая, глупая девочка. — Доносится до девушки, перед тем как она засыпает. — Ты не останешься одна. Люси не умеет предсказывать, но точно знает, Что после возвращения Лисанны, Про неё, Как всегда... Нет. Теперь ни за что.