Colorful words.

Когда отнимаешь мечту у ребёнка, маленький стержень внутри него ломается. Разбивается как стеклянный шарик упавший с ёлки, будто бы энергия закончилась. Когда отнимаешь мечту у ребёнка который думает, что уже достаточно взрослый и может знать правду. Случается нечто плохое, нет просто ужасное. Джудо не понаслышке это знает. Ведь он и так отнял у неё надежду на хорошего отца и любящую семью. Он больше ничего не хочет рушить. Куда уж больше? Больше и не куда. И он молчит - зарывается с головой в работу, отвлекается дорогим алкоголем и такими же дорогими женщинами, но молчит. Смотря в донелезя пустые в её возрасте глаза, в которых уже нет слёз. Молчит. И вы бы знали как ему это плохо даётся. Джудо постоянно кажется, что эти слова вот, вот сорвутся с языка и эта тяжёлая ноша спадёт, но когда он смотрит на разорванное платье девочки которая наверняка лазяла везде в попытках отыскать её. А потом на другие раны которые появились из-за этих попыток. Совесть просто не позволяет сказать ему это. Он даже к дочери огрубел лишь для того, чтобы не сказать ей правду. И в перерывах между работой/выпивкой/женщинами, он выбирает открытки и мелкие, почти не значительные, по его мнению подарки. И в этот раз он берёт открытку с Францией; Парижем. На ней изображена: Девочка летящая на оранжевом облаке к Эйфелевой башне. И покупает сыр, сыр который Люси так любит. Она определённо будет счастлива. Открытки должны быть обязательно - яркими, красочными, которые могут рассказать о маминой любви к дочери и о том как она живёт. "Хотя нет, уже не живёт." Думает мужчина, но в миг отгоняет от себя эти мысли. Джудо уже представляет как будет прыгать от счастья его маленькая, но по взрослому мыслящая дочь. И как она будет обнимать эту открытку, а ещё как на глазах появятся слёзы, но не горечи, а радости. И в глазах полных пустоты на минуту появится спасительная надежда. Без подписи. В прочем как и всегда, все открытки которые он покупает Джудо оставляет без подписи. Иначе бы это было слишком лживо, хотя лжи в жизни его дочери хватает. Он даже представлять не хочет, как будет проклинать его Люси. Хотя зачем представлять? Он знает какая ненависть будет, но пока всё в порядке он не будет нарушать эту приевшуюся "идиллию". Кто-то скажет, что он трус. Да он полнейший трус и он это знает, но пусть лучше он будет трусить, чем будет смотреть на пустые глаза дочери в которых исчезнет даже та мимолётная надежда.