Я ненавижу свою жизнь.

Да что вы вообще знаете про унижения? Ваши смутные воспоминания о авторитарных учителях в школе, надменных преподавателях в универе, старших товарищах на первой работе (самая главная функция – запомнить, кому сколько сахара в кофе, и у кого аллергия на орехи) и начальника на второй – зеленые сопли амебы по сравнению с этим. Я чуть поворачиваю голову вправо. Даже мой гинеколог более нежен к моему же чувству собственного достоинства. От прохладного дуновения кондера становится зябко, словно мое тело летает голым в аэродинамической трубе наутро после встречи с выпускниками. Я хватаю с ближайшего подноса неизвестную пока жидкость (только бы не шампанское, только бы не шампанское) и отодвигаюсь туда, где освежающие порывы не могут меня достать. Мое движение не остается незамеченным, мерзкая рука хватает меня под локоток, и из самых пельменеобразных уст во вселенной раздается какая-то милейшая пошлость. Я стараюсь не прислушиваться, так как, во-первых, это оказалось шампанское, единственный напиток, который мой организм не способен переносить на ура, так что, во-вторых, если я пойму, о чем речь, я точно блевану. Я ненавижу свою жизнь. *** В зале гулко перекликается многоголосая толпа. Истеричные подхихикивания уже подвыпивших дам не менее созвучны гортанным «хо-хо» не более трезвых джентльменов. С другой стороны, моя задача очень упрощается. Во-первых, никакого официоза. Здрасьте, рад видеть, удачного вечера. Во-вторых, никто за мной в этом состоянии уследить не сможет. Я раскланяюсь со всеми ключевыми фигурами в этой шахматной партии и свалю в туман. А лучше в бар. Там доступные девочки и алкоголь, оплаченный владельцем за такую рекламу их унылого заведения. И девочки всегда дают, не слишком распространяясь о высоком. То ли дело эти зануды (я быстро пробегаю глазами по толпе умеренно накрашенных девочек в черном)! Если ты случайно не узнаешь по вступлению какую-нибудь заумную симфонию очередного давно умершего австрийца в белом парике, тебе не то чтобы секс, минет не светит. Словно они никогда не трахались в туалете ночного клуба, прости господи. Я уверенной походкой, излучающей уверенность и секс, добираюсь до первой ключевой фигуры (Ли ДжонСо, владелец вполне себе приличной телекомпании) и улыбкой, способной растопить остатки антарктических льдов, обращаю свое лицо к нему: - Как приятно вас видеть здесь, не удивлен вашему уникальному вкусу, с первого взгляда определяющего гения! Он поворачивается ко мне, сверкая тоналкой (ахаха, уши забыл покрасить, идиота кусок), и отвечает не менее фальшивым: - О мой бог, не один я, не один я! Он улыбается мне губами, напоминающими перекачанные силиконом волдыри, и чуть притрагивается ко мне длинными холеными пальцами. В голове сразу всплывает воспоминание о его похождениях с юными мальчиками года три назад. Я сдерживаю рвотный рефлекс и не отшатываюсь. Телки. Куча доступных телок. Ты закончишь здесь, и тебе достанется куча доступных телок. И все же… и все же я ненавижу свою жизнь.