Wanderlust

      Утро следующего дня выдалось нервным. Все уже давно были собраны, но приходилось ждать донесения от разведчиков. И вот, наконец, разведчики вернулись и донесли, что на Восточном Тракте до самого Перепутья нет вражеских войск. Все было готово к последнему броску.       Вся наша дружная компания ехала в отряде Арагорна, возглавляя войско. Рядом ехал понурый Пипин, ему было страшно за себя и одновременно обидно за Мерри, которому по состоянию здоровья пришлось остаться.       К полудню наше войско дошло до Осгилиата. Там было не много народу. Но они все были при деле - старались починить все, что разгромили темные войска.       Мы прошли руины Древнего Осгилиата и, переправившись через Андуин, направились дальше по прямому тракту. Через пять миль после Осгилиата войско стало лагерем на отдых. Первый день Похода кончился. Только конники поскакали вперед, чтобы до темноты добраться до Перепутья.       На лагерь опустилась какая-то давящая тишина, было ощущение, что за нами настороженно следят.        В главном шатре опять собрался совет.На этот раз мы тоже приняли участие. Раздавались голоса, предлагавшие начать с нападения на Минас Моргул, чтобы, если удастся, уничтожить эту крепость окончательно.Однако Гэндальф упорно сопротивлялся, напоминая о зловещей славе этой долины, где люди от ужаса сходят с ума, и о том, что рассказал Фарамир.       Но все же, когда все войско утром пришло к Перепутью, здесь был поставлен сильный караул на случай, если Враг вышлет армию с перевала или подойдут южане. В караул пошли лучшие лучники, знающие местность в Итилиэне. А Гэндальф и Арагорн в нашем сопровождении все же подъехали к началу долины Моргул и посмотрели на проклятую крепость издали.       На третий день войско начало марш по тракту на север. Шли открыто, хотя и осторожно, впереди скакали конные разведчики, вдоль дороги были высланы пешие следопыты. Особенно внимательно разведка наблюдала за правым флангом, где на склонах рос густой кустарник и было много оврагов.       Три раза в день герольды объявляли Поход Короля Элессара. Но на вызов никто не откликался.       В конце второго дня после Перепутья мы напоролись на засаду, в том же месте, где Фарамир когда-то напал на харатское войско. Но опытные разведчики предупредили военачальников о грозящей опасности, и засада стала западней для самих орков. Всадники широкой дугой обошли это место с запада и ударили по врагам с фланга и с тыла, многих уложили на месте, а остальных прогнали на восток в горы.        Однако Арагорн не был рад победе. Он считал, что орки специально поддались нам, чтобы мы ослабили бдительность. А вечером нас проведали еще и Назгулы, благо открытых действий они не приняли.       На четвертый день после Перепутья и на шестой, считая от выхода из Минас Тирита, войско вышло из границ живых земель Итилиэна и вступило на опустошенные земли, лежащие перед Моранноном и перевалом Кирит Горгор. В этих местах была очень гнетущая атмосфера. Настолько, что некоторые воины отказывались идти дальше.       Арагорн сжалился над ними и отправил их в Кайр-Андрос. Дабы если он в руках неприятеля, отбить его и постараться удержать. В итоге в сражение за Черные Врата против огромной мощи Мордора пошли едва шесть тысяч воинов.       Вечером на пятый день марша от долины Моргул устроили последний привал и разожгли костры из сухих палок и травы, с трудом собранных на бесплодной земле. Ночь провели без сна, вглядываясь в темень, чувствуя незримое присутствие хищных тварей и прислушиваясь к вою волков.       К утру похолодало, поднялся ветер, дул он с севера, был резким и морозным. Вокруг было пусто, невидимые ночные твари исчезли.       На последнем этапе марша полководцы двинули войско дорогой, которая свернула на восток, и теперь оно подходило к Мораннону с северо-запада.       Вот уже показались огромные двойные плотно закрытые Черные Ворота под мрачными арками. За зубцами парапета и высоких темных башен не было видно ни единой живой души. Стояла полная тишина, но тишина напряженная.       Все стояли в растерянности и глядели на мощные стены понимая, что их бесполезно атаковать, даже имея осадные машины и зная, что на воротах всего горстка солдат. Однако, мы знали, что там скрывается огромное войско, а в небе кружат Назгулы.       Враг наверняка за нами наблюдал.Но почему-то не спешил нападать. — Картина Репина — не ждали, — пробормотал брат.       Арагорн тем временем выстроил войско в боевой порядок, насколько позволял рельеф местности. Окончив первые приготовления, мы выступили вперед и направились к Воротам. Гэндальф был среди нас главным глашатаем. За ним шел Арагорн с сыновьями Элронда, я с братом и наставником, Эомер, князь Имрахил, Леголас, Гимли и Пипин. Так же за нами пристроились знаменосцы, герольды и трубачи.        На расстоянии крика от Мораннона знаменосец развернул знамя, трубачи задули в трубы. Герольды сделали шаг вперед и громкими голосами прокричали: — Выходите на переговоры! Пусть явится Черный Властелин! Мы пришли установить справедливость. Владыка Тьмы виновен в нападении на Гондор и разорении наших земель. Король Гондора требует, чтобы он исправил содеянное и отступил навсегда. Выходите на переговоры! — Рисковая работенка, — опять прокомментировал брат. Что-то на него поболтать нашло не к месту, видимо, перенервничал.       Наступила тишина. Очень долго не было слышно ни голосов, ни шума в ответ на вызов. Видимо, Саурон решил поиграть у нас на нервах. Как вдруг тишину разорвала барабанная дробь, словно гром ударил в горах, а затем раздался такой громкий гул рогов, что камни задрожали, а люди почти оглохли.       С лязгом отворились центральные створки Черных Ворот, и из них вышло посольство Чёрной Башни. Во главе его ехал высокий воин отталкивающего вида, на черном коне, если можно назвать конем гигантское животное со страшной пастью похожей на конский череп головы, из ноздрей и глазниц которой вырывалось пламя. Всадник был в черном плаще и высоком черном шишаке. — Мать моя волчица. Как его жизнь-то потрепала. — Какая отвратительная рожа, — одновременно с Маркусом вырвалось у меня. Находящиеся рядом Леголас и Гимли, как-то нервно хихикнули. — Я — Уста Саурона! — провозгласил этот, с позволения сказать, человек. — Не скажу, что нам приятно познакомиться, — в очередной раз вклинился брат, пока делегация приближалась к нам. — Маркус, уймись, — прошипела я.       Остановившись в нескольких шагах от Арагорна и западных полководцев, посол Мордора смерил глазами противников и громко рассмеялся. — Найдется в вашей стае хоть один достойный вести переговоры со мной? — спросил он. — Хэй, что он имеет против стай? — У кого-нибудь есть кляп? — на грани слышимости выдохнула я, но, судя по лицу, Леголас меня услышал. — Или хоть один сообразительный, чтобы меня понять? Ты, что ли? — с издевкой обернулся он к Арагорну.— Чтобы выдать себя за Короля, мало нацепить эльфийскую стекляшку и окружить себя вооруженной голытьбой. Любой разбойник с гор может это сделать!       Арагорн ничего не ответил, только посмотрел Черному посланцу прямо в глаза и долго не отводил взгляда. Тот ответил тем же, и хотя Арагорн не шевелился и даже не потянулся к оружию, дрогнул и отступил, как от удара, и крикнул: — Я герольд и посол, моя особа неприкосновенна! — Сдрейфил таки, — почти радостно прокомментировал брат. — Там, где эти права уважаются, послы обычно не позволяют себе говорить оскорбительным тоном,— спокойно произнес Гэндальф.— Здесь никто тебе не угрожал. Пока ты выполняешь свою миссию, можешь ничего не бояться с нашей стороны. Однако потом, если твой господин не образумится, все его слуги окажутся в большой опасности, и ты тоже. — Ах, вот как! — выкрикнул посол Мордора.— Значит, ты их глашатай, Борода! Мы давно тебя знаем, нам ведомо о твоих путешествиях, заговорах и зловредных интригах против нас! До сих пор ты их заводил, оставаясь на безопасном расстоянии. Сейчас ты сунул любопытный нос слишком далеко, Гэндальф, и скоро узнаешь, что ждет тех безумцев, кто вьет паутину под ногами Великого Саурона! У меня есть кое-какие доказательства, которые он поручил показать тебе лично, раз ты осмелился подойти к его Воротам! — Сколько пафоса-то.       А посол тем временем кивнул одному из своих солдат, и тот подал небольшой черный сверток. Черные тряпки полетели в сторону, и с изумлением и ужасом мы увидели, как страшный посол поднял сначала короткий мечик, который носил на боку Сэм, потом серый плащ с эльфийской застежкой и, наконец, мифриловую кольчужку, завернутую в рваную верхнюю одежду Фродо.        Пипин с криком боли бросился вперед, но его остановил Гендальф. А посол Мордора ядовито засмеялся. — Значит, вы привели с собой еще одного уродца!— воскликнул он.— Непонятно, какой от них прок, а уж посылка в Мордор такого шпиона — это замысел, переходящий границы даже вашего сумасбродства. Но спасибо этому малявке — он показал, что не впервые видит вещи; теперь вы не отопретесь, что они вам известны. — Я не собирался отрицать этого,— ответил Гэндальф.— Да, я знаю эти вещи и всю их историю; ты же, который, несмотря на спесь,— всего лишь жалкий посланник, немного знаешь о них. Зачем ты их принес? — Гномья кольчуга, эльфийский плащ, меч давно свергнутых западных владык и шпион из крысятника под названием Хоббитшир… Что, вздрогнули? Да, да, нам и это известно. Все вместе — неопровержимое доказательство заговора. Может быть, тот, кто носил эти вещи, вам безразличен и его судьба вас не трогает, а может быть, он вам очень дорог? Если так, соберите все ваши остатки разума. Ибо Саурон не церемонится со шпионами, и судьба вашего малявки зависит от того, что вы решите сейчас.       Ему никто не ответил, но посол заметил, как побледнели лица и расширились от ужаса глаза. Он снова рассмеялся, довольный, что удар попал в цель. — Значит, я не ошибся,— продолжал он,— он вам дорог, это ясно. А может быть, задание, с которым его послали, имело для вас особое значение? Ну да, конечно. Ему назначена казнь, медленная мука, рассчитанная на много лет, этим искусством славится наша Великая Башня, и он никогда больше не увидит света, если нам не захочется показать вам, как его сломают, чтобы вы пожалели о своем сумасбродстве. Так будет, если вы не примете условий моего Властелина. — Назови их,— произнес Гэндальф твердо, но те, кто стоял рядом с ним, видели на лице мага выражение затаенной муки. — Вот они,— объявил посол Мордора и со злобной усмешкой обвел взглядом лица противников.— Гондорский сброд со своими введенными в заблуждение союзниками немедленно отступает за Андуин, поклявшись, что никогда больше ни явно, ни тайно не осмелится нападать с оружием на Саурона Великого. Все земли на восток от Андуина отныне и навсегда принадлежат Саурону. Земли на запад от Андуина до Мглистых Гор и Роханского Прохода становятся ленными владениями Мордора. Живущим на них запрещается иметь оружие, но они могут заниматься своими внутренними делами. Они помогут восстановить Изенгард, который так бессмысленно уничтожили и который отныне будет принадлежать Саурону: мой Властелин посадит там своего Наместника.       В глазах посла ясно читалась его мысль. Это он должен был занять Изенгард и оттуда править остатками западных племен и народов: он будет тираном, они — его невольниками. — Высокая цена за одного слугу! — ответил Гэндальф.— Взамен твой Властелин хотел бы получить все то, что иначе придется добывать в тяжелых боях. Может быть, на полях Гондора он потерял веру в военные победы и теперь вместо того, чтобы воевать, торгуется? Если бы мы даже согласились заплатить так дорого за этого пленника, какие ты дашь гарантии, что Саурон, мастер низкого обмана, сдержит свое обещание? Где пленник? Приведи его сюда и отдай нам, только тогда мы будем решать, что делать с твоими условиями.       Гэндальф не спускал глаз с лица посланника Мордора, как чуткий фехтовальщик в смертельном поединке, и ему показалось, что тот на мгновение растерялся, но быстро овладел собой и сумел засмеяться. — Не болтай чепухи, когда с тобой говорят Уста Саурона! — воскликнул он.— Тебе нужны гарантии? Саурон их не дает. Если хочешь его милости, придется верить на слово. Условия вам известны. Принимайте или отвергайте! — Примем! — неожиданно воскликнул Гэндальф. Он распахнул плащ, белый свет вспыхнул, как лезвие меча на фоне черных стен. Посланник Мордора отступил перед поднятой рукой мага, а Гэндальф быстро выхватил у него эльфийский плащ, мифриловую кольчужку и мечик.— Вот это мы примем на память о друге! — крикнул он.— Ваши условия мы отвергаем без раздумий! Можешь идти, твое посольство окончено, смерть уже стоит рядом с тобой. Мы сюда пришли не для того, чтобы тратить много слов на переговоры с клятвопреступником Сауроном, и тем более с его рабами. Убирайся!       Момент был настолько напряженный, что даже словесный понос Маркуса прекратился.       Изумление и злость исказили лицо посла. В бешенстве, вздрагивающими губами он пробормотал невнятное проклятие. А затем галопом поскакал на Кирит Горгор, а его свита — за ним.       Но, возвращаясь в ворота, солдаты Мордора успели протрубить заранее условленный сигнал, и прежде чем посольство скрылось из глаз, приготовленная Сауроном западня сработала. Все двери и ворота Мораннона распахнулись. Как волна через открытые шлюзы, хлынули из них вооруженные отряды.        Мы рванули прочь от ворот и увидели, что бесчисленные орчьи отряды спускались с гор по обе стороны от Мораннона. Гондорское войско оказалось в мешке: вокруг серых бугров, на которых оно стояло, смыкалось кольцо врагов, вдесятеро превосходящих числом. — Твою дивизию, — выразил общую мысль Маркус. А затем добавил, обращаясь ко мне, — если мы выживем, я тебе это припомню.       Объединившись с войском Арагорн дал приказ перегруппироваться, выстроив воинов лицами во все стороны света.       В сгустившемся мраке появились Назгулы и разнесся их леденящий крик, убивая надежду в сердцах.       Орки, не сумевшие быстро перейти гнилое болото, разлившееся перед буграми, остановились перед ним и засыпали нас стрелами. Вперед вышел большой отряд горных троллей с плато Горгорот. Они рычали на бегу, как дикие звери. Крупнее, чем люди, покрытые вместо одежды чешуей, которая была им и кожей и броней, с большими черными щитами и тяжелыми молотами в жилистых руках, они без колебания вошли в болото и зашагали через него с оглушительным воем.       Мы нервно переглянулись с Маркусом. — Ты как хочешь, а я превращаюсь, — скороговоркой проговорил он и не замедлил исполнить задуманное. Я решила от него не отставать, все же в волчьем облике у меня больше шансов.        Как-то так получилось, что меня оттеснили сразу два троля. Я еле успевала отбиваться одновременно от них и от подползающих орков. Как вдруг я краем глаза уловила, что Пипин остался один против огромной зверюги. Я успела заметить как Пипин в ярости ударил его мечом снизу вверх и гигант рухнул, как подкошенный, камнем навалившись на хоббита.       Однако я не успела ничего предпринять. Эта секунда невнимательности стоила мне пропущенного удара когтями в голову от одного громилы и в корпус от другого. Но, перед тем как окончательно вырубиться, я успела услышать радостный вопль: — Орлы! Орлы летят!