Круговорот

      <center>

Темный силуэт божества размером с человека, парящий над закатным небом и над густыми лесами Коноха, где притаился от чужого взора Храм хранителя этих земель. Божество после долгого путешествия решился погостить у своего друга перед отбытием в свою обитель. Поговорить, пригубить вкуснейшее саке и самое важное - это обсудить новости. Ведь последние новости ничего хорошего не сулят, на человеческий мир надвигалась беда в виде болезни, где в других местах она уже унесла с собой немало человеческих жизней. Определившись с направлением, божество стремительно полетел в сторону заката, вскоре его взору открылся вид огромного Храма. Пролетая над воротами в Храм, он заметил мельтешившиеся силуэты мелких екаев, которые занимались убранством данной территории, сада с его растениями, каменных кицуне, самого Храма. Храм всегда должен выглядеть подобающе, даже если он не принадлежит божеству, а «О-ни» как их люди нарекли. Заметив пролетающего над ними гостя, прислужники хранителя встрепенулись. Один из них самый маленький и молодой побежал к заднему двору, где находился вход. Поскальзываясь на лестнице и чуть ли не падая на пол, екай вбежал внутрь Храма, видимо известить хозяина о прибывшим госте. Гость замедлившись, начал приближаться к Храму.

- Здравствуй Кицунэ-доно – возле входа в Храм с воздуха плавно приземлился мужчина в темно красном кимоно, с темными распущенными волосами длиною до поясницы, когда его Гета соприкоснулась с землей, все мелкие екай приводившие задний двор Храма, в подлежащий вид удалились. Мужчина уселся возле входа. Рука, которая покоилась на груди между краями кимоно, была вытащена на расстояние вперед. Он левой рукой откинулся назад, чтоб поддержать сидячую позу и не навалится на пол. Щелчок пальцев и на правой руке появилась курительная трубка. - Ну, здравствуй Ками –сама, с чего такое благородство, что сам Сусаноо-сама пожаловал? – бесшумной плавной походкой как дикий лесной зверь к мужчине подсел стройный молодой парень, подол его бледно синего кимоно не скрывали босых ног перевязанных черной тканью вокруг щиколоток. На левой руке держал оранжевый зонт, скрывающий его лицо от Солнца и Гостя – Ты ведь в курсе, что мне до заката нельзя выходить из Храма под лучи Солнца, и не думай, что я поверю в то, что ты забыл об этом? – Парень театрально взмахнул своей правой рукой и указал на своего гостя – И вообще, это ведь с твоей подачи мне приходится с зонтом ходить.- Сделав обидевшийся вид парень, демонстративно хмыкнув, отвернулся в сторону. Его нарочно выброшенному всплеску энергии попались прислужники несущие чай и табак, чем и напугал их. - Хм, не язви, молодой еще, пусть и могущественный аякаси. В гости пришел, скучно мне – мельтешение позади них отвлекли Сусаноо от беседы и он решил посмотреть, что происходит. Мелкие ёкай, ойкнув быстренько подошли, поставив поднос с чаем и табаком перед Господином и Гостем, с низким поклоном быстро удалились. - Ты ведь в курсе хвори которая напала на человеческий мир? Вот я и решил покончить с путешествиями и вернуться домой. Напоследок к другу наведаться, к тебе – затянувшись табаком выдохнув сизый дым, посмотрев на собеседника с хитрым прищуром продолжил – Помню я нашу шалость над сестрицей, а я еще и извинился перед тобой, а не должен был, даже этот табак с Горы Миобоку тебе подарил. Ведь ты сам был в этом виноват, что она тебя таким вот образом наказала, и сам же повелся на эту авантюру. Кстати насчет наказания, сколько еще будешь с зонтом ходить? А Кицуне? Да и вообще сам бы снял наказание, тебе ведь под силу. Не волнуйся, помню я, ведь сейчас закат. Как Солнце сядет, уберешь вот эти, надоевшие вещи. И тогда будем пить саке, оно у вас отменное - мечтательно прикрыв глаза и улыбнувшись, посмотрел на собеседника. Изменив позу, медленно потянувшись рукой, приподнял зонт так, что б на его друга не попали лучи заходившего Солнца, но и что бы увидеть его, а не вести беседу с зонтом. Потянувшись еще дальше доставая руками до макушки, взъерошил его мягкие блондинистые топырящиеся во все стороны волосы, погладил затянувшийся с затылка хвост доходящего до поясницы. Не отпуская кончик волос начал мять в своих пальцах. Другой рукой, поставив трубку на пепельницу с подставкой, прикоснулся к повязке, которая была на глазах у друга. Скрывая его взору, прекрасные глаза, в которых всегда так ярко выражались эмоции и чувства его собеседника.       Хозяин Храма на эти внезапные действия со стороны своего гостя смутился и начал смеяться, вспоминая авантюру, которую они провернули над его сестрицей.       На его хрипловатый и звонкий смех, екай, что находились по другую сторону сада, встрепенулись и улыбнулись, продолжая заниматься своей работой в Храме, думая про себя о Господине. Ведь их Господин очень могущественный, но такой добрый и веселый аякаси, такой благородный, что не наказывал их за разбитый набор чайной церемонии, за загрязнённый пол после дождя, за игры внутри Храма, а ведь другие и не за такое наказывают. Рядом с Господином тепло и хорошо, приятно. А ведь давно его смеха не было слышно на территории Храма. На ихнее шутки и рассказы он только улыбался, как будто говоря, с ним все хорошо, не надо беспокоится и волноваться за него и его состояние. Ох, эти боги и ихнее игры. Втянули Господина в свою авантюру, тогда бы госпожа Аматерасу – сама сестра Сусаноо – сама его не наказала бы. Да и дорогих гостей давно не было, а с людьми сложно, Господина и его Храма с прилегающей к нему территорией люди бояться, а того что не понимают и того что страшит их самих они люто ненавидят. Но приходят все же. А они любят своего Господина, он их приютил, дал еду и кров, не просит взамен ничего, знает их каждого по имени, а их много, разрешает многое, как и объясняет того, что нельзя и почему. Они бы Господина назвали своей семьей, домом Храм, прямо как люди.       Хранитель, уловив энергию своих подопечных направленных на себя улыбнулся, тепло исходящее от них растеклось по телу даря покой, что с этим поделаешь его подопечные, такие миленькие, задорные, послушные и самое главное они не дают ему тосковать. По телу прошелся озноб от того, что ему щекотно из-за волос, которые мяли. - Мадара, я знаю, что тебе нравятся мои волосы, но оставь их в покое, мне щекотно – прикоснувшись своими пальцами к руке, которая мяла его кончик волос, взяв рукой руку друга и крепко сжав, подождав, когда тактильные действия Мадары закончатся, продолжил. – Насчет наказания, я то его снял бы, но тогда твоя сестрица нанесла бы визит ко мне с не хорошими намерениями… Третье столетие подойдет к концу через два лунных цикла и наказание снимется. Насчет хвори я в курсе. Беда постепенно приближается к моим владениям и деревням, что находятся вблизи. Тогда, когда хворь зарастёт и засядет в моих краях, обеспокоенные и испуганные люди будут приходить к Храму. А ведь я чувствую, что она очень близко к нам подобралась, некоторые люди заразились ею. – Подавшись вперед к подносу, хозяин стал подливать ароматный чай, взятый как гостинец со священной Горы Миобоку, которой заведует его очень близкий друг и наставник Джирайа. Которого он критиковал, обзывая «Распутником» и «Извращенным – отшельником». По его развратным байкам только так можно было охарактеризовать Джираю. Вспомнив о нем, он решил рассказать Мадаре, как гостил на Миобоку. – Этот чай я принес с Горы Миобоку, решил отдохнуть и подтянуть свои навыки, да и скуку как то развеять. Я там прекрасно провел время, разговорами и играми, конечно поход туда в «моем», нынешнем состоянием был довольно долгим и с приключениями, так как я взял с собой только двоих помощников, тех самых которых еще там не побывали. Из- за них и их ней не опытности мы попадали в разные нелепые ситуации…мм, например как мы потерялись и случайно вышли на одно поселение, а именно в район «Красных фонарей». Это было до жути нелепо, мои подопечные настолько были удивлены сие местом, что они меня просто потеряли! Вот так вот взяли и потеряли, а меня - то всего на всего притянули и завлекли в дом «Красной Луны». Меня там изрядно напоили и развлекли, к слову хорошее место, но не об этом. Тама-тян и Ко – тян мои спутники, в поисках меня начали искать и побывали во всех домах района «Красных фонарей». Меня так и не нашли, я сам их нашел. Бедные мои, убегали от разъярённых Хозяек и самураев. Не знали они, видите ли, тамошних правил, но! «повзрослели» изрядно, аж по несколько раз. Ну, в общем, убегали уже втроем! Я что дурак что ли? стоять и смотреть как они заплаканные и орущие во всю деревню своим «Господин! господин подождите!» и ихнее громкое объяснение данной ситуации, на всю деревню начиная с моей пропажи в мельчайших, подчеркиваю «в мельчайших!» подробностях их него приключения, до нашей встречи. А за нами толпа! И весь их рассказ Хозяйки услышали, что начали еще быстрее к нам надвигаться. Я даже гета потерял! ох, мои «гета удачи» - протерев не существующую слезинку и пожав плечами, на лукавый веселый взгляд своего гостя продолжил - Они. Очень. Быстро. Бегают. Жуть. Нас чуть не догнали, на нас кидали разные вещи и не вещи, то бишь несколько раз кошками кидались, в общем, всем тем, что попадется их взору и под руку. Таким образом, мы еле убежали и дошли до горы. «Извращенный – отшельник» взглянув на нас, долго, очень долго смеялся, что в конце на него напала икота, в общем, выглядели мы... Мадара смотря на оживленного, жестикулирующего и размахивающего руками на все стороны паренька с хрипловатым голосом, в течение всего рассказа умилялся его видом. На озвученное прозвище, чуть не поперхнулся дымом табака, посмотрев на эмоционального рассказчика, перебив рассказ друга своим глубоким и басистым смехом. – Наруто, а ведь ваш внешний вид, наверное, был тем еще зрелищем! А ты, я погляжу, все еще всем раздаешь прозвища? Дай- ка я угадаю, кого это ты обозвал извращенцем? – Мадара смеясь, начал вспоминать всех своих знакомых, которые походили бы под такое вот описание, остановив свой выбор на двоих, решил высказать свое мнение.- Неужели этот слизкий Змей – Орочимару? Нет? Ха! Тогда это однозначно Жабий отшельник – Джирайа! Хаха! этот распутник! неужели до сих пор рассказывает свои распутные байки? - А как же! он ведь еще решил их написать, и даже несколько штук написал. Эх, весело было там гостить. А ты? почему тебя так долго не было? твои письма это не общение с тобой, после церемонии ухода Курамы к нам мало кто в гости приходит… О! Солнце село.       Через деревья только немногие лучи стали освещать небо над данной землей с его территорией, передавая бразды неба Звездам и восходящей Луне. Наруто подав чай своему гостю, свой пригубив немного, стал прислушиваться к звукам просыпающегося ночного леса. Во время паузы ихней беседы, подошел молодой парень, с красной шевелюрой и знаком кандзи «Любовь» на лбу характеризующей, что данный аякаси является приемником Тануки – доно, с хмурым взглядом и не выспавшимися глазами, он встал перед ними, поклонившись, протянул руку хозяину Храма, что б тот поднялся с сидящего положения. Мадара, пивший в это время чай, недоуменно посмотрел на Наруто, дав ему энергетический сигнал, о том, что он думает об сие действие этого Тануки «Что это за аякаси? И что он тут делает? тем более вмешивается во время беседы?» На это действие Мадары, Наруто повернув голову в сторону гостя, подал свою руку тануки с помощью которого встал на ноги, и обратился к гостю. – Мадара , это Гаара приемник Шукаку – сама, он недавно перенес обмен Чакрой с Шукаку. Ему пока опасно находится в «Храме Собаку но» по – куда Храм находится очень близко к своей покровительствующей деревне Скрытого Песка. Шукаку же будет обессилен некоторое время, пока чакра не восстановится, у биджу всегда так. А для Джинчурики в начале, всегда трудно, чакра будет бурлить, агрессия и все негативные мысли, чувства и прочее будут выходить наружу, обуздать в одиночку невозможно, нам как бывшим людям трудно сдерживаться. Я его обучаю контролю и обузданию чакры, меня в свое время обучал Кира би – доно, как приемник Гьюки – сама. На этом я пока оставлю тебя, скоро подойду, сниму «талисманы».       Наруто в сопровождении Гаары скрылся, проходя и исчезая в темноте своего Храма. Гость же остался все так же сидя на крыльце у входа, попивать свой чай. Под его мудрым темным взором открылся вид на многочисленные звезды на темном небосводе. И только он, сидя и дожидаясь своего друга в одиночестве, улыбался своим мыслям.

</center>