Я тебя ненавижу.

Моя мама доброй души человек. Мой папа урод, каких мало. Счастливая семья, стало быть, и мне нужно было быть таким счастливым? Нет, не думаю. Привлекательная беловолосая женщина с милосердным сердцем и ласковой улыбкой, она манила людей своей лучезарностью. Отца это жутко бесило. Статный мужчина, от которого сердца падало ниже пяток. Я помню этот грубый и ужасный голос, он остался у меня в памяти на веки. Помню бранные крики, помню его жгучие алые глаза, после которых спать в темноте было страшно, словно вот-вот и эти кровавые очи появятся из неоткуда. Вы бы их видели, эти глаза, они прямо просили крови, их жажду смогла затопить только смерть, их собственная смерть. Мамины глаза - просто параллельная вселенная, в которой хотелось находиться часами. Очи цвета бодрящего какао излучали свет. Если бы я мог, то ни за что бы в жизни не сказал тебе те слова, мама. Если бы я мог вернуть все назад и исправить свои грехи, все было бы по-другому. В школе меня гнобили. Показывали пальцем и неистово смеялись. Мои одногодки были слишком жестоки по отношению ко мне. На переменах я не раз плакал в укромном уголку на первом этаже школы, где практически никого никогда не было. Этот корпус давно был закрыт на ремонт, но там ничего не менялось и не строилось больше года. В этом уголке я чувствовал, как одинок, как ужасна моя сущность, находящаяся внутри, словно гены отца переполняли меня и от каждого кто хоть как-то меня оскорблял в мыслях от них оставались лишь кровавые пятна. Почему меня не любили? Я тоже не раз задавался этим вопросом, но ответа не находил. После учебы возвращаясь домой, я ощущал приятный запах свежеприготовленной еды. Моя мама была немой, но каждая её эмоция означала определенные слова. Громкая улыбка встречала каждый раз по возращению домой, а эти теплые объятия были приятнее и гораздо роднее, чем напрасное сотрясение воздуха. Каждое её действие несло в себе определенный посыл материнской любви. Я ни раз ощущал, как она плачет, укладывая меня спать. Все правильно - ощущал, а не видел или слышал. Её забота, вот что не давало генам отца вступить в бой. Я жил ради неё, я хотел радовать её, я желал исполнить её мечты. Но, как только наступала темнота, в дверях дома появлялся отец. Работа выматывала его, именно поэтому злость только возрастала. Я никогда не понимал, почему моя мать выбрала себе в мужья это чудовище с ликом человека. Так же не понимал, почему отец женился на такой тихой и милосердной женщине. Наступил вечер, мы с мамой ужинали, и я усердно рассказывал ей о новых заданиях в школе. Женщина податливо слушала меня, потихоньку поедая суп. Вот-вот и отец уже должен был придти, и я ускоренно начал договаривать последний рассказ. В дверях несколько раз провернулся ключ, в доме все затаилось. Страх всегда переполнял меня при виде своего старика. В горле застыл комок, неприятные ощущения от острых мурашек распространялись по телу, глаза уперлись в тарелку с едой, дабы не видеть устрашающий силуэт. Мать, приветливо улыбаясь, встала из-за стола и пошла на встречу к монстру. Я, не реагируя на приход отца, рассматривал, как в моём супе плавают овощи. Мои уши заложило, и я начал слышать только себя. Каждый божий день ведь происходило одно и то же. Я знал, что через несколько минут мужчина сядет прямо передо мной и начнет нервно пережевывать вкусную еду мамы с таким видом, как будто это далеко не приятная пища, а тухлая похлебка. Я знал, что после того, как он закончит чавкать, мама кинется мыть посуду, а он даже не скажет ей спасибо. Потом, устрашающий взор сфокусируется на мне, и грозный бас непременно озвучит, какой же я плохой сын. А дальше… я буду избитый лежать в своей комнате отруганный за хамство, которое не совершал. Мама не сможет его остановить от наплыва агрессии и сама подвергнется под горячую руку. Я ненавидел отца, нет, не потому что он бил меня, а потому что он бил мою беззащитную и безмолвную мать. А она все равно любила это чудовище, как бы оно над ней не издевалось. Мама, даже будучи вся в синяках и шрамах, всегда, улыбалась. Иногда мне даже казалось, что ей это все нравится, но после того как я ощутил её слезы… Я понял, что моя мать просто сильная женщина, которая терпит монстра и держит всю боль в себе не пикнув даже и слова. Когда отец уснет, она заглянет ко мне в комнату и ляжет рядом на белую простынь с красными пятнами. Её руки обхватят моё бледное тело, а после я почувствую прикосновение пухлых губ на лбу. Она отдавала своё тепло подрастающему чудовищу, ведь я так похож на отца. Для меня моя мать была олицетворением доброты, и я всегда хотел быть только рядом с ней, чувствовать запах свежесобранных роз, гладить длинные шелковистые локоны белого цвета. Мне казалась, что она совершенство. Ранее, когда еще была жива бабушка, она мне всегда рассказывала, что мама была грубиянкой, всегда дралась со всеми и крайне ненавидела помощь со стороны. Тогда и даже сейчас я не верил, что такой могла быть моя мама. Да что там говорить, я не мог поверить, что она умела молвить, не то, что грубить. Ведь из-за отца у неё была черепно-мозговая травма, и уже после пропал голос. Бесстрашная, сильная женщина постепенно теряла силы от ежедневного дня сурка. Я хотел ей помочь, но чем такой уродец, как я, мог помочь взрослой женщине? Ведь даже с отцом мне было не справится. Я обнял её как можно крепче, прислоняясь к небольшой груди. - Мамочка, ты не должна страдать, я сделаю все, чтобы убить отца. – Пробубнил я. Алые глаза светились от жажды крови. Женщина изменилась в лице, она смотрела на меня с испугом в глазах. Её руки разжались. Тепло, которое она излучала, медленно отстранялось. Встав с постели, она медленно переставляла ноги назад. Карие глаза окунулись в страх, в такой же страх, как и мои очи при виде отца. – Мама, что с тобой? – Мне были не понятны её действия. Женщина медленно открыла дверь, и, прошмыгнув в проход, она резко закрыла мою комнату, а после я услышал, как она заперла меня на ключ. - Мамуля… - Я был ошарашен, вглядываясь через темноту в исчезнувшие шаги. С кровавых глаз упала слеза, кулаки нервно сжались. Я знал, что если громко хоть что-то пикну, проснется отец, и наверняка будет бить меня до потери пульса. Но по ту сторону стены издался громкий мужской бас, это был он, но крик был иной и мимолетный. Я ничего не понял. Встав и пробуя открыть дверь, мои слезы все так же мчались по щекам, не останавливая темп. Выкручивая дверную ручку со всей силы, я уже не ощущал опору под ногами и грубо говоря, висел на ручке, дабы открыть дверь. Отчаявшись, я приземлился на пол, по которому веяло холодом. В доме всегда было тепло и сквозняка ну никак быть не могло. Из-за щели под дверью издавался свет. Я прилег на ледяной линолеум и прищурив один глаз пытался рассмотреть, что происходит за пределами своей комнаты. Первое, что я увидел, были карие глаза, которые холодно смотрели вперед. Мать лежала на полу, её одежда впитывала красную жидкость, исходящую от тела. «Отец убил её?» - пронеслось в юной голове. В надежде на ошибку в своих мыслях, я вглядывался в её карие глаза, которые отдавали ледяным и застывшем мраком. Через мгновенье её белые волосы внезапно наполнились алым оттенком. Приток слез обрушился вновь. Я уже не питал надежды, я уже не верил, что так могло произойти, я лишь надеялся, что всё это страшный сон и когда я проснусь рядом будет беловолосая женщина, которая согревает меня своим взглядом цвета горячего какао. Я отполз к постели, на пути пощупывая свои замерзшие руки. Так хотелось верить в то, что это сон, но все происходящее говорило об обратном. Звук поворачивающегося ключа вывел меня из транса, дверь отварилась. - Это он? – Произнес незнакомый мужской голос. - Какузу-семпай, я когда-нибудь вас обманывал? – Прозвучал шипящий тон. - Хидан? Так ведь? – Двое мужчин стояли передо мной, яркий свет не давал узреть их лиц. Я молчал, пытаясь увидеть, кто же эти двое. От яркого света я прикрыл глаза рукой и постепенно начал разбирать всю картинку целиком. На заднем плане все так же лежало бездыханное тело моей матери, а чуть дальше рука отца тянулась к маминой раскрытой ладони. Еще чуть-чуть и он тоже станет просто лежащим телом и навеки перестанет дышать. Но пока у него есть силы, он тянулся к своей жене, скрывая слезы и боль при любом движении. Чуть позже я увидел, что отец лишен ног и постепенно заполняет пространство жидкостью, которая сливалась с цветом его глаз. Папа на секунду перевел глаза в мою сторону, в честь чего моё сердце упало в пятки. Он грустно посмотрел на меня и пошевелил губами слова «Прости меня». В ту же минуту он потратил все свои силы, так и не добравшись до мамы. Отец умер. - Печально, но твои родители мертвы. Я предлагаю тебе работу. Меня зовут Какузу, я являюсь главой организации под названием «Акацуке». Мы набираем молодых людей, которых в будущем ждет привлекательный бизнес. – Сладостно говорил длинноволосый брюнет с яркими зелеными очами. Я привык к свету и уже мог видеть этих двоих в полной красе. Я вытер слезы и резко встал. Пробравшись через «гостей», я подошел к маме поближе. Её белые волосы полностью стали красными, а карие очи смотрели прямо сквозь меня. Проведя ладошкой, я закрыл её неодушевленные глаза. Худощавая красноволосая женщина с пропитанным и уже далеко не белым фартуком лежала прямо около моих ног. Грустить времени не было, ведь я не в школе, чтобы сидеть и реветь в уголку. Я дома, на своём законном участке и рядом двое посторонних людей и два трупа. Я сжал кулаки еще сильней и словно струи ярости прожигали тело изнутри. Тут я и подумал «Вот они, гены отца», хотелось все крушить и убивать, но чувствуя, что я слишком мал ярость сменилась на тихий омут, в котором безусловно, таились черти. - А в какую жопу мне уперлась ваша организация? Деньги меня не интересуют. Работа, тем более. Шли бы вы от сюда, петушки, а то вызову полицию. – Я корил себя за то, что ничего не мог сделать, снова… Лишь бранная речь, доставшаяся от папы раскрывала мои настоящие чувства. - Как грубо, молодой человек. Тебе же всего десять. – Меня невольно раздражал этот шипящий тон. - Хорошо, - продолжил говорить зеленоглазый – я убил твоя мать и даже твоего отца, ты ведь хочешь мне отомстить? Так вот, я тебя всему обучу, и когда созреешь, можешь убить меня. - Но Какузу-семпай… - Останавливал его мужчина стоявший рядом. - Хм, а ты крайний придурок, хоть и взрослый. – Дерзко развернувшись, я нервно скалился, мучаясь в сомнениях. Ведь поэтому мужику сразу видно – криминал, а если действительно он меня обучит, то я смогу глушить свою ненависть и вскоре отомстить и ему. Но все как-то это было крайне странно. - Мальчик, но ты запомни одно. Если ты с нами, то будь уверен, что начиная с мелких шагов ты погрузишься во тьму на много глубже. – Опять этот шипящий голос и ужасающая улыбка. Смотря на этого мужчину мне казалось, что он далеко не хороший персонаж. - Мне терять нечего. В любом случае если сейчас откажусь, я более чем уверен, что тут будет на одного трупа больше. – Мне ведь и правда уже нечего было терять. Я решил забыть про свою семью, забыть про боль, забыть про смерть мамы. Почему так легко? Потому что мне не хватало смелости вынести всю ту боль, которую перенесла моя родная мать. Мне легче было глушить ее, умываясь чужой плотью. - А ты не глуп. Бери нужные тебе вещи и следуй за нами. – Двое мужчин продвинулись к выходу, перешагивая через моих родных. Их подошва оставляла за собой следы, но перед тем, как сеть в черный Lexus они бережно промыли ботинки влажной салфеткой. Аккуратность? Скорее предосторожность. Я несколько минут смотрел на фарфоровое лицо женщины с огненными затвердевшими волосами. Мне казалось, будто вот-вот и она откроет свои добрые глаза и нежно улыбнется. Но нет. Я укрыл её теплым рыжим пледом, который она купила недавно. Кинув прощальный взор, я медленно подошел к следующему трупу. Отец или же чудовище? Скорее отец. Я желал ему смерти и вот как по волшебству его беспощадно убили. Даже страшно, что это за люди такие, которые смогли дотронуться до отца. Ведь он на отлично знал все приемы самообороны, занимался раньше тайским боксом, да и вообще был огромным, рослым мужиком, которого, казалось, ничто не сломит. Но большие шкафы громко падают, и мой старик не стал исключением. Я его боялся, а сейчас бесстрашно стою над его трупом. На последней минуте он попросил у меня прощения, а я из-за этого стал ненавидеть его еще больше. Присев, я повернул его лицо к себе. Сжав кулак, я начал избивать своего отца. Уже мертвого отца. Слезы перемешались с застывшей кровью на моей физиономии. Я ревел и со всей силы бил его. Мне это нравилось, и я даже получал удовлетворение от своих действий. - Эй, он мертв. Прибереги свой гнев для живых. – Услышал я от Какузу, который сидел за рулем авто в моём дворе. Недолго переварив полученную информацию, до меня дошло, что так называемая «работа» связана с убийством. Вот почему они так спокойно смотрят на всё это, вот почему так же спокойно убили женщину и рослого мужика. Но почему так спокойно на это реагирую я? Любой другой ребенок упал бы в обморок, проблевался или же вообще совершил самоубийство, а я лишь поревел чуть-чуть и еще теперь заодно с убийцами моих родителей. Что-то во мне явно было не так. Меня усадили в кожаный салон элитной машины. Город, в котором я жил, был огромен. Высокие многоэтажки и маленькие домики стояли практически бок о бок. А вечером все вывески переливались огоньками и радовали проходящих мимо людей. Пока мы ехали в машине, я и не заметил, как уснул. Глаза сами собой закрылись, а я погрузился в пучину сна. Когда я проснулся, то увидел огромный жилой дом, в котором был включен свет. Выйдя из машины, на пороге дома нас встречал юноша. - Какузу-сама, я сделал все так, как вы просили. – Парень чуть ли не поклонился. - Молодец, Итачи. Мы продвинулись внутрь трехэтажного коттеджа. Просторная прихожая встретила теплом и легким ароматом пряностей, который тянулся из кухни. Пока что все было мило и даже сеяло доверие. Меня провели в комнату на втором этаже, где одиноко сидел блондинистый мальчик, перебирая свои игрушки. На вид ему было лет так шесть или семь, он увлеченно собирал лего, строя огромные здания, после чего с громким смехом начинал их крушить. В комнате работала всего одна настольная лампа, и света было очень мало, но я отчетливо видел бешеные голубые глаза парня, который, казалось, так невинно развлекался. Я присел на крутящийся стул и спокойно передвигал ногами, крутясь из стороны в сторону. Звуки от ломающихся самодельных домов и назойливые крики юнца меня начинали изрядно бесить. Шло время, но этот парниша ни на минуту не заглухал. Как только строил, тут же и рушил. Тишина наступала только в доли секунды, когда он сооружал строение. С каждым разом я всматривался в обезумевшие небесные очи и ехидную улыбку. Такое ощущение, что этот мальчуган даже и не заметил, что здесь есть кто-то посторонний. Я чувствовал себя тенью, которая нависла над сумасшедшим ребенком. Пусть разница в возрасте была не велика, но моё душевное состояние было гораздо выше и гораздо умеренней, чем у него. В какой-то момент я не смог выдержать его сотого крика и сам начал кричать. - Слышь, маразмат. Может, хорош уже?! - Бух, бу-бух! Ты ничего не понимаешь в искусстве! Хм. – После его слов желание убить блондинчика только вспыхнуло во всю мощь. Я ничего не понимал: ни его действий, ни его слов. Будто он не от мира сего. После маленького диалога, юнец принялся за старое, а я кипел от наплыва яростных чувств. Засучив рукава бледно-серой кофты, я уже сжимал кулаки и кривился в усмешке, когда малец вновь разрушил очередное здание. - Умри!!! – Закричал я, замахиваясь кулаком в беззащитного парня. В ту же секунду блондин встретил мою руку своим маленьким кулачком, тем самым остановив удар. Я даже и не понял, как так эта мелочь смогла остановить мою ярость. - Те, кто недооценивают силу искусства, заведомо посылаются в ад. Хм. - Я опустил руку, точно так же поступил и мой оппонент. Мы стояли напротив друг друга, не стесняясь, показывая свою ненависть. - Как ты попал сюда? И кто ты такой? – Мне стало интересно, что здесь происходит, быть может, я смогу разговорить этого психа. - Моё имя Дейдара, мне шесть лет. Они убили моих родителей, чему я был крайне рад. Именно поэтому я и пошел с Какузу-самой. – Информация сбила с ног. Он такой же, как и я. - Тебе ведь тоже он предложил работу? Ты не знаешь подробностей? – Я решил разузнать все до последней капли. - Какузу-сама уже учит меня единоборствам. Как говорит братец Итачи: «Ты погрузишься в красное море. Изначально будешь чувствовать дно, идя по мелководью, но вскоре тебя омоет волной, и ты окажешься на непреодолимой глубине между дном и поверхностью. В любом случае если не балансировать на середине ты сам станешь красным морем, по которому вскоре начнет идти новый человек, а ты растворишься навеки ненавистным миру» Как-то так. Хм. – Вдумываясь в каждое слово, я ничего не понимал, но постиг лишь одно, что красное море – это далеко не соленая вода, а человеческая кровь, в которой придется тонуть.