Б плюс Д

Деймон обещал Беннетам оберегать их малышку, быть защитником тогда, когда они уже не смогут о ней позаботиться. Он обещал, что в любой момент Бонни может пересечь дорогу и добраться до особняка братьев Сальваторе на другой стороне, постучаться в их дверь и найти поддержку и совет в его руках. Он обещал, что услышит её страх или отчаяние и будет рядом в ту же секунду, как Беннет подумает о нём, захочет увидеть его и обнять. Деймон обещал сохранить её хрупкую человеческую жизнь до поздних, преклонных лет, а после заботиться и оберегать тех, кого она направит на самостоятельный путь во взрослой жизни. Деймон обещал поехать за ней в колледж, чтобы чутким взглядом присматривать за ней из-за деревьев, чтобы не подпустить слишком нахальных старшекурсников, опьянённых её карамельной кожей, к Бонни Беннет, чьи глаза уверенно светятся умом и добротой. Для Деймона это обязанность, не дающая забыть о себе ни на секунду. Почти работа, если бы работа простого смертного наполняла каждую минуту вечной жизни смыслом, высшим и каким-то благородным смыслом, от которого и улыбаешься не натянуто, искренне. Деймон обещал никогда не оставлять Бонни, влюбляться в неё было лишним и, наверное, ошибочным, так говорит Стефан — голос разума и совести в голове старшего Сальваторе, который иногда не прочь и забыться. Деймон до сих пор не понимает, почему Беннеты, старые друзья семьи, доверили свою дочь именно ему. Пусть она жила с бабушкой, но всегда чувствовала в нём друга и защитника, помощника в том, чего бабушке уже не понять. Деймон верит, что они видели в нём больше, чем вампира с небольшой слабостью к вечеринкам и красивым женщинам. Как бы ни были прекрасны его увлечения на одну ночь, только голос Бонни может приманить его через улицу в тускло освещённое окно, когда бессонница одолевает. — Только здесь небо такое… безумно красиво, правда? — говорит Бонни, вглядываясь в темноту ночи, которая трескается по контуру там, где звёзды вспыхивают. Они на террасе особняка, Беннет еле уговорила Деймона позволить ей выпить — ей уже двадцать, но Сальваторе всё ещё видит маленькую девчонку, которая так любила кататься на его спине по образу оседланного скакуна. — Да, потрясающе, — говорит Деймон, но смотрит не на звёзды, только на завитки чёрных волос, касающихся карамельной бархатистой кожи. — Спасибо, что ты рядом, — улыбается Беннет, отвлекаясь от неба. — Ты будешь приезжать, когда я перееду в Калифорнию? — Куда ты, туда и я, — напоминает Сальваторе, усмехаясь и в два глотка осушая бокал. — Мы уже говорили об этом. — Да, говорили, — кивает Бонни с упрямой морщинкой на лбу, — и я уже говорила, что не позволю тебе бросить жизнь здесь из-за меня. «Ты — моя жизнь», — непроизнесённым выдыхает Деймон, но, кажется, выдаёт себя взглядом, потому что Беннет вдруг опускает глаза и поджимает губы, теребит край блузки, что всегда выдаёт в ней смятение чувств. — Я обещал твоим родителям, — вместо откровения напоминает мужчина и целует девушку с лоб, так обманчиво-невинно, что мурашками по телу. — Куда ты, туда и я. Навсегда. Деймон превращается в тень смертной, но, как ни странно, это делает его намного счастливее.