Большая ошибка Дамблдора

Следующим утром был скандал. Северус рвал и метал, ведь эта тварь могла убить Гарри. Это ведь змея Лорда, и наверняка сначала убивает, а потом думает. - Что, Слизерин, гриффиндорский дух проснулся? Жить надоело? Адреналина не хватает? Или проявилось что-то Поттеровское и Блэковское? Идиотизм и храбрость. Меня разбудить нельзя было? - язвил Сев. Казалось, что из него вытекает яд василиска. А когда зельевар поносил меня, то казалось, что он перешел на парселтанг, издавая характерные шипяще-свистящие звуки. Снейп обиделся. Глобально. Я попрощался с мисс Пуффендуй и, взяв Сева за рукав, аппарировал к Слизерин-мэнору. Как только мы коснулись земли, Северус выдернул рукав своего сюртука из моей руки и, гордо вскинув голову, прошел в дом, а я следом за ним. Паршиво. Я чувствовал себя раздавленным и ничтожно жалким. Я могу понять, почему алумыпский камень не реагирует на кровь Горгоны в Алистатном яде, но понять Северуса Снейпа до конца ну никак. Он всегда остается для меня загадкой. Откроешь одну тайну, и из ниоткуда возьмется другая. Мое паршивое настроение приподняла Астра, рыжим ураганом летя ко мне навстречу. Ее глаза так и светились любовью ко мне. Она взахлеб рассказывала о своей жизни, об учителях, которых я нанял для нее, про дядю Римуса, который недавно заявился к нам домой. Сириус, поорав на оборотня, выставил того за дверь, а Люпин просидел под воротами до вчерашнего дня, не сдвинувшись с места. Вчера он покинул пост только из-за полнолуния и наверняка вернется либо завтра, либо сегодня вечером. Лето прошло на ура. Сев так и не обращал на меня внимания. Разговаривал отстраненно и холодно, избегая смотреть мне в глаза. **** Конец августа. Начиная с середины августа, у меня начала дико болеть голова. В ней слышались мутные голоса крестражей, а однажды особенно вредный кусочек души, находившийся внутри меня, попытался вытеснить меня из моего же тела. Тогда меня откачивали три дня. После этого случая мы решили не тянуть с ними. Так что ритуал воссоединения кусочков души Тома мы назначили на конец августа. **** 28 августа. Я попросил Тинки приготовить ритуальный зал и позвать туда Сириуса и Северуса. Через полчаса все мы находились в ритуальном зале, расположенном в сырых и холодных подземельях. Источником света здесь являлись свечи, зачарованные, как и свечи в Хогвартсе. Сириус мрачно чертил пентаграмму, хмуря брови. Заглянув в его голову, я выяснил, что тот размышляет о Римусе, которого еще не простил. Северус с каменным лицом стоял у алтаря, перечитывая глазами текст ритуала. Я снял с себя рубаху и ботинки с носками. Пол был холодным, как лед. Переместившись в центр пятиугольной звезды, я вопросительно посмотрел на зельевара. Тот кивнул и положил в круг, находящийся ровно напротив меня, все крестражи. - Magicae venire ad nos. Sana animam scissum. Fui in actum amicitiae miserere nostri Audi Harold! - заговорил Северус. По моему телу пробежался электрический ток. Меня передернуло. Стало жарко. Тяжело дышать. - Obsecro, domine mi! Cum cognata Tom, concordes animae dico, et cape dona auxilium! Напряжение возрастало. Из моего носа потекла горячая кровь, от рук и ног валил пар. Но мне нужно закончить. Мне нужно освободиться от того кусочка души, что находится внутри меня. Сириус, сидя на коленях перед Северусом, бросил в огонь охлажденную курицу, свинину, красное яблоко, поливая это все красным вином и моей кровью, взятой сегодня утром. Я понял, что если не скажу сейчас то, что хотел, то будет поздно. Собираю все свое мужество и кричу, останавливая Сириуса: - Unam animam rationabilem Animo Nae illud: praesertim cum in essentia. Invoca carnibus et inspiravit in vita et anima. Munera mea suscipiet! Я понимал, на что иду. Я практически просил магию выжечь мне большую часть моей души. Все могло закончиться плохо, например, я бы сгорел сразу, или очень плохо, сошел бы с ума, а затем бы сгорел, или совсем-совсем плохо - сгорал бы медленно и мучительно около суток. Я был готов ко всему, кроме ТАКОЙ боли. Как будто на меня наложили круциатус сто Лордов, при этом всем растягивая меня в разные стороны, попутно вливая в глотку расплавленный свинец. Боль была невыносима. Сквозь боль я услышал: - Дитя Судьбы и любимое чадо Смерти, я принимаю твои дары, да будет исполнена твоя воля! От меня валил дым, посмотрев вниз, я увидел огромные, налитые кровью волдыри, и бухнулся в обморок. **** Проснулся. Значит, жив. Попробовал сжать кулак, получилось только дернуть пальцем. - Гарри? - надломленный голос Северуса. В нем сквозила боль, раскаяние, переживание и вина. Мне хотелось кричать от счастья. Я прощён! Я хотел произнести его имя, но получилось как-то ничтожно: -'ев...кхе кхе... Сев Меня стиснули в медвежьих объятиях. - Мерлин, Гарри! Ты нас так напугал! Твое сердце останавливалось дважды! У Блэка вообще седая прядка появилась, а ему, заметь, только 32 года... -..далось? - приступ кашля. - Удалось, спрашиваю? - Да-да. Том в порядке. Рвется увидеть тебя. Впустить? Киваю. На большее я не способен. В комнату входит Том Реддл. Моя старшая копия, выглядевшая лет на 30. Улыбаюсь и киваю на кровать. Тот садится. - Гарри... Спасибо. - Вы тол...только посмотрите, кхе-кхе, сам Лорд Воландеморт благо..кхе..ит меня! Мир сошел с ума. - Золотой мальчик Дамблдора возрождает своего потенциального врага, какая ирония! Мир сошел с ума. Я бы посмеялся, если бы только мог. - Тот кусок души, который был в тебе, здорово мне помог. Ты же знал, что без него я буду неуравновешенным психом? Киваю. - А ты разговорчив нынче. Кидаю на него убийственный взгляд. Я бы посмотрел на него, как он поговорит, когда его рот напоминает пустыню Сахару. Как будто читая мои мысли, Реддл улыбается, молча встает, кивает и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Радовало то, что Том возродился здравомыслящим, и вполне даже милым. Но больше всего меня обрадовало то, что мой знаменитый шрам приказал долго жить, и канул в Лету.