Фальшь

***

Тихое и спокойное дыхание иногда прерывалось его остановкой, на что сидящие рядом люди резко подскакивали. Но через несколько секунд оно возобновлялось, и два человека осторожно усаживались на свои места. Мягкая женская рука старалась согреть сильную мужскую ладонь, вот уже вторую неделю находящуюся в неподвижном состоянии. Лицо раненого не выражало абсолютно ничего, даже веки подрагивали так, что это было почти незаметно. Лицо мужчины же, сидевшего немного поодаль, было ужасно печальным. Пальцы находились в нервной постоянной суете, плечи дрожали. Да уж, ничего не скажешь, совершенно «непроницаемый» Учиха. Ониксовые глаза пытались «прожечь» дырку на теле раненого, где и находилась самое ужасающее. Та рана, от которой он не смог спасти своего младшего братика. Внезапно бессознательное тело заметно дёрнулось… Женщина, сидевшая рядом, в один миг соскочила со стула, убегая из палаты, чтобы позвать врача.

***

— Саске! Внезапный окрик заставил брюнета обернутся, а в следующий миг увернуться от летящего в фиолетового исполина Расен Сюрикена, по «счастливой случайности» выбравшего такую траекторию. Бросив недовольный взгляд на Узумаки, который стоял на земле впереди Харуно и Хатаке, ониксовые глаза быстро переместились на далёкого предка. «Долго мы не протянем, если он продолжит посылать в нас метеориты, » — пронеслась мысль в голове парня, парящего над землёй в фиолетовых доспехах. Присмотревшись, Саске увидел, что на лбу у Мадары, как бы это странно не звучало, горел красный Риннеган с томоэ. Такой же рисунок был на Луне. Метеориты прекратили своё движение, испарившись. Вокруг Учихи-старшего начали появляться сферы. Рука была вытянута и направлена на Узумаки. «Подобие Расенгана» сорвалось с руки Мудреца Шести Путей, и в следующую секунду на пути техники оказался Саске, впоследствии полетевший вниз. Врезавшись с огромной скоростью в землю, он приземлился немного позади товарищей. Узумаки первый понял, что произошло и хотел уже было побежать к другу, но презрительный смешок со стороны Мадары заставил блондина дать волю чувствам. — Убью тебя, тварь! Сосредоточив чакру, Наруто пустил во врага Лавовый Расен Сюрикен, затем ещё один. Через плечо обернулся на Какаши, который уже находился рядом с Учихой-младшим. Тот обернулся, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, и, встретившись с вопросительными небесно-голубыми глазами ученика, горько помотал головой. — Я хочу немного поиграть с тобой, Наруто Узумаки, прежде чем смогу осуществить свой план, — надменная речь эхом пронеслась над долиной. Длинноволосый спустился на землю, ожидая противника. Тот не заставил себя ждать. Вскоре послышался первый взрыв, оповещая о том, что битва началась. На фоне грохота взрывов почти нереально было различить рыдания и громкий кашель. Саске лежал на полуразрушенных камнях. Одна рука покоилась на животе, вторую же сильно сжимала Сакура, сидевшая рядом. — Как там у вас, у медиков говорят, ранение несовместимое с жизнью, — за предложением, наполненным горькой правдой, последовала искренняя улыбка. «Семейное что ли?» Так хотелось сказать «Потерпи, всё будет хорошо», но она не могла. Неужели смирилась с тем, что уже не успеет залечить такую большую рану и ей просто-напросто не хватит на это чакры? Нет! Не смирилась! Тогда почему она не может выговорить эти злосчастные четыре слова? Она не знает. — Что делает… Мадара? — Харуно перевела свой мутный взгляд сначала на Наруто, пытавшегося отдышаться, затем на Мадару, который завис в воздухе с одной единственной печатью. — Печать Тигра, — только и смогла выговорить розоволосая. — Муген Цукуёми*, — подтвердил все худшие опасения Саске. — Наруто! Быстро беги сюда! — хоть крик получился довольно слабым, но Узумаки всё же услышал его, и в миг оказался рядом. «Ещё чуть-чуть. Я смогу, я справлюсь», — мысленно заверил себя Учиха и, приподнявшись на локтях, тихо прошептал: — Сусаноо: Третья, финальная форма. Долину одновременно осветили сразу два сияния: одно белое, другое — фиолетовое. Находясь под защитой исполина, товарищи могли наблюдать ужасающую картину: Луна становиться ещё более кровавой*, люди, бежавшие вдали, резко замерли, на губах Мадары скользнула улыбка, содержащая в себе и ликование от победы, и садизм. Саске вновь залился кашлем, сплёвывая появившуюся во рту кровь. Полминуты, и Учиха стал кашлять чаще. Попытки Наруто помочь другу были остановлены одним молчаливым взглядом Вечного Мангекё, потухший в следующую секунду вместе с Риннеганом в левом глазу. Остались всё те же непроницаемо чёрные глаза, из которых сейчас текли слёзы. «Простите меня», — неслышный шёпот, отразившийся одним шевелением губ, и тело обмякло. Последнее, что увидели представители «семёрки» была презрительная усмешка на устах Мадары, Мудреца Шести Путей и повелителя всего мира. Затем всё кануло в небытие…

***

— Честно Вам говорю, я сама видела, как он вздрогнул, — доказывала Микото, указывая на сына. — А сейчас! Разве слёзы не доказательство моих слов? — Спокойнее, Микото-сан, я Вам верю, — ответила Цунаде, положив ладонь на лоб раненого, проверяя состояние того. — Заметные изменения, достаточно энергичные движения, — бормотала она себе под нос, — что ж, завтра-послезавтра он придёт в себя. А Вам, Микото-сан, нужен отдых. — Я не уйду отсюда, сколько раз говорить? — Мамочка, отдых ещё никому и никогда не помешал, — в палату вошла девочка, лет тринадцати. Длинные чёрные волосы с серебристым отливом были собраны в низкий хвост, и уж очень напоминали причёску Итачи. Глаза зимнего морозного неба с теплотой смотрели на всё окружающее, но стоило их обладательнице войти в палату, задорный блеск пропал. — Папа уже ждёт тебя на выходе. Мы с Итачи обязательно тебе сообщим, если что-то случиться. -Хорошо, Кимико*, — вздохнула женщина, медленно направляясь к двери. Уже открыв дверь, она бросила печальный взгляд на младшего сына и покинула помещение. — Спасибо. Ты умеешь уговаривать, — похвалила девочку Цунаде, выходя следом за Учихой. Выдохнув, девочка развернулась лицом к братьям. Собравшись с силами, она подошла кровати, усаживаясь на её край. Бережно стерев оставшиеся слёзы на щеке Саске, Кимико посмотрела на Итачи. Он всегда был для неё примером самообладания, спокойствия и хладнокровности в любых ситуациях. Но сейчас Учиха-старший наверняка держится из последних сил, чтобы не расплакаться. «Снова это злосчастное 25 правило шиноби…» — с грустью подумала девочка. Спрыгнув с кровати, Учиха уверенно подошла брюнету и заключила того в свои объятия. Тот, немного помедлив, теснее прижал к себе сестру. — Всё будет хорошо, Итачи-нии-сан. Ты же знаешь, Саске-нии-сан не будет держать на тебя зла. — Знаю, — устало прошептал мастер Шарингана.

***

Три дня спустя… «Темно… Неужто, умер?» Он уже хотел сослать отсутствие всех пяти чувств на смерть, но внезапно ощутил на своей ладони маленькую, в сравнении с его, мягкую ладошку какой-то девочки. «Выжил? Но каким образом?» — вопросы сыпались в его голову, не давая передохнуть. — «Где я? Кто эта девочка?» Уши резко резанул писк неизвестного прибора слева, нос уловил запахи всяческих лекарств, во рту чувствовался металлический привкус. Всё же решившись открыть глаза, он увидел перед собой белый потолок. Немного скосив взгляд — белую стену. После незатейливой манипуляции по палате раздался радостный возглас, громом отдавшийся в ушах: — Итачи-нии-сан! «Итачи?» И вправду, повернув голову в сторону возгласа, он увидел своего старшего брата, в момент подскочившего с удобного кресла, и девочку лет тринадцати. «Это всего лишь воображение умирающего сознания. Успокойся» Он расслабился, опустив веки. Но до боли знакомый голос старшего брата заставил того не терять сознание снова: — Как ты себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — ответил Учиха, приоткрыв один глаз.- Что я здесь делаю? — В связи с тяжёлым ранением ты здесь! Хватить тупить, — вступила в разговор девочка. — Разве я не должен был погибнуть? — ошарашенно спросил Саске, явно придя в себя. — Я тебе погибну! — прикрикнула Кимико, угрожая кулаком. — За такие слова буду бить впредь. «Почему? Я должен был умереть!» — «крикнули» мысли, а Саске сжал свободную руку в кулак. — «Если я не умер, то на меня подействовало… Вот чёрт! Всё-таки я попался в Муген Цукуёми» — Страшная всё-таки вещь — смерть, не правда ли? Никогда не знаешь, где и в какой момент она тебя застанет. Или же бросит презренный взгляд, говоря им «ты не достоин смерти» и преспокойно уйдёт восвояси… — Да, но осознавать это каждую минуту было бы слишком горько…