Ты - моя главная слабость

- Если Шотландии откроется лучшая возможность – вы ею воспользуетесь. Это ваш долг. - Что вы такое говорите? - Мы причинили друг другу страшную боль. А пока можете проводить время с другими. Я должен с этим смириться. Я смогу. Я буду держаться на расстоянии. Я готов даже отпустить вас, к кому угодно. Но не к моему брату. Франциск смотрел на Марию с осуждением и болью. Да, эта девушка определённо принесет ему только горе. Так же, как и в детстве она становится обузой для молодого наследника, тяжким бременем, от которого ему никогда не освободится. - Это предупреждение, братец? – В голосе Баша слышен вызов. Он смеётся над Франциском, смеется над его чувствами. Для него это все лишь забава, очередная победа над молодым и неопытным сердцем. - Да. ***       Франциск сильнее сжал рукоять меча. Все тело было напряжено, словно струна. Со стороны дофин напоминал молодого льва, готовящегося к прыжку. Его соперником на этот раз был граф де Монте, высокий статный мужчина, один из приближенных Его Величества, не посмевший отказать Франциску в поединке. Или просто оказавшийся не в том месте и не в то время. - Ваше Величество… - Робко начал граф. – Вы уверены, что стоит… - Жан, неужели я слышу в твоем голосе страх? – Чуть насмешливо удивляется наследник, принимая необходимую стойку и готовясь нанести удар. Молодому человеку необходимо было срочно выпустить пар. После разговора с Марией, Франциск был на взводе и готов был накинуться на первого попавшегося вельможу. Им стал небезызвестный граф, который по своей неосторожности имел несчастье полюбопытствовать о здоровье кронпринца.       Впрочем, провокация Франциска сработала мгновенно – мужчина тут же сделал первый выпад. Мечи скрестились в ударе, и звон металла приятно резанул слух дофина. Вот, что ему сейчас действительно надо – адреналин в крови, запах стали и достойный противник. Вот бы еще эта чертова стража не следила за каждым его движением. В случае опасности для наследника они тотчас же остановят поединок, и тогда, клянусь короной Генриха, они пожалеют, что вмешались.       Жан умело управлялся с мечем, однако не настолько хорошо, чтобы задеть Франциска. А быть может, он просто боялся ранить дофина. За подобное ему грозило заключение в темнице, и эта мысль выводила Франциска из себя. Он уже практически не контролировал свои удары, лишь с большей яростью и злостью поражая противника. Больше чем предательство, он ненавидел только эти дешевые уступки. К счастью, Баш был грешен только первым. Он всегда вел себя с братом на равных, никогда и ни в чем не потакая юному наследнику. Таков уж был бастард французского короля - гордый и принципиальный, меняющий женщин как перчатки. О да, в обольщении ему не было равных. Разве Франциск не знал этого, позволяя себе это нелепое увлечение? Неужели он не понимал, что это всего лишь минутная слабость его брата. Игра, настолько изящная, что в нее допустили королевского отпрыска. Чертов ублюдок! - Ваше Величество… - Один из стражников нерешительно окликнул принца, пытаясь отвлечь, но Франциск был глух не только к его словам, но и к мольбам графа, едва уворачивающегося от меча. Сейчас его уже никто не остановит, никто. - Франциск! - Голос бастарда гулким эхом заполнил все помещение. Франциск замер, тяжело переводя дыхание. – Брат, тебе не кажется, что мало удовольствия в том, чтобы победить того, кто не в состоянии дать тебе достойный отпор? Блондин усмехнулся, поворачиваясь к вошедшему мужчине лицом. - Уж не бросаешь ли ты мне вызов, Баш? Себастьян покорно склонил голову, подтверждая слова брата. Он уже снял камзол, оставшись в рубашке, и обнажил меч. - Всем выйти. – Присутствующие замешкались лишь на секунду. – Живо! В такие моменты бастард по-настоящему восхищался своим младшим братом. Когда он отдавал приказы, Баш буквально терял голову от желания, и опустевшая фехтовальная зала отнюдь не способствовала сохранению здравого рассудка. - Если ты думаешь, что я буду тебя щадить лишь потому, что у нас один отец, то ты глубоко заблуждаешься, братец, - парировал разъярённый наследник. Франциск часто и тяжело дышал, все же предыдущая схватка порядком ослабила парня, Себастьян это понимал, однако по-прежнему крепко сжимал в руках меч. Ревность юного дофина была отнюдь не самым безобидным чувством, а оружие, которым тот владел превосходно, делало его вдвойне опасней.       Себастьян сделал пару твердых шагов навстречу сопернику. Его лицо было на удивление спокойно, движения плавные, неторопливые. Он словно приценивался, изучал обстановку, как самый настоящий хищник, определивший свою жертву за мгновенье до прыжка. И прыжок этот был сделан. Франциск едва успел отбить атаку, а меч вновь блеснул и, со свистом рассекая воздух, пролетел в паре сантиметров от его лица. Дофин отступил назад, наткнувшись на мощный деревянный стол, в которой уже в следующую секунду вонзился меч бастарда. Баш не давал ни секунды передышки уже порядком измотанному Франциску, по большей части отражавшему удары, нежели наносившему их. Комнату заполнял лишь звук бьющейся стали и участившееся дыхание обоих бойцов. Внезапно Франциск вскрикнул, зажимая ладонью обагренное собственной кровью предплечье. Кронпринц оступился, и это стоило ему победы.       Он устало оперся о холодную каменную стену, постепенно сползая на пол. После столь напряженной схватки тело отказывалось слушаться дофина, ноги подкашивались, а всего его била мелкая дрожь. Хотя, быть может, причиной тому был столь яркий контраст разгоряченного тела и холодной каменной кладки, к которой он прислонился.       Баш мягко, почти по-кошачьи, опустился подле наследника с победной улыбкой оглядывая раскрасневшееся лицо блондина. В глазах Франциска плясали огоньки медленно тлеющих свеч. Взор его был затуманенным и уставшим. Бастард приподнял рукав рубашки, осматривая кровоточащий порез. Тот был не глубокий и вообщем-то никакого вреда, кроме разве что морального, не нанес. Перевязать и дело с концом. Он склонился ближе к Франциску, кожей ощущая горячее дыхание последнего. - Ты уязвим, братец, - он перевел взгляд пронзительных серых глаз на рану, - помни об этом. Баш мягко, почти невесомо коснулся губами лба брата. - И не позволяй ревности ослеплять тебя.